Глава 11. В которой является прошлое, метла совершает подвиг, а вдовы желают по-настоящему страшного

Утро после Ночи памяти выдалось тяжёлым. Я выползла из кровати только к полудню, чувствуя себя выжатой, как та самая тряпка, которой я вчера мыла полы после визита призраков. Голова гудела, во рту было сухо, а перед глазами всё ещё мелькали кошачьи морды и прозрачные физиономии.

Герани на подоконнике выглядели бодрячком. Медовый распустил ещё два цветка, и вся комната благоухала так, что хоть мёд собирай. Полынный деловито щёлкал, переваривая, видимо, остатки ночных впечатлений. А Просто Кусачий… Просто Кусачий жевал угол моей простыни, которую умудрился стащить с кровати.

— А ну отдай! — крикнула я, вырывая ткань. Растение обиженно заурчало и выплюнуло пару ниток.

— Доброе утро, соня, — раздался голос Эльзы. Призрак материализовалась в кресле, держа в руках (ну, в прозрачных руках) чашку с чаем. Как она это делала — загадка, но факт оставался фактом: чай в чашке был настоящий и даже парил. — Там к тебе гости.

Я замерла.

— Какие ещё гости? Только не говори, что все трое явились одновременно.

— Нет, эти другие, — Эльза загадочно улыбнулась. — Спускайся, сама увидишь. Я их в гостиную проводила.

Я вздохнула, накинула халат (приличный, шёлковый, не стыдно), кое-как причесалась и поплелась вниз. По дороге прихватила метлу — на всякий случай. С некоторых пор я поняла, что метла в женских руках — оружие страшное.

В гостиной, куда я вошла, царило напряжённое молчание. На диване, обитом новенькой тканью (я сама перетягивала, между прочим), сидели двое. Он и она. Таких знакомых, таких ненавистных, что у меня перехватило дыхание.

Элиан де Корвин, герцог, мой бывший жених, собственной персоной. В дорожном костюме, но безупречном, с идеальной причёской и самодовольной улыбкой на красивом лице. Рядом с ним — Лирейн. Моя бывшая лучшая подруга, а ныне герцогиня, если верить слухам. Она была в роскошном платье, с идеальным макияжем и выражением лица, которое должно было изображать сочувствие, а на самом деле было просто наглым любопытством.

— Алисия! — всплеснула руками Лирейн, поднимаясь с дивана. — Дорогая! Как мы рады тебя видеть! Мы так переживали, когда ты исчезла! Искали тебя повсюду!

Я стояла в дверях с метлой в руках, и во мне закипало что-то тёмное, горячее, очень знакомое. То самое, что заставило меня плюнуть в лицо Элиану под свадебной аркой.

— Вы? — мой голос прозвучал хрипло. — Вы искали? Интересно, зачем? Чтобы ещё раз плюнуть? Или, может, пригласить на вашу годовщину?

Элиан поднялся, расправил плечи. Его улыбка стала снисходительной.

— Алисия, не нужно драматизировать. Всё, что произошло, — к лучшему. Мы оба это понимаем. Ты нашла бы своё счастье, мы своё… Но когда мы узнали, что ты живёшь здесь, одна, в таком… — он обвёл рукой гостиную, — скромном месте, мы решили навестить тебя. Предложить помощь. Дружескую, разумеется.

— Дружескую? — я рассмеялась, но смех вышел невесёлым. — Ты мне изменил с моей подругой, опозорил меня перед всем светом, а теперь приезжаешь предлагать дружбу? Ты в своём уме?

— Алисия, дорогая, — Лирейн сделала шаг ко мне, протягивая руки. — Мы действительно хотим помочь. Ты ведь здесь совсем одна, без средств, без связей… Мы можем дать тебе денег, рекомендации…

— Руки убрала, — рявкнула я, взмахнув метлой. Лирейн отшатнулась, споткнулась о ковёр и едва не упала, удержавшись за руку Элиана. — Не прикасайся ко мне. И не смей называть меня дорогой.

— Алисия, прекрати истерику, — Элиан нахмурился. — Мы приехали с миром. Если ты не хочешь принимать помощь, так и скажи. Но не стоит устраивать сцены.

— Сцены? — я сделала шаг вперёд, сжимая метлу. — Ты называешь это сценами? А что было под той аркой, по-твоему? Милая семейная сценка?

— Это было неизбежно, — пожал плечами Элиан. — Наша помолвка была ошибкой. Я понял это слишком поздно, но, по крайней мере, исправил её до того, как мы обвенчались. Ты должна быть благодарна, что я не сделал тебя несчастной на всю жизнь.

— Благодарна? — мой голос поднялся до визга. — Благодарна за то, что ты выставил меня дурой на глазах у трёхсот гостей? За то, что моя репутация разрушена? За то, что мне пришлось сбежать из дома, как воровке?

— Ты сама сбежала, — вставила Лирейн, обретая наглость. — Мы тебя не гнали. Могла бы остаться, мы бы всё уладили…

— Заткнись! — рявкнула я на неё. — Ты, змея подколодная! Я тебя из жалости пригрела, делилась с тобой всем, а ты… ты в постель к моему жениху прыгнула!

— Не было никакой постели до свадьбы, — оскорбилась Лирейн. — Мы только поцеловались. Один раз.

— Один раз под свадебной аркой! — я замахнулась метлой, и Лирейн с визгом отпрыгнула за спину Элиана.

— Алисия, возьми себя в руки, — Элиан попытался говорить властно, но я уже закусила удила.

— Вон из моего дома! — заорала я. — Немедленно! Чтобы духу вашего здесь не было!

— Это не твой дом, — вдруг сказал Элиан, и в его голосе появилась гаденькая усмешка. — Точнее, формально — твой. Но если я захочу, я могу доказать, что ты его купила на деньги, которые… ну, скажем так, происхождение которых сомнительно.

Я замерла.

— Что ты несёшь?

— Я навёл справки, — он улыбнулся ещё шире. — Ты купила этот дом за наличные. Откуда у тебя деньги? Ты сбежала из дома практически без ничего. Значит, либо ты их украла, либо… ну, либо они были у тебя припрятаны. Но в любом случае, я могу оспорить сделку. Заявить, что ты присвоила средства, принадлежащие нашей семье. У меня связи, Алисия. Я герцог. А ты кто? Никто. Безродная вдова с фальшивыми документами.

У меня потемнело в глазах. Он знает. Он всё знает. Или догадывается. И приехал не помогать — шантажировать.

— Чего ты хочешь? — спросила я, сжимая метлу так, что побелели костяшки.

— Чтобы ты подписала бумагу, — он вытащил из кармана сложенный лист. — Что отказываешься от всех претензий к нашей семье, признаёшь, что сама разорвала помолвку, и обязуешься не появляться в пределах нашего герцогства. Тогда я оставлю тебя в покое. И даже не буду интересоваться, откуда у тебя деньги на этот дом.

Лирейн, стоя за его спиной, улыбалась. Той самой улыбкой, от которой у меня всегда сводило скулы — сладкой, ядовитой.

— А если не подпишу?

— Тогда, — Элиан развёл руками, — мне придётся обратиться в суд. И, возможно, к местным властям. Скажем, у меня есть основания полагать, что ты скрываешься под чужим именем. А это уже уголовное преступление.

Всё. Во мне что-то оборвалось. Та самая ниточка, которая ещё держала меня в рамках приличий. Я взревела — по-настоящему, как раненый зверь — и бросилась на него с метлой.

— Ах ты козёл безрогий! — заорала я, нанося первый удар. — Мразь! Подлец! Ты ещё смеешь мне угрожать?!

Метла со свистом опустилась ему на плечо. Элиан взвыл от неожиданности и боли, попытался закрыться руками, но я уже вошла в раж. Второй удар пришёлся по спине, третий — по ногам.

— Алисия, с ума сошла?! — заверещала Лирейн, пытаясь оттащить меня, но я отмахнулась метлой, зацепив её по руке. Она взвизгнула и отскочила.

— Вон! — кричала я, гоняя Элиана по гостиной. — Вон из моего дома! Чтобы я тебя больше не видела! Иначе я тебя этой метлой! Я тебя!

Элиан, забыв всё своё герцогское достоинство, носился по комнате, уворачиваясь от ударов. Лирейн металась следом, пытаясь то ли помочь, то ли спастись самой. Я гнала их к выходу, не переставая орать и размахивать метлой.

— Вон! Вон! Вон!

В прихожей они наконец выскочили на крыльцо. Я вылетела следом, продолжая наносить удары. Элиан споткнулся о ступеньку и кубарем скатился вниз, прямо в грязь. Лирейн, взвизгнув, бросилась к нему.

— Если ты ещё раз появишься в моём доме! — кричала я, стоя на крыльце с метлой наперевес. — Я тебя убью! Слышишь? Убью! И скормлю своим гераням! Они у меня мясо любят! Особенно такое, подлое!

Элиан поднялся, весь в грязи, с выпавшей из причёски прядью волос. Вид у него был жалкий и разъярённый одновременно.

— Ты пожалеешь! — прошипел он. — Я тебя уничтожу!

— Попробуй! — заорала я. — Только сначала штаны постирай, герцог! А то от страха, небось, наделал!

Лирейн подхватила его под руку, и они, шатаясь, побрели прочь, к карете, которая ждала их за углом. Я смотрела им вслед, тяжело дыша, и чувствовала, как адреналин схлынул, оставляя после себя дрожь и пустоту.

— Алисия! — раздался голос из-за спины. Я обернулась. На пороге стояли фрау Шелленберг, Эмма и баронесса фон Виттен. Они, оказывается, пришли с визитом и застали всю сцену. Сзади маячили ещё несколько вдов, и даже пара призраков (в том числе графиня-кошатница с геранью в обнимку — она, видимо, так и не ушла).

— Вы всё видели? — устало спросила я.

— Всё! — восторженно подтвердила Эмма. — И это было великолепно! Алисия, вы богиня! Так отлупить герцога! Метлой! По спине!

— Кто это был? — строго спросила баронесса, подходя ближе. — Я слышала, он вам угрожал судом.

Я вздохнула. Легенду надо было поддерживать. Но, чёрт возьми, как же хотелось рассказать правду. Хотя бы часть.

— Это… — я замялась, подбирая слова. — Это был лучший друг моего покойного мужа. Тот самый, которому мы доверяли. А он… он обманул нас. Отнял всё состояние. Оставил меня нищей. А теперь приехал добить.

Вдовы ахнули. У фрау Шелленберг даже рот открылся.

— Он украл ваше наследство? — переспросила Эмма.

— Всё до последней монеты, — кивнула я, глядя в землю. — Мой муж… Йохан… он верил ему как брату. А этот… этот козёл… подделал документы, переписал на себя нашу торговую компанию, дома, счета. Когда Йохан умер, я осталась с пустыми руками. Мне пришлось бежать, скрываться, чтобы он меня не нашёл. А теперь он нашёл.

Я подняла глаза. В них стояли настоящие слёзы — не только от выдуманной истории, но и от реальной боли. От той, что причинили мне Элиан и Лирейн. И эти слёзы были самыми убедительными.

— Мерзавец! — воскликнула баронесса фон Виттен. — Какая низость! Обокрасть вдову своего друга! Да это же… это хуже, чем убийство!

— А эта мымра с ним? — спросила фрау Шелленберг, кивая в сторону удаляющейся кареты. — Его сообщница?

— Его новая жена, — всхлипнула я. — Они, кажется, вместе провернули это дело.

— О, боги! — Эмма схватилась за сердце. — Алисия, бедная! Сколько же вам пришлось пережить!

Я шмыгнула носом и утёрла слёзы рукавом.

— Я думала, здесь буду в безопасности. А он… он явился и требует, чтобы я подписала отказ от всех прав. Грозит судом, если не подчинюсь.

— Ни в коем случае! — отрезала баронесса. — Мы этого так не оставим. Общество вдов такого не прощает.

Вдовы загудели, обсуждая ситуацию. Кто-то предлагал написать жалобу императору, кто-то — нанять лучших адвокатов, кто-то — просто подкараулить мерзавца в тёмном переулке и начистить физиономию. Графиня-кошатница, услышав про вора, выпустила герань и подплыла ближе.

— Я могу наслать на него кошмарные сны, — предложила она. — Мои кошки умеют являться во сне и душить подушками. Не насмерть, конечно, но очень страшно.

— Спасибо, графиня, — слабо улыбнулась я. — Но, боюсь, сны его не проймут.

— Тогда проклянём! — решительно заявила баронесса. — У нас есть свои способы. Правда, девочки?

Вдовы оживились. Оказалось, что у них был целый арсенал женских проклятий, передававшихся из поколения в поколение. И они горели желанием опробовать их на подлом воре.

— Чтоб у него чирьи вскочили на самом причинном месте! — начала Эмма.

— И чтоб не стояло! — подхватила фрау Шелленберг.

— И чтоб недержание приключилось! — добавила какая-то пожилая вдова сзади. — Чтоб при всех важных людях штаны мочил!

— И чтоб зубы выпали! — крикнула другая.

— И чтоб жена его, мымра эта, сбежала с конюхом! — продолжила третья.

— И чтоб бизнес его прогорел!

— И чтоб его самого обокрали!

— И чтоб в тюрьму посадили за мошенничество!

— И чтоб в той тюрьме его сокамерники любили! Нехорошо любили!

Вдовы наперебой желали Элиану всяческих кар, и с каждым новым пожеланием становилось как-то легче на душе. Даже смешно стало. Я представила его, герцога, с чирьями на причинном месте и недержанием, и не выдержала — расхохоталась. Сквозь слёзы, но искренне.

— Алисия, вы не расстраивайтесь, — баронесса обняла меня за плечи. — Мы за вас горой. Этот мерзавец получит по заслугам. А если он ещё раз сунется, мы его… — она сделала многозначительный жест рукой, означающий, видимо, что-то очень страшное.

— Спасибо, — сказала я, вытирая слёзы. — Вы даже не представляете, как мне сейчас помогли.

— Это наш долг, — кивнула баронесса. — Мы, вдовы, должны держаться вместе. А теперь пойдёмте в дом, выпьем чего-нибудь крепкого. Вам нужно прийти в себя.

Мы вернулись в гостиную. Вдовы расселись, достали припасы — у них всегда с собой было что-то горячительное. Эльза и графиня-кошатница парили рядом, призрачные кошки вились вокруг, герани на подоконнике довольно ворковали.

— За справедливость! — провозгласила баронесса, поднимая рюмку.

— За то, чтоб у козла чирьи вскочили! — добавила Эмма.

Все выпили. Я тоже. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, согревая изнутри. И вдруг я почувствовала, что всё будет хорошо. Да, Элиан явился и угрожает. Но теперь у меня есть защита. Не только зубастые растения и призраки, но и целое Общество вдов. А это сила, с которой нельзя не считаться.

— Кстати, Алисия, — сказала фрау Шелленберг, закусывая пирожком. — А вы знаете, что ваши три поклонника вчера так и не разъехались? Они всю ночь просидели у баронессы, спорили о чём-то. А под утро граф и барон уехали, а принц… принц остался.

— Что значит — остался? — насторожилась я.

— Ну, он вроде как решил погостить в городе подольше. Снял дом неподалёку. И, кажется, настроен серьёзно.

Я застонала. Элиан, принц, граф, барон — голова шла кругом.

— Не переживай, — успокоила Эмма. — Мы за тобой присмотрим. Ни один мужик не обидит, если вдовы на страже.

Графиня-кошатница, которая всё это время сидела рядом с геранью и гладила её (ну, пыталась гладить, рука проходила сквозь листья), вдруг подняла голову.

— Алисия, — сказала она задумчиво. — Твои герани… они мне кое-что рассказали.

Я удивилась.

— Они умеют разговаривать с призраками?

— О да, — кивнула графиня. — Они очень общительные. И они сказали, что этот твой бывший друг, который украл деньги… он ещё вернётся. И не один. Но они готовы. Они его встретят.

Я посмотрела на герань. Медовый довольно покачивал цветами, Полынный щёлкал в предвкушении, а Просто Кусачий уже точил зубки о край горшка.

— Спасибо, мои хорошие, — прошептала я.

Вечером, когда вдовы разошлись, а призраки разлетелись по своим углам, я сидела на кухне и смотрела в окно. За ним сгущались сумерки, город зажигал огни, и где-то там, в темноте, бродил Элиан, злой и униженный. Но мне было не страшно. Впервые за долгое время — не страшно.

— Эльза, — позвала я.

Призрак материализовался рядом.

— Что, дорогая?

— Ты как думаешь, они правда наведут на него порчу? Чирьи там, недержание…

— Общество вдов слов на ветер не бросает, — усмехнулась Эльза. — Если они пообещали, значит, сделают. Может, не сегодня, но в ближайшее время у твоего герцога начнутся проблемы. И не только с физиологией.

Я улыбнулась.

— Знаешь, а мне его почти жаль.

— Не смей, — строго сказала Эльза. — Он этого не заслуживает.

— Знаю. Просто… странно это всё. Я думала, что, сбежав, оставлю прошлое позади. А оно само меня нашло.

— Прошлое всегда находит, — философски заметила баронесса. — Но важно не то, что оно пришло, а то, как ты его встретишь. А ты встретила его метлой. И это правильно.

Я рассмеялась.

— Да уж. Метла теперь моё любимое оружие.

— Главное, чтобы не пришлось применять её против троих твоих ухажёров, — поддела Эльза.

— Если они будут вести себя прилично — не придётся. А если нет… — я многозначительно погладила черенок метлы, стоящей в углу.

Герани на подоконнике одобрительно защёлкали. За окном прокричала ночная птица. Где-то вдалеке залаяла собака. И в этом шуме огромного города, в этом бедламе из живых, мёртвых и зубастых, я чувствовала себя дома.

Пусть Элиан возвращается. Пусть принц охотится. Пусть граф с бароном выясняют отношения. У меня есть метла, есть герани, есть вдовы и призраки. Я справлюсь.

А если нет — всегда можно сжечь этот город к демонам и сбежать дальше. Герани укажут путь. Они же проводники.

Я задула свечу и пошла спать. Завтра будет новый день. И новые приключения.