Глава 34, о боях без правил.

Бой начался. Свору натравили на Чёрного.

Огромный угрюмый пёс не пробовал сбежать, и вмиг оказался окружён. Он стоял один-одинёшенек - решительный, невозмутимый, с ощетинившимся загривком и прочно стоящими на песке мощными лапами. Торчком стоящие уши, настороженные взгляды по сторонам, выражающие готовность встретить атаку с любого направления: он казался львом в окружении остервенело лающих шавок. Несмотря на размеры псов, не сильно ему уступающие.

Боевой оскал Чёрного был похож на снисходительную усмешку, и собаки, видимо, так его и воспринимали, заходясь в возмущенном истерическом лае, но пока не решаясь сделать первый прыжок на рослого чёрного зверя. Он наводил ужас на борзых и волкодавов, которые хоть и готовы были растерзать его на кусочки, но... не готовы были напасть на него первыми. Нет, нет, они обязательно набросятся на него, но... немного погодя. Черного пса они, само собой, не боятся: ни его мощных лап, ни медвежьих челюстей, ни его уверенности в том, что он точно умрёт не один, а заберёт с собой многих из них. Да, они не боятся, но ещё немного полают, чтобы подбодрить себя.

Подобные ситуации не были редкостью на псовой охоте, поэтому в любой своре имелись стартеры. Представители абсолютно отважных пород собак, у которых напрочь отсутствовало чувство страха. Два стартера не стали тратить времени на лай - они протолкались мимо беснующихся волкодавов и ринулись на Чёрного, целясь прямо ему в глотку.

Неожиданно для псов Чёрный встал на задние лапы и смачными шлепками двух мощных передних лап сбил стартеров на подлёте.

- Шмяк! Шмяк! - разнесли динамики над примолкшими зрителями и поперхнувшимися лаем собаками, которые не ожидали от пса такого медвежьего приёма боя.

Одному стартеру сильный удар пришёлся прямо в теменную кость. Собака рухнула по песок и застыла. Второй стартер получил скользящий удар по оскаленной пасти и отлетел на несколько шагов, но его наскока оказалось достаточно, чтобы пробудить смелость в борзых и волкодавах.

Свора бросилась всем скопом и Чёрный заскакал из стороны в сторону, щёлкая своими медвежьими челюстями. Он не выл, не лаял, не рычал, а среди нападающих раздался не один болезненный вопль, не одна собака осталась лежать на песке, истекая кровью.

Волна нападающих схлынула, Чёрный оказался в центре полукольца с оградой за спиной, по-прежнему прочно стоящий на лапах, неукротимый и насмешливый, невзирая на струйки крови, стекающие с его боков на белый песок. Его противников, сумевших подняться на лапы, осталось пять.

Свора вновь заметалась вокруг Чёрного с истошным лаем, ожидая, когда оставшийся в живых стартер придёт в себя для нового броска. Стартер не подвёл и бросился на противника, поведя за собой всю свору. Собаки смешались. Таня силилась разглядеть, что происходит в том клубке, что метался по арене. В бока Чёрного впились борзые, волкодавы подбирались к глотке, стартер висел на спине, вцепившись клыками в загривок Чёрного, но лучшего бойца клуба рано было списывать со счетов.

Он ринулся на волкодава, что стоял ближе всего к морде, и разорвал ему горло зубами, так что фонтаном хлынула кровь. Он рвал, терзал и уничтожал своих соперников, будто не обращая внимания на ответные укусы. Мощным рывком совершив гигантский прыжок, Чёрный вырвался из окружения и опрокинулся на спину, всем своим весом придавив вцепившегося в холку стартера и выбив из него дух. Собаки не успели подскочить к нему, как он вновь был на ногах, одним метким ударом лапы добив поверженного стартера.

Собственно, на этом бой закончился, началось бесцельное метание трёх оставшихся псов вокруг грозно ощетинившегося Чёрного. Чёрный никуда не бежал, ни на кого не наскакивал, он просто встречал оскаленной мордой каждого, кто подбирался ближе, чем на метр, и этого оказывалось достаточно: волкодавы и борзая боялись нападать на него, а стартеров для подогрева их смелости уже не имелось. Чёрный поступил разумно, что вначале вывел из строя именно этих бесстрашных псов. Однако бой и Чёрному дался нелегко: его короткую плюшевую шкуру покрывали многочисленные рваные раны, ярко отсвечивающие алым в свете прожекторов, он тяжело дышал и еле заметно припадал на заднюю левую лапу.

Таня сдерживала внутри все крики и вопли - опасалась, что их вновь усилят динамики и отвлекут Чёрного от схватки. Она стояла абсолютно тихо, не шевеля ни единой шерстинкой, и только в её распахнувшихся глазах можно было разглядеть бурление чувств.

Но кому интересно было его разглядывать? Все зрители начинали злиться на трусливых псов, шум и крики в толпе нарастали.

- Давай команду магам, - тихонько посоветовал Кравен своему боссу.

Маги всегда дежурили рядом с ареной на тот случай, если вдруг не удастся раззадорить собак на бой обычными средствами. У магов наготове было специальное зелье на магической основе, которое в случае необходимости распылялось в воздухе, и любой пёс вмиг превращался в неустрашимого, кровожадного зверя.

- На Чёрного магия не подействует, сам знаешь, так что мы дадим огромное преимущество чужим псам, - проворчал Мафин.

- А если не дадим, то будем иметь море крайне недовольных клиентов, - предупредил Кравен и Мафин дал отмашку магам.

С удесятерённой силой и яростью набросилась сильно обмельчавшая свора на Чёрного. Зрители восторженно выли, клубок из четырёх собак вьюном крутился по арене. От этого клубка постепенно отпадали отдельные элементы. Первой отвалилась борзая, заставив Таню вздрогнуть и в смертельном страхе вглядеться в тело, что на последнем издыхании дёргалось в стороне от дерущихся.

Воздействие магией в одном моменте помогло Чёрному: псы впали в такую

неконтролируемую ярость, что полосовали зубами и друг друга тоже, облегчая задачу своему главному сопернику. Улучив благоприятный момент, Чёрный вывалился из клубка и со стороны наблюдал за тем, как один волкодав насмерть задирает другого. Не успел победитель вскинуть вверх морду и торжествующе взвыть, как на него наскочил Чёрный. Псы едва соприкоснулись, но Чёрный отпрыгнул, а последний из своры свалился на арену с разорванным горлом.

Бой закончился победой Чёрного.

Публика ликовала. Даже те, кто крупно проиграл на ставках. Победителя, обессилено растянувшегося на песке, унесли к ветеринарам, чтобы те зашили многочисленные раны на его теле. Кравен скрипел зубами - он не привык проигрывать и сильно жалел, что поставил на победу своры, а Мафин сиял, как золотая монетка, - он поставил на своего бойца.

- Ух, какую цену мы за его щенков заломим! - приговаривал Мафин.

Как только ветеринары сделали всё, что могли, владелец клуба приказал:

- Тащите Чёрного в вольер, полюбуемся, как «дама сердца» встретит победителя.

Шоу продолжилось. Разгорячённая толпа с улюлюканьем смотрела, как рыжая колхи с тоскливым воем бросается к внесённому в вольер псу, как с рёвом нападает на Кравена, следящего за доставкой героя схватки. Как отлетает прочь, отбитая энергетической плетью, а потом, оставшись в клетке наедине с Чёрным, с тихим несчастным плачем зализывает его раны и тащит к нему миску с водой. Вид чужого горя - тоже прекрасное зрелище.

Свет над вольером погасили, когда посетителям клуба надоело смотреть на то, как рыжая собака собственным языком методично обрабатывает те небольшие раны, что не удостоились внимания врачей.

- Он встанет на лапы? - поинтересовался Мафин у ветеринаров.

- Один бы точно сдох, а колхи может его и выходить, - услышал он неожиданный ответ.

- Колхи? Вы уверовали в силу любви? - расхохотался Мафин.

- Кто его знает, в чём там секрет, - уклончиво ответили ветеринары, - но он-то её выходил.

В кабинет бригадира Хвара без стука влетела Амели.

- То, что мы сосредоточились лишь на двух десятках миров, дало свои плоды. Всплыла зацепка! - с порога объявила она и перекинула на кабинетный монитор изображение помятой золотой цепи, составленной из широких плоских пластинок, с пустыми зевами на месте выдернутых камней.

Хвар увеличил изображение, покрутил его в трехмерном пространстве и заметил знакомый символ в центре оправы: эмблему правящего дома мира Маэль.

- Ошейник колхи! - ахнул Хвар.

- Абсолютно верно.

- Это точно остатки того самого ошейника?

- Я сравнила с имеющимися фотографиями, в том числе сделанными мной самой, и авторитетно заявляю: это ошейник Мии. Я узнавала: ошейник был сделан по особому заказу Люкиэля в единичном экземпляре, аналогов нет. Эмблема и схема расположения камней подтверждают мой вывод. Самоцветы нигде не всплыли, но камни трудно выделить среди множества других, а вот оправа приметная, я сразу на неё понадеялась.

- Откуда стереоснимок?

- Из темного мира, конечно. Ошейник отправили на переплавку, когда вынули из него все камни, но нашему агенту удалось заснять оправу. Имя ювелира, у которого обнаружился ошейник, известно.

Поднявшись с кресла, Хвар вытащил из шкафа небольшую сумку и принялся методично складывать в неё различные магические амулеты, запасные средства связи, медицинскую аптечку с сильнодействующими препаратами, медальоны с энергетическими сетями. Амели понаблюдала за его сборами и спросила:

- Какие планы?

- Уезжаем в отпуск. Вызывай Грона и пишите заявление на имя Крешса, датируя его началом прошлой недели и с просьбой предоставить отпуск с сегодняшнего дня.

- Хм-ммм... нам же дали все полномочия в рамках закона, разве нет?

- Мы воспользуемся ими, когда отыщем шефа и выдернем его из тёмного мира, в котором никому нет дела до наших законов и наших полномочий.

- Хочешь сказать, что у праздношатающихся туристов куда больше возможностей поговорить с местным населением откровенно, по душам? Суметь разговорить и самых мало коммуникабельных? - зловеще усмехнулась Амели.

- Слишком много пустых вопросов, детка. Ты едешь в отпуск или нет?

- Обижаешь, бригадир, какая же девушка откажется от внеплановых выходных? Психологическое давление, психотропные вещества и прочие бои без правил гарантируются?

- Посмотрим по обстоятельствам.

- На всякий случай захвачу булавки. Шеф всегда ратовал за работу по старинке.

Лиирс родился в темном мире - это уже многое объясняло в его мировоззрении и образе жизни. Лиирс был умнее многих других и потому никогда не был абсолютно бесстрашен. О, он знал, что такое страх, и умело его использовал в своих целях! Иногда случалось так, что стращали уже его самого, но никогда ещё ему не было настолько страшно. Работая на крупного ювелира и возглавляя группу бойцов, предназначенных для силового урегулирования вопросов, Лиирс успел уверовать в собственную неуязвимость. И теперь обливался холодным потом, проклиная собственную беспечность, приведшую его в руки этой троицы: лысого, худого и блондинки.

- Неодиксин - прекрасное вещество, позволяющее сделать яичницу, не разбив яйца, -разглагольствовал лысый. - В том смысле, что нет необходимости долго и нудно оставлять на теле неразговорчивого собеседника явные следы истязаний, достаточно впрыснуть ему пару миллилитров вещества в лобные доли мозга - и поразительное увеличение коммуникабельности гарантировано. Правда, последствия для мозга наступают самые плачевные... это я к намёку об яичнице.

В руках блондинки появился шприц с длинной иглой. На кончике иглы зависла прозрачная капля.

- Введение вещества в лобную долю производится очень просто: приподнимается веко, игла проникает через тонкую стенку глазницы, проходя над глазным яблоком, и входит в мозговую ткань, - проворковала блондинка. - Если не дёрнешься, то даже останешься зрячим. Наверное. И если не дёрнусь я.

- Не надо! Я всё скажу, всё, что знаю! - прохрипел Лиирс.

- Ошейник с самоцветами, вот такой, видел? - задали Лиирсу неожиданный вопрос. Он закивал и рассказал всё, что знал о браконьерах и собаке, которую те продали на рынке соседнего мира.

- У них была только одна собака?

- На рынке - да, но мы не обследовали их корабль, - ответил Лиирс. - Босс не велел нам собирать сведения о собаке, только принести ожерелье. Я даже не знал, что это ошейник!

- Кто купил собаку?

- Не знаю! - взвыл Лиирс.

- Но ты его видел, верно? - пропела блондинка, и Лиирса вновь прошиб холодный пот.

- Сейчас и мы увидим, - флегматично пообещал худой, доставая миниатюрный приборчик, и Лиирс потерял сознание.

Он очнулся в прихожей своего дома с дикой головной болью и провалом в памяти. Всё, что произошло с ним с момента выхода из ювелирной мастерской и до прихода в дом, было сплошным белым пятном. Выпив обезболивающее и завалившись спать, Лиирс постарался забыть об этом опасном провале: он догадывался, что тот значит - его память принудительно считали и стёрли воспоминания о вмешательстве и о тех, кто произвёл это вмешательство. Если он раскрыл важные тайны своего босса, то можно заказывать себе погребальный венок. Оставалось надеяться, что его причастность к будущим неприятностям босса не вскроется.

- Фу, какой грязной помойкой бывает память разумного существа! Честное слово, лучше бы воспользовались булавками, - поморщилась Амели и взволнованно добавила: - Выжила ли колхи после пыткой жарой и жаждой на рынке?

- Меня больше беспокоит вопрос, зачем её купили, - ответил Хвар. - В темных мирах не слишком много вариантов ответа на этот вопрос и все варианты ведут к удручающему итогу. Сколько лететь до этого мира, Грон?

- Примерно трое суток: нам придётся идти на движках, для гиперпространственного прыжка тут слишком близко.