Глава 32, о привязанности: человеческой и не только
Следующее утро началось с ошеломительного известия, принесенного слугой, которого Таня видела на рынке вместе с тем, кто купил её. Наливая воды в их миски и раскладывая мясо, мужчина сказал:
- Надеюсь, Чёрный, что ты заделаешь щенков своей подруге. Босс твёрдо заявил, что если она с этого раза не понесёт, то год ждать следующей вязки он не будет - на бои её выставит, а тебе новую самочку найдёт. Так что старайся давай, а я вам мясца побольше для сил подкину. Ветеринары сказали, что через двадцать дней возьмут анализы и скажут наверняка, ждёте ли вы прибавления в семействе, так что не подведите.
Дальше Стир ворчал про то, что лично он нашёл наилучший вариант для Чёрного, что управляющий напрасно разыскивает других «невест», если, вполне возможно, всё и так уже сложилось прекрасней некуда. Из его слов Таня сделала верные выводы: если она не принесёт щенков, то окажется на арене, а её тёплое местечко под боком Чёрного займёт менее привередливая и более покладистая самка.
Если бы от потрясения не перехватило дух, Таня завыла бы от тоски: что за убогий выбор предоставлен ей судьбой?! Бежать, быстрее бежать отсюда! Бежать вместе с Чёрным, который тоже не в восторге от своей роли в этом гнусном заведении!
«Мы могли бы вместе убежать в лес и бродить там вольные и свободные, как та волчья пара, в стае которой я жила», - пронеслось в голове у Тани, и она вздрогнула: неужели она настолько слилась с собачьей сущностью, что подсознательно готова образовать собачью «семью»?! Пусть не здесь, в клетке, но на свободе.
«Н-н-нет, не готова, но и бросить Чёрного в этом кошмаре не смогу», - подумала Таня так, словно стояла перед прямой дорогой в дикий лес. Ей не хотелось разлучаться с благородным псом, что так преданно выхаживал её и готовил к тому суровому будущему, что неизбежно наступало в клубе для любой собаки. Чёрный знал, чем всё закончится, оттого и заставлял Таню держать глаза открытыми, запоминая нюансы того, что происходит на арене. Её бы в любом случае отправили на бои, рано или поздно, а без щенков - гарантированно рано.
Тане страстно захотелось свободы не только для себя одной! Отныне в своих мечтах она видела, как они сбегают вместе с Чёрным, но объективная проблема с осуществлением планов побега заключалась в том, что они вместе были заперты в клетке, в большом охраняемом здании. Стоило всем работникам вольеров уйти далеко от клетки, Таня прямиком отправилась в дальний угол пробовать прутья на прочность.
Ей преградили путь. Чёрный вздыбил холку и не пускал её к ограде. Таня ворчала на него, наскакивала, старалась прошмыгнуть мимо и долго и тщетно пыталась объяснить, что это их единственный шанс убежать из плена. Увы, пёс не позволил ей дотронуться до прутьев, и вместо этого заставил бегать от него по всему вольеру, тренироваться защищаться и нападать.
«Был бы ты человеком, ты бы меня понял и поддержал!» - сокрушалась Таня, но в мире животных командует самый сильный, а не самый разумный. Чёрный был очень умён, но некоторые соображения оказались ему не по разуму.
После вечернего кормления пёс вцепился в Танину подстилку и отволок её в дальний угол, противоположный собственному.
Таня невольно обиделась. Она привыкла спать бок о бок с псом, прикрытая его лапой, дарящей ей ощущение покоя и безопасности. Рядом с Чёрным было уютно и тепло, Таня предвидела, как долго она будет маяться без сна на своей одинокой постели. Но она же не могла оттащить подстилку обратно? Девочки же так не навязываются, даже если они -собаки?
«Будет гораздо обиднее, если я потащу шкуру на прежнее место, а он развернёт меня с моей подстилкой в обратном направлении, в дальний от него угол, - вздохнула Таня. - Какая блоха его укусила? Нормально же спали рядом!»
Похоже, что пёс размышлял о чём-то подобном. Он перевёл взгляд с одной шкуры на другую, и свою подстилку тоже перенёс, расположив её рядом с Таниной.
«Совместный переезд меня вполне устраивает», - обрадовалась Таня, не замечая, как её уныло обвисший хвост начинает усиленно вилять, подчиняясь бессознательным рефлексам. Только после насмешливого фырканья Чёрного она осознала, как выдаёт её чувства своенравный хвост, и поспешно прижала его к задним лапам, вызвав у пса ещё один приступ ироничного пофыркивания. Чёрный улегся на новое место, кося на Таню своими треугольными изжелта-зелёными глазами, и Таня с независимым видом прошествовала к нему и легла рядом, демонстративно отвернувшись к решётке вольера. Её мучило любопытство, с чего вдруг потребовалось сменить спальное место.
Любопытство удалось удовлетворить скоро: как только за последним работником закрылась дверь в их сектор и звякнул замок.
Чёрный поднялся и прошёл к тому месту, где все дни пролежала Таня. Он беззвучно ступал большими, мягкими лапами, не издавая ни единого звука, пока не дошёл до противоположной стены вольера. Тут он просунул переднюю лапу сквозь прутья решётки и с тихим скрежетом поднял за край одну доску пола. Напрягся и сумел поставить доску на ребро. Перепрыгнул через неё и сунул морду под половицу. До потрясённой Тани донёсся скрежет перегрызаемого прута.
Не веря самой себе и сильно подозревая, что спит или вновь видит бредовые галлюцинации, Таня подскочила к Чёрному. Её глаза научились до того хорошо видеть в темноте, что она отлично разглядела, что творится под деревянным настилом: два прута под крайними досками уже были перегрызены с двух сторон и валялись на каменных плитах пола под клеткой! Таня пошевелила лапой крайние доски - они поддались под её усилиями, так как тоже были оторваны от основания. Если выломать третий прут, над которым трудился сейчас Чёрный, то дыра станет достаточно большой, чтобы вылезти из клетки в небольшое пространство между каменными плитами и решетчатым полом вольера, а дальше всё просто: приподнять край вольера, стоящего на нескольких бетонных квадратных основаниях, и прошмыгнуть на свободу!
«И никто раньше времени не заметит диверсии и не изобьёт, как меня Болтер, и не замурует в более прочной тюрьме!» - поняла Таня.
Чёрный не пускал её грызть прутья, когда понял, что она может оставить на них следы своих клыков, которые наведут работников на опасные подозрения!
Из-под пола донеслось нетерпеливое ворчанье, и Таня метнулась к другому краю прута и впилась в него клыками. Она действительно становилась всё сильнее и сильнее - сплав, который не желал поддаваться ей полторы недели назад, сейчас понемногу сдавался под её напором. Конечно, не так быстро, как металлический прут, но за пару недель вполне реально его перекусить. Его надо перекусить до того, как её отведут к ветеринарам и обнаружат отсутствие беременности!
Следующие дни так у них и протекали: ночная подготовка к побегу, отсыпание днём, боевые тренировки вечером. Возродившаяся надежда на побег настраивала Таню на позитивный лад, позволяя легче переносить заточение. Кроме того, в этой клетке она не была одинока! Они с Чёрным не только трудились: временами они просто играли и дурачились, совершая дикие скачки по клетке, валяя друг друга по полу, делая вид, что вот-вот вонзят клыки по-настоящему, и притворно грозно рыча друг на друга. Их игры смешили уборщиков и разносчиков корма, а нежное ухаживание пса за рыжей колхи невольно затрагивало их огрубевшие сердца. Выражалось ухаживание Чёрного в частом вылизывании морды колхи, в том, что она засыпала исключительно в объятьях его лап, и в том, что её миска постоянно пополнялась кусками мяса из доли Чёрного. Крупному псу по норме полагалось порция в полтора раза больше, чем рыжей собаке, но он исправно перетаскивал часть мяса в миску своей пары.
- Чудные вы животные, - приговаривал Стир, втихаря подкидывая в их клетку кусочки сыра, прессованного творога и фруктов: он взялся читать инструкцию по правильному кормлению собак и старался разнообразить меню своих любимцев в соответствии с этой инструкцией. - Смотрю я на вас, и настроение светлей становится. Порой думаю: вот бы кто обо мне так позаботился, как вы друг о друге, да не в том мире я родился, чтоб о таком мечтать.
На этих словах Стир умолкал и боязливо оглядывался: в тёмных мирах было принято гордиться тем, что ты житель тёмного мира, и презрительно относиться ко всему, что связано с мирами светлыми.
Каждую ночь кромсая и «перепиливая» прут своими клыками, Таня безумно жалела о тех днях, когда Чёрный не мог заниматься ломанием прута, поскольку на прячущей его половице разместилась больная рыжая колхи. И благородный пёс отсрочил свои планы побега из ада, чтобы выходить чужую для него собаку! Великодушие пса оказалось даже больше, чем Таня полагала раньше: ведь если бы она померла от лихорадки через пару дней болезни, то Чёрный был бы теперь гораздо ближе к свободе! Ему никто бы не мешал, ни на кого не приходилось бы тратить драгоценное время!
Зато теперь их было двое и дело продвигалось быстрей. Благодарность Тани не имела границ и окрасилась в тона искренней, сердечной, человеческой привязанности к псу. Ей часто приходило в голову, что Чёрный тоже разумен - так же, как и она сама. Возможно ли, что в это великолепное собачье тело тоже запрятана, насильно заселена человеческая душа? Разве может она испытывать такие чувства к неразумному животному?
Какие именно «такие чувства» Таня боялась и думать. Иногда ей казалось, что выпавшие ей на долю испытания неуклонно ведут её к шизофрении и она видит то, чего в принципе быть не может. И чувствует то, что невозможно чувствовать. Легко было не обращать внимания на Бидла во дворце, а сейчас Чёрный был единственным существом, испытывающим к Тане искреннюю привязанность. Он был единственным благородным и достойным существом в нынешнем окружении Тани, единственным, кому она могла всецело доверять, на чью помощь могла рассчитывать.
Самый разумный, самый храбрый, самый ответственный и заботливый... В извращенной больной реальности тёмного мира пёс стал единственно возможным выбором близкого существа для Тани. Её человеческий разум ещё протестовал против возможности относиться так к неразумному животному, а собачьи инстинкты давно уже признали пса своей парой.
«Своим другом», - всякий раз оговаривалась Таня, когда её сердце замирало от ласковых прикосновений языка Чёрного, от весело-ироничного взгляда его всё понимающих глаз.
Как бы то ни было, сны, в которых она бегала по зелёному лесу бок о бок с Чёрным, становились постоянными, а главное - приносили ей чувство умиротворения и уверенности в том, что так и должно быть в её жизни, такой расклад - самый правильный. В этих снах она была безусловно счастлива. Как и Чёрный.
Оседлав неудобный стул для посетителей так, чтобы можно было сложить руки на его спинке и водрузить на них острый подбородок, Грон монотонно докладывал о результатах наблюдения за заводчиком собак Хасом Набарром:
- До меня, как до простого любопытствующего человека, дошли сведения о новом пари, заключенном Набарром. Пари столь же необычно, как предыдущее, и связано с большим, общегалактическим и широко разрекламированным конкурсом красоты среди собак. Это скорее обычная выставка, нежели настоящий конкурс, и профессионалы, как правило, игнорируют такие мероприятия, ведь от собак не требуется особой выучки для участия, надо лишь красиво позировать перед объективами и жюри. Большинство участников такого конкурса - обыватели, желающие блеснуть своими питомцами. Так вот, на этот раз на конкурс отправят своих собак владельцы двух крупных питомников: Набарра и Холстера. Условия пари: если все десять членов жюри в тайном голосовании отдадут свои голоса за собак из питомника Набарра, то он выиграл. Если хоть один отдаст голос за любую другую собаку - проиграл. Если все десять отдадут голос за собак из питомника Холстера, то проигрыш Набарра удваивается.
Грон сделал паузу и Хвар переспросил:
- Это все условия? Для Набарра тут гарантирован проигрыш, а Холстер практически ничем не рискует: помимо их собак в этом конкурсе примут участие еще сотни других, причем оценка их внешней красоты будет совершенно субъективной, делом личного вкуса членов жюри, а их наверняка выбирают из представителей самых разных рас. Подкупить жюри на конкурсе такого масштаба да ещё при условии такого пари будет просто невозможно!
- Есть нюанс: собаки на конкурс поставляются анонимно, никто (включая судей) вплоть до окончания конкурса не будет знать, чьих собак признали победителями. Во избежание нечестной игры члены жюри (за хорошее вознаграждение, само собой) согласились на магическое воздействие, принуждающее их к честному судейству и правдивым ответам на все вопросы. Более того, они написали согласие на сканирование их памяти по окончании конкурса.
- Ничего себе, много же им заплатили! Впрочем, представляю, как это пари взвинтило рейтинг конкурса и обеспечило ему грандиозную бесплатную рекламу. А какова ставка в пари Набарра и Холстера?
- В том-то и весь интерес этого пари...
- Грон, не тяни комету за хвост!
- Ставка: сто миллионов кредитов.
Слов у Хвара не нашлось. Он подумал, вкрадчиво уточнил:
- Разве всё имущество и состояние Набарра и Холстера оценивается в большую сумму?
- Нет. Проигравший обречён на полное разорение. Набарр хочет избавиться от ещё одного конкурента.
- Скорее от конкурента избавится Холстер.
- Как сказать. Лючий Галс проиграл Набарру.
- Там пари было более вразумительным, а здесь настоящая рулетка и теория вероятности не на его стороне.
Грон скептически хмыкнул и Хвар мысленно поддержал его уверенность в шулерской подоплёке пари. Холстер повёлся на чересчур заманчивые условия или решил, что Набарр умом тронулся и уверовал в свою непревзойдённость после выигрыша у Галса. Внешне всё выглядело так, словно Набарр с закрытыми глазами шагает в собственноручно вырытую пропасть, но Хвар подозревал, что ушлый маг перешагнёт через провал, как через мелкую ямку на дороге, а в бездну слетит его конкурент. Рассуждая сам с собой, Хвар произнёс:
- Он же понимает, что будет проведена проверка всех его собак, всех мелочей, связанных с пари? Холстер обязательно обратится во всекосмическую полицию, требуя расследовать случай вероятного мошенничества, и расследование будет тщательным, поскольку выигрыш Набарра будет слишком похож на спланированную преступную афёру. Выходит, он уверен, что мы ничего подозрительного в этом деле не отыщем.
- На данный момент подозрительно одно: договорившись о пари, Набарр дважды исчезал в неизвестном направлении, прихватив с собой помощника, что занял место погибшего Клисса. Я проследил перемещения корабля Набарра до момента выхода в гиперпространство, а потом так и не смог засечь его возле миров Галактического Сообщества. Следовательно, он наведывался в тёмные миры, окружающее пространство которых наша сеть не контролирует. Примечательно, что оба раза он возвращался с пустыми руками.
- Уверен, что с пустыми? - отрывисто бросил Хвар, которому решительно не нравилась изображённая Гроном картина.
- Я очень внимателен в роли простого любопытствующего. И не только я: многие ребята подписались на «любопытство» в свободное от работы время. Наше преимущество в том, что официального расследования не ведётся и Набарр не в курсе, что он под колпаком. Пока он расслаблен, есть шанс разобраться в его задумке.
- Что по другим направлениям розысков шефа?
- За прошедшее время удалось сузить круг поиска тех миров, куда могли увезти литэйра, с тысячи планет до двадцати. Это позволило перераспределить агентуру и более плотно и эффективно изучать оставшуюся двадцатку, ждём первых результатов.
Мужчины замолчали, думая о том, что даже двадцать миров - это чертовски много.