Глава 35, о любви: человеческой и не только.
Чёрный пёс и рыжая собака поменялись местами: настала очередь Тани ухаживать за своим верным товарищем. Ей в своё время повезло больше: на протяжении болезни она находилась в бессознательном состоянии, а вот Чёрный был в сознании и прочувствовал всю боль от глубоких рваных ран. Он не скулил, но горячий нос, лихорадочно блестящие глаза и судорожные подёргивания лап говорили сами за себя, вкупе с ярким запахом боли
- Таня научилась распознавать мельчайшие оттенки этого гнетущего, пугающего запаха. От разрывающей боли Чёрный не мог спать, пребывая в непрерывном мареве страданий, а ветеринары кололи ему только противовоспалительные средства и антибиотики. При каждом тихом болезненном выдохе пса сквозь сжатые клыки, Таня начинала бессильно подвывать под речи грустного Стира:
- Нет у них обезболивающих, не закупают их для собак. Не положено, понимаешь? Я б помог тебе ухаживать за ним, но у меня нет ключей от клетки, только от двери в ваш сектор, понимаешь? Эх, вижу, что ничегошеньки не понимаешь, и не знаю, чем пособить тебе.
Он помогал тем, что опять приносил бульоны, которыми Таня могла отпаивать пса, жидкие каши и мягкий фарш, который Чёрный мог проглотить. За чистотой заживающих небольших ран Таня следила сама - ветеринары меняли только повязки на швах, а вскоре и повязки сняли, полностью переложив уход за псом на плечи рыжей колхи. Чёрный понемногу шёл на поправку, но как же ему не хватало полноценного сна! Таня вся извелась, старалась упросить ветеринаров хоть снотворного вколоть: она подползала к ним, виляя хвостом и жалобно поскуливая, тыкалась носом в их руки и принималась лизать морду Чёрного, намекая, что просит о помощи для него. Притворялась спящей, показывая, чего хочет, но получала один ответ:
- Отстань! Отстань, не то плетью огреем!
Стиру отвечали еще короче: «Не положено!»
Двое суток Таня не отходила от Чёрного, обливая его водой и облизывая нос, стараясь хоть немного сбить жар. Поила, кормила и вылизывала раны, позабыв про приготовления к побегу. Вечером второго дня, когда все работники покинули здание, к вольеру пробрался Стир и положил на пол клетки продолговатую таблетку.
- Ему отдай, ему, - зашептал он, жестами показывая на пса. - Давай, ты же умная собачка, сообрази!
Таня обнюхала таблетку. Неужели это то, о чём она мечтала? Стир не мог ошибиться и принести что-то опасное?
- Неси ему! Я не могу оставить тут эту таблетку до утра, пока ты сообразишь, что делать надо. Меня прибьют и выгонят взашей, если заметят, что я обезболивающее бойцовому псу ношу! В клубе слабость не поощряется ни при каких условиях: если не сумел выжить без всяких поблажек, то и право на жизнь не заслужил, ясно тебе, рыжая?
Да, ей всё было ясно. Таня признательно лизнула ладонь мужчины, заглянула ему в глаза и завиляла хвостом. Стир заметно смутился от неожиданного проявления собачьей благодарности, просунул руку в клетку и погладил Таню по голове:
- Замечательная ты зверюшка, рыжая. Ласковая. Никогда такой собаки раньше не встречал, тут все свирепые, страшные, а ты совсем не такая. И Чёрный не такой, хоть порвал он ту свору знатно. Неси ему таблетку, слышишь? Неси, говорю!
Подцепив таблетку на высунутый язык, Таня оттащила её Чёрному. Действие лекарства сказалось быстро: пёс облегченно вздохнул и провалился в глубокий сон. Стир посидел у вольера, немного потрепал за ушами радостно прыгающую Таню и растрогался чуть не до слёз, когда она лизнула его в щёку сквозь прутья решётки. После его ухода Таня тревожно обнюхала Чёрного - ей показалось, что он не дышит, но пёс дышал ровно, спокойно, просто непривычно тихо: за последние двое суток Таня наслушалась его хриплого и тяжёлого дыхания. Облегченно вздохнув, Таня навострила ушки. Не услышав подозрительных звуков, она подняла доску и полезла грызть прут, то и дело выглядывая наверх и проверяя, не мешает ли Чёрному спать поднятый ею скрежет. Но лекарство Стир раздобыл сильнодействующее, пёс спал, как убитый, его бы не разбудила и пушечная канонада. К утру Таня вернула на место доску, улеглась под бок пса и тоже заснула, сквозь сон принюхиваясь и прислушиваясь: не нужна ли Чёрному её помощь.
Чёрный проспал всю ночь и весь день, к вечеру очнулся, с аппетитом съел всё, что запихнула ему в пасть Таня, и благодарно лизнул её в нос. Пёс явно чувствовал себя намного лучше: нотки боли в его запахе стали приглушенней, нос не был горячим, как печка. Счастливая Таня притащила к подстилке миску с водой, и Чёрный смог самостоятельно напиться. Его изжелта-зелёные глаза перестали быть мутными, к ним вернулась прежняя ясность с заметной смешинкой в глубине. Эта смешинка светилась ярче и теплее, когда взгляд его надолго останавливался на Тане, которая радостно прыгала вокруг него, потиралась носом о его морду и умиротворенно ворчала. Пёс понимал, что так она выражает удовлетворение от улучшения его самочувствия, и в ответ тоже утробно басовито ворчал, но никто не услышал бы в этом ворчании грозных ноток: оно было бархатистым и нежным.
- Ишь, как ворчит, будто ласковые слова шепчет, - говорили промеж собой работники вольеров. - Верно говорили ветеринары - выходила рыжая своего пса.
Когда все работники засобирались домой, к вольеру подошёл Кравен, встав у той стороны, где лежали собаки. Расставив ноги, управляющий таким расчётливым и холодным взглядом рассматривал Таню, что она не сдержалась и зарычала на него. Как же она ненавидела этого злобного негодяя! Кравену её рык не понравился, он вытащил из-за пояса палку и замахнулся. Таня молнией отскочила на середину клетки и ощетинилась:
«Что, мерзавец, руки коротки? Невооруженным в клетку войти не хочешь? Боишься без палки и решётки силами со мной померяться?» - зло думала она, следя за палкой и ожидая, что враг кинет в неё эту палку или достанет энергетическую плеть.
Кравен прищурился на непокорно рычащую собаку и внезапно обрушил удар на лежащего у самой стены израненного пса. Чёрный зашипел сквозь зубы, ответил яростным рёвом и попыткой встать на лапы, а Таня жалобно взвыла, подскочила к подстилке Чёрного и вцепилась в неё клыками, отволакивая на безопасную территорию в центр вольера. Как она не предусмотрела такого исхода?! Почему сразу не побеспокоилась обезопасить раненого друга?!
Загородив своим телом Чёрного, Таня молча уставилась на Кравена.
- Хорошо, что взгляды не убивают, - ухмыльнулся управляющий. - Если ты не ждёшь щенков, рыжая, то... тебе крепко не повезло.
В тишине ночи Таня полезла в подпол. Она мочалила прут, представляя себе, что вгрызается клыками в шею Кравена. Таня не знала, с каких пор в ней пробудилась такая кровожадность, но окажись перед ней управляющий, она бы без тени сомнений впилась ему в горло. Она догадывалась, что её ждёт после визита к ветеринарам: её выставят на ближайший же бой. Через сколько дней её должны отправить на проверку? Если информация Стира была верной, то через пять, - хватит времени, чтобы Чёрный выздоровел, а она догрызла последний прут. Однако вероятность, что она попадёт на арену, оставалась немалой, и перед мысленным взором сами собой проносились сцены битвы Чёрного со сворой псов. Таня наконец могла сосредоточиться на отдельных моментах боя и допущенных соперниками Чёрного ошибках. Пока зубы занимались своим делом, она анализировала эти ошибки и думала, как бы можно было поступить, чтобы выиграть: наука Чёрного не пропала даром.
Раздавшийся рядом с ней шорох напугал Таню до полусмерти. С испуганным шипением она вылетела из дыры, рыча и прижав к голове уши, готовая к немедленной атаке. Обернулась и наткнулась на Чёрного, приползшего к ней на помощь.
Ох, как Таня разозлилась! Так не злилась даже её мать, когда больной ангиной отец, с температурой 38,5, отправился в военчасть принимать какой-то срочный, важный груз!
От её агрессивного рыка Чёрный забавно припал к полу, распластав все лапы, и испуганно поюлил назад, хоть глазищи его весело мерцали в темноте. Он пробовал поворчать, но его голос перекрыл визгливый рык разъярённой Тани, и пёс решил не настаивать на своём мужском праве сунуть нос во все дела. Таня решительно прогнала его обратно на подстилку, постояла над ним, раздраженно и нравоучительно рыча, ткнула носом в его лоб и вернулась к поднятой половице. Прежде чем скрыться под ней, она обернулась и ещё разок грозно рыкнула, так чтобы и самый непонятливый пёс без перевода понял: «Сунешься - порву на кусочки и забуду сшить обратно!»
Вернувшись к пруту, Таня несколько изменила тактику: не только перепиливала его клыками, но и время от времени наваливалась на него всем весом, стараясь раскачать, и дёргая прут из стороны в сторону, насколько позволял оторванный второй конец. Она пыхтела и трудилась изо всех сил, подогреваемая жуткой картиной того, как стоит на арене напротив злобно рычащего, пригнувшегося для атаки пса. Когда внутренние часы начали сигнализировать о приближении рассвета, прут под клыками Тани громко хрустнул и вдруг до крови расцарапал ей нёбо острым краем отломившегося конца. Таня попятилась, прут зазвенел о каменные плиты, откатившись дальше под пол вольера. Сглатывая кровь, Таня не сразу осознала, что миссия побега подошла к своему финалу. Она попробовала втиснуться в образовавшееся между прутьями пространство, и её тело легко пролезло в дыру. По-пластунски Таня подобралась к краю вольера, подсунула под него нос, голову и смогла осмотреться за пределами клетки. Она могла вылезти наружу! И Чёрный сможет, здесь места с запасом: основания, на которых стоит вольер, достаточно высоки и для его головы. Дальше проще простого спрыгнуть в партер первого этажа, перескочив через бордюр, и выскользнуть на улицу через открытое на проветривание узкое окно!
Выбравшись обратно, Таня заложила доской дыру и подбежала к Чёрному, смотрящему на неё странным взглядом. Радостно повизгивая, Таня тыкалась в его морду, выплёскивая наполнившее её ликование. Чёрный одобрительно поворчал, а потом затих, пристально глянул на неё и требовательно мотнул головой в сторону тайного лаза. Рыкнул и снова мотнул головой.
Он предлагает ей бежать в одиночку, не дожидаясь, когда он выздоровеет???
Чёрный зарычал, с трудом приподнялся и пихнул её в бок, сдвигая в сторону оторванных половиц. Да, она не ошиблась: пёс, кажется, удивлён, что она вообще к нему вернулась, не сбежала сразу, как только высунула морду на свободу. Поэтому он так странно смотрел на неё поначалу: услышав звон оторванного прута и увидев, как она исчезла под полом, он не ожидал, что она останется в клетке. Он думал, она оставит его на растерзание Кравену, который перевернёт вверх дном всю клетку, выясняя, как она сбежала?!
На Таню нахлынула горькая обида. Она перестала радостно скакать, прошагала на свою подстилку и улеглась, развернувшись хвостом к морде Чёрного. Раз он такого мнения о ней, то она с ним не разговаривает! Пусть лежит и думает свои гадкие мыслишки в одиночестве! Без неё!
До неё долетел глубокий вздох. Чёрный поелозил по подстилке и легонько прикусил кончик её хвоста.
Таня непримиримо поджала хвост, уложив его с другого бока. Она не удостоила Чёрного даже презрительным фырканьем. Она, она... она будет спать на другой половине!
Вскочив, Таня ухватила свою подстилку и дёрнула, желая уйти подальше от пса. Подстилка затрещала, но не двинулась. Подняв глаза, Таня увидела, что в другой край крепко вцепился белыми клыками Чёрный.
Таня зарычала сквозь стиснутые челюсти. Треугольные яркие глаза Чёрного стали умоляюще-просительными, его толстый плюшевый хвост виновато замолотил по полу, но зубы пёс не разжал.
Гад! Если бы он не был болен и беспомощен, она бы его покусала! Она бы применила к нему метод воспитания Тьерра, который именовался «оставлять без завтрака»! Таня обиженно пыхтела и продолжала тянуть подстилку, пока не сообразила, что та вот-вот порвётся. Выплюнув подстилку, Таня решила, что можно поспать и на голых досках, ей не впервой, в клетке у браконьеров никаких роскошных шкур не валялось. Она гордо вскинула голову, отвернулась от Чёрного и... услышала за спиной его болезненное скуление.
Как она так быстро оказалась рядом с псом, Таня сама не поняла, но факт оставался фактом: она встревожено обнюхивала Чёрного и облизывала его нос, чтобы убедиться в отсутствии жара. Жара не было, да и запаха боли не чувствовалось. Пёс-притворщик облизал её в ответ, жалобно заглядывая в глаза, и Таня сдалась: вздохнула и легла рядом, морда к морде. Чёрный взгромоздил на неё лапу и ласково заворчал прямо в ухо. Таня поуютнее примостилась в его объятьях, дождалась, когда нежный рокот пса сменится сонным сопением, и успокоилась. Не вызывало сомнений, что они с Чёрным окончательно признали взаимные права друг на друга, признали, что отныне будут пробиваться по жизни исключительно вместе.
Как так вышло, что она, человек, влюбилась в огромного полудикого зверюгу? Наверное, она всё-таки сошла с ума или окончательно превратилась в собаку. Правда, в её представлении Чёрный упорно ассоциировался не со зверем, а с человеком: темноволосым, с ярко-жёлтыми глазами, сильным и гибким, похожим на Тьерра. Порой ей снилось, как пёс превращается в этого человека и бежит рядом с ней по лесу. Может, Чёрный всё-таки не простой пёс, как и она? Он слишком умный для простой собаки! Или это она опустилась до уровня животного?
«Смотря на таких, как Кравен и Мафин, понимаешь, что животные - далеко не самый низкий уровень, что куда хуже опуститься до уровня человека, - сказала себе Таня. - В тёмных мирах стоит гордиться тем, что ты не относишься к виду разумных существ».
Или всё-таки разумных? Если в Чёрного тоже заселена человеческая душа, то смогут ли они с ним счастливо жить вместе даже под звериной шкурой? Смогут ли вместе добраться до всекосмической полиции, чтобы остановить преступления тех, кто так поступил с ними? К Тане пришла уверенность, что смогут.
Утром запах Чёрного засвидетельствовал, что пёс идёт на поправку ударными темпами. Он сам дошёл до своих мисок, сам съел всю порцию и добавку, которую мигом принёс довольный Стир. Он сделал десять кругов по клетке, пока переживающая Таня рычанием не отправила его обратно на подстилку. Темпы восстановления собак намного превосходили человеческие, и Таня понадеялась, что уже этой ночью они с Чёрным сбегут из неволи, на крайний случай - следующей. Каждый день промедления грозил новой бедой.
Увы, беда разразилась раньше, чем ожидала Таня. В полдень явились вооруженные палками и энергетическими сетями мужчины, Чёрного парализовали выстрелом, как прежде Таню. Наблюдая, как рыжая колхи уворачивается от сетей, пёс рывками дёргался ей на помощь, подволакивая парализованные лапы, и устрашающе рычал на людей.
- Вот это силища у кобеля, - присвистнули работники клуба, наблюдая за потугами пса. -Всади-ка ему ещё одну дозу, не хотелось бы подвернуться под его клыки.
Когда Чёрный вынужденно замер на полу, Таню словили и выволокли из вольера. Вывод ветеринаров, которым её доставили, был предрешён.
- Подведите её к вольеру на поводке и в строгом ошейнике, - услышала Таня приказ Кравена.
Подведите? Не «верните обратно», а «подведите»?
В клетке на прежнем месте лежал Чёрный, а рядом с ним на Таниной подстилке улеглась крупная серебристо-серая собака. По форме тела она смахивала на волка, только уши были, как у Тани: плюшевые, торчащие вверх, с кисточками на конце. Собака с урчанием вылизывала морду неподвижного пса, до Тани долетел терпкий, мускусный запах этой самки, и звериные инстинкты Таниного тела словно обезумели, вырвавшись из-под постоянного контроля. Таня с рычанием рвалась с поводка, не чувствуя боли от впивающихся в шею шипов строгого ошейника, утратив разум, желая лишь порвать на ленточки собаку, что осмелилась занять её место!
Её отчаянный рёв подействовал на Чёрного, как мощный энергетик. Пёс очнулся от забытья, вызванного огромной дозой парализатора, резко открыл глаза, отдёрнулся от серой собаки и сумел протолкнуть рык сквозь онемевшее горло. Серая повернулась к Тане и повела носом, принюхиваясь. Подскочила к решётке вольера и издала низкое, басистое рычание, предупреждающее об объявлении войны. Таня автоматически ответила тем же.
- Ловко вы раззадорили их, босс, - заметил человек, удерживающий Таню.
- Главное, что раззадорилась серая: она выбрала Чёрного в пару и признала в колхи соперницу. Этого вполне довольно для моих целей, - ответил Кравен. - Участницы сегодняшнего последнего боя готовы выйти на ринг - их бой станет приятным сюрпризом для зрителей.
Таня очнулась, когда её потянули прочь от вольера. Ей вослед нёсся вой Чёрного и насмешливо-победный лай серой собаки. Таня отчётливо представила, как конферансье объявит сегодня вечером, что у «дамы сердца» известного бойца появилась соперница, и что вопрос о матери будущих щенков решит дуэль не на жизнь, а на смерть. Зрители восторженно закричат, ставки будут огромными. В предстоящем бое Таня не поставила бы на себя. На этот раз ей было жалко было трёх вещей: переводчика, готовой дыры под полом и будущего с Чёрным.
«Надеюсь, Чёрный этой ночью сбежит отсюда. Действие парализующего вещества к вечеру сойдет на нет, сил у него будет достаточно, чтобы незаметно выскользнуть из этого ада и добраться до окраины города. Он обретёт свободу и будет счастлив за нас обоих», -подумала Таня.
Сидя в маленькой одиночной клетке, Таня занималась тем, чем наверняка занимается каждый приговорённый к смертной казни: размышляла, как бы избежать трагического конца. Ей как-то не хотелось умирать, она с удовольствием пожила бы еще немного! Сколько ей лет? Восемнадцать или уже девятнадцать? На Земле успела наступить весна? День рождения Тани приходился на первый день весны. Мама любила повторять, что это очень символично и добрый знак, что Танина жизнь всегда будет яркой и солнечной, возрождаясь из любых печалей, как цветы из-под снега. После аварии мама перестала произносить эти слова, которые из года в год говорила на праздничном застолье первого марта.
«А ведь она оказалась провидицей: после смерти моего первого тела я возродилась во втором, - промелькнуло в мыслях Тани. - Жаль, что третьего перерождения не предвидится. Смерть собачьего тела станет и моей окончательной смертью. Я мечтала о последнем танце, когда помирала в клетке, - и серая организует мне смертельный дуэт. Как бы остаться в живых, а?»
Уткнувшись мордой в лапы, Таня вспоминала, как выглядела серая собака:
«Мельче Чёрного, но и я меньше его, так что мы с соперницей примерно равны по росту. Но серая шире, грудь у неё мощнее, лапы толще. А какие у меня преимущества?»
Таня вытянула лапу и выдвинула острые, как кинжалы, когти. Вспомнила, как сумела полоснуть ими Чёрного, не ожидавшего такого удара.
«Кстати, у Чёрного когти не выдвигаются, у собак, насколько я помню, когти не должны выдвигаться, это особенность пород кошачьих. Видимо, колхи являются исключением. Если моя соперница не в курсе этого исключения, то способность моих лап внезапно удлиняться на два острых сантиметра станет весомым бонусом. С другой стороны, надо помнить, что и когти соперницы могут оказаться непростыми. Так, что ещё у меня имеется в запасе? Защита от магических воздействий! Хм-ммм, как показывает практика, это скорее минус, чем плюс, меня даже вылечить магией не могут. Что ещё? Человеческий разум. Забавно, что он вспомнился лишь третьим! Что мне даёт способность к логическому мышлению и обобщению данных? Возможность вспомнить все уроки Чёрного и продумать стратегию нападения и обороны!»
Погрузившись в размышления, Таня исходила из нескольких основных положений:
- все собаки начинали бой, напрыгивая на соперника. Следовательно, от Тани будут ожидать того же.
- собаки на ринге крайне редко демонстрировали волчий стиль боя: секущие удары зубами, частые мелкие укусы, удержание противника на расстоянии и резкие наскоки. Следовательно, такого и от Тани ждать не будут, а выносливость у неё должна быть неплохая: в лесу Таня не отставала от волков, а серая выглядела слишком упитанной и ухоженной для бойцовой собаки тёмного мира. Если серую привезли из светлого мира, где она привольно жила у нормальных хозяев, то это даёт Тане приличный шанс на успех волчьего стиля.
- многие собаки из тех, кого видела на арене Таня, выигрывали бой, вцепляясь в шкуру противника и пережёвывая её зубами, добираясь до живота или горла - при таком раскладе у Тани в преимуществах её длинная, густая и шелковистая шерсть, сквозь которую не так-то просто добраться до шкуры, да и перебирать зубами затруднительно: вся глотка забьётся шерстью так, что врагу станет трудно дышать. У серой шерсть короткая и жесткая на вид, так что вариант вцепиться близко к горлу и повиснуть, перехватывая шкуру всё ближе к опасной зоне, - это возможный успешный вариант.
- равновесие - краеугольный камень любого собачьего боя. Чёрный научил Таню удерживаться на четырёх лапах, а серая может не знать всех приёмов.
Когда до стоящей в темноте клетки Тани долетели звуки первых боёв, она была относительно спокойна. Сильнее всего она опасалась психологической проблемы: того, что в ответственный момент попросту не сможет вонзить клыки в трепещущее тело и убить живое существо. Конечно, можно было бы положиться на инстинкты, для которых подобных забот не существовало, но между разумом и инстинктами можно было выбрать лишь что-то одно. Таня решила положиться на разум и надеялась, что с этим решением она не прогадала.