Глава 10. В которой мёртвые оживают, коты рулят, а героиня хочет только спать

Ночь светлой памяти по усопшим в Трейндельской империи — это не просто дата в календаре. Это событие. Государственного масштаба. Когда заходит солнце, весь город замирает, а потом — взрывается. Тысячи свечей зажигаются в окнах, фонариках, на могилах. Люди выходят на улицы с лампадами, поют старинные гимны, рассказывают истории об умерших родственниках. Считается, что в эту ночь граница между мирами истончается и души могут навестить живых.

Для меня, живущей в доме, где этих самых душ — целый интернат, эта ночь обещала быть особенно весёлой.

— Ты только не пугайся, — предупредила Эльза с утра, паря под потолком моей спальни. — Сегодня ночью здесь будет… оживлённо.

— Ещё оживлённее, чем обычно? — уточнила я, завязывая шнуровку корсета. — У нас и так каждый вечер то садовник лопату ищет, то служанка рыдает, то мальчик в мяч стучит. Куда уж больше?

— Сегодня придут другие, — загадочно сказала Эльза. — Со всего города. Им тоже хочется навестить свои старые дома. И они знают, что здесь есть кому их принять.

Я замерла.

— То есть, сегодня ночью в моём доме соберётся весь призрачный бомонд Варнергора?

— Вроде того, — кивнула Эльза. — Но ты не волнуйся. Они приличные. Ну, большинство. Им просто нужно место, где посидеть, вспомнить былое. Мы тут каждый год собираемся. Пока дом был пустой — сидели в подвале. Теперь, раз ты тут, можно и в гостиной.

Я представила свою гостиную, набитую прозрачными тушками, и почему-то стало не страшно, а смешно.

— Ладно, — махнула рукой. — Пусть приходят. Только пусть не шумят сильно, мне завтра на свидание с графом.

— О, с графом? — оживилась Эльза. — Это хорошо. А мы тут посидим тихо, как мыши. Ну, как призраки.

Я усмехнулась и пошла кормить герань. Они за ночь пришли в норму, животы опали, и сейчас растения выглядели даже лучше, чем до обжорства — листья блестели, стебли окрепли, а «медовый» наконец-то распустил цветок. Маленький, белый, с золотистой сердцевинкой, он пах так сладко, что кружилась голова.

— Красавец, — похвалила я, осторожно касаясь лепестка. Цветок в ответ дрогнул и выпустил струйку аромата прямо мне в лицо. — Ой, спасибо. Я тоже рада тебя видеть.

Герани довольно ворковали, уплетая завтрак — строго по норме, по двести граммов на куст. Я была неумолима: никаких перееданий. Вчерашний кошмар с икающими, пукающими шарами мне не нужен.

Днём пришло письмо от фрау Шелленберг. Оказывается, Общество вдов тоже отмечает Ночь памяти. У них ежегодный приём в доме баронессы фон Виттен. Приглашаются все члены Общества, включая новеньких. Явка обязательна.

— Только не вздумай отказываться, — гласила приписка. — Будет важно. Очень.

Пришлось собираться. К счастью, платье с бала уже было, туфли тоже, маскарадный наряд не требовался — приём был вечерний, но без масок. Я надела тёмно-синее, уложила волосы, прихватила веер и, оставив дом на попечение Эльзы (она обещала встретить первых гостей-призраков и провести их в гостиную), отправилась в свет.

Дом баронессы фон Виттен оказался старинным особняком в центре города, с колоннами, лепниной и огромным парком. У входа толпились экипажи, дамы в траурных (или просто тёмных) нарядах стекались внутрь, как вороны на пир.

Внутри было торжественно и мрачновато. Горели сотни свечей, на столах стояли угощения — но без излишеств, больше для виду. Дамы перешептывались, обменивались новостями, кто-то даже плакал в платочек, вспоминая усопших мужей. Впрочем, судя по лицам, многие вспоминали без особой печали.

— Алисия! — ко мне подплыла фрау Шелленберг в тёмно-зелёном платье с кружевами. — Как хорошо, что вы пришли. Идёмте, я представлю вас кое-кому.

Она потащила меня через толпу в малую гостиную, где у камина сидели несколько пожилых дам с очень важным видом. Баронесса фон Виттен, в чёрном, с жемчугами, кивнула мне как старой знакомой.

— Алисия, дорогая, — сказала она, указывая на кресло рядом. — Присаживайтесь. У нас к вам разговор.

Я села, чувствуя себя мышкой среди старых, мудрых кошек.

— Слухи о вас растут, как грибы после дождя, — начала баронесса без предисловий. — О ваших… растениях, о визите к принцу, о письмах. В городе только и разговоров, что о таинственной вдове с Тупиковой улицы.

— Я не специально, — вздохнула я.

— Знаем, — отмахнулась одна из дам, сухая старуха с лицом, похожим на печёное яблоко. — Такие слухи всегда растут сами. Важно, как вы ими распорядитесь.

— И мы решили вам помочь, — добавила баронесса. — Сегодня ночью, на приёме, будут важные люди. Не только наши вдовы, но и… некоторые гости из другого мира.

Я насторожилась.

— Из другого?

— Из мира духов, — пояснила фрау Шелленберг. — В Ночь памяти граница истончается, и многие призраки приходят навестить живых. В том числе — те, кто может быть вам полезен.

— Например?

— Например, призраки бывших хозяек этого дома, — баронесса указала на стены. — Они знают всё о местных интригах. Или призраки знатных дам, которые при жизни дружили с королями. Они могут дать совет, как обращаться с принцем.

Я сглотнула. Моя жизнь официально превратилась в мистический детектив.

— Хорошо, — сказала я. — Я готова. Что нужно делать?

— Просто быть собой, — улыбнулась баронесса. — И не бояться.

До полуночи приём шёл своим чередом: дамы пили чай, обсуждали сплетни, вспоминали покойных мужей (кто с улыбкой, кто с деланной грустью). Я познакомилась ещё с десятком вдов, каждая из которых была ярче предыдущей. Одна держала сеть швейных мастерских, другая — конюшни, третья — издательство, печатающее романы для благородных девиц (очень популярные, как выяснилось). Все они были сильными, самостоятельными, и мне это чертовски нравилось.

Ближе к полуночи началось самое интересное. Свечи в зале замерцали, воздух похолодел, и вдруг — среди живых дам начали появляться прозрачные фигуры. Сначала робко, по одной, потом целыми группами. Призраки в нарядах прошлых веков, с бледными лицами и печальными (или любопытными) глазами. Они входили в зал, здоровались со знакомыми живыми, усаживались в кресла, брали в руки призрачные бокалы с призрачным вином.

Я смотрела на это и чувствовала, что схожу с ума. Но, странное дело, никто из живых не паниковал. Дамы спокойно разговаривали с призраками, представляли их друг другу, даже смеялись над какими-то шутками.

— Алисия, — ко мне подплыла баронесса фон Виттен в компании пожилой призрачной дамы в высоченном парике. — Познакомьтесь, это графиня фон Айхендорф, при жизни была фрейлиной при дворе трёх императоров. Она хочет с вами поговорить.

Графиня (призрак) оглядела меня с ног до головы.

— Та самая, что отказала принцу? — спросила она скрипучим, но любопытным голосом.

— Та самая, — подтвердила я.

— Молодец, — неожиданно сказала она. — Август ещё тот мерзавец. Я его помню маленьким — уже тогда был гадким. Если бы я была жива, отшлёпала бы его по попе. А теперь поздно. Так что держитесь, девочка. Не уступайте.

— Спасибо за совет, — растерянно сказала я.

— И ещё, — графиня понизила голос (насколько может понизить призрак). — Говорят, у вас дома живут необычные растения. Которые едят мясо и кусают призраков. Это правда?

— Правда, — вздохнула я.

— О, это замечательно! — глаза графини загорелись. — Я бы очень хотела на них посмотреть. Может, загляну после приёма?

— Э-э… конечно, — только и смогла выдохнуть я.

Так прошло ещё несколько часов. Я общалась с призраками, которые давали мне советы, предупреждали об опасностях, делились сплетнями столетней давности. Кто-то рассказывал о принце Августе (все как один подтверждали — мерзавец), кто-то о графе Рудольфе (мнения разделились: одни считали его повесой, другие — завидным женихом), кто-то о бароне Леопольде (о нём призраки знали мало, но говорили, что у него тёмное прошлое).

Я слушала, кивала, улыбалась, а внутри всё кипело. Как же сложно! Почему нельзя просто жить спокойно?

К трём часам ночи я начала клевать носом. Бессонная ночь, разговоры, новые лица — всё смешалось в усталую кашу. Я выскользнула из гостиной на террасу, глотнуть свежего воздуха.

Ночь была тёплой, лунной. Город внизу мерцал тысячами огоньков — свечи в окнах, фонари на улицах. Где-то вдалеке пели — наверное, какой-то религиозный гимн. Я закрыла глаза, вдыхая запах ночных цветов и сырой земли.

— Не спится? — раздался голос за спиной.

Я обернулась. На террасу вышла Эмма, та самая томная шатенка, чей муж ушёл за хлебом. В руках у неё был бокал с чем-то горячительным.

— Устала, — призналась я. — Но интересно.

— Ещё бы, — усмехнулась она. — Первая Ночь памяти — это всегда шок. Потом привыкаешь. Я на пятой уже с призраками в карты играла.

— В карты?

— Ну да. Они любят покер. Только фишки должны быть настоящие — призракам нравится звон монет. А выигрыш они всё равно не могут забрать, так что остаёшься при своих. Хороший способ скоротать ночь.

Я засмеялась. Мир вдов был удивительным.

Мы поболтали ещё немного, потом Эмма ушла в зал, а я осталась на террасе, наслаждаясь тишиной. И вдруг заметила какое-то движение в парке внизу.

К дому баронессы подъезжали экипажи. Не обычные, а богатые, с гербами на дверцах. Из первого вышел граф Рудольф фон Эйленбург, в вечернем костюме, с букетом цветов в руках. Из второго — барон Леопольд фон Вальден, мрачный, как туча, но при параде. Из третьего — сам принц Август, в сопровождении двух адъютантов.

Я замерла. Что они здесь делают? В три часа ночи? На приёме у вдов?

Рядом со мной материализовалась баронесса фон Виттен.

— А, вот и они, — довольно сказала она. — Я пригласила их. Сказала, что здесь будете вы.

— Зачем? — выдохнула я.

— Затем, дорогая, что пора расставлять точки над i. Пусть все трое увидят друг друга. Пусть поймут, что вы не просто так. А мы посмотрим, кто как себя поведёт.

Я хотела возразить, но было поздно. Трое мужчин уже поднимались по лестнице, и вскоре все они оказались на террасе.

— Фрау фон Хоффман! — граф Рудольф сиял улыбкой, протягивая мне цветы. — Какая неожиданная и приятная встреча!

— Сударыня, — барон Леопольд ограничился лёгким поклоном, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Алисия, — принц Август просто назвал меня по имени, без титулов, и это прозвучало как приказ. — Рад видеть вас снова. Надеюсь, ваше здоровье поправилось?

Я растерянно смотрела на троих мужчин, на цветы, на принца с его наглой улыбкой, и не знала, что сказать.

Ситуацию спасла… кошка. Вернее, кот.

Из парка, откуда-то из темноты, вдруг вышли несколько слуг, каждый из которых нёс на руках… котов. Редчайших пород, каких я в жизни не видела. Огромный персидский кот с плоской мордой и роскошной шерстью. Тощий, как скелет, сфинкс с огромными ушами. Пушистый мейн-кун размером с небольшую собаку. И ещё несколько — сиамские, абиссинские, какие-то совсем экзотические, с кисточками на ушах и дикими глазами.

— Что это? — выдохнула я.

— Это мои, — гордо сказал граф Рудольф. — Я слышал, вы любите животных. У меня целый питомник редких кошек. Решил привезти самых красивых, чтобы порадовать вас.

— А это мои, — мрачно добавил барон Леопольд, указывая на клетку, которую нёс его слуга. В клетке сидели два кота — чёрный, как ночь, с зелёными глазами, и серебристый, с голубыми. Тоже редчайшие породы.

— Я тоже не остался в стороне, — процедил принц Август, и его слуги вынесли… клетку с тремя котятами. Маленькими, пушистыми, невероятно милыми. Порода, как пояснил принц, — тойгеры, домашние леопарды, выведенные специально для императорского двора.

Я стояла, смотрела на этот кошачий зоопарк, и чувствовала, что у меня едет крыша. Они что, решили, что меня можно купить котами?

Но самое безумное было впереди.

Воздух вдруг задрожал, похолодел, и из темноты парка с воем вылетело облако. Серое, плотное, пахнущее кошачьей мочой и старым тряпьём. Облако сгустилось, и перед нами предстала она — графиня фон Альтенбург, призрак-кошатница. В сопровождении десятков (сотен?) кошачьих теней.

— Коты! — завопила она, завидев живых животных. — Настоящие коты! Какая красота! Какое чудо!

Она ринулась к клеткам, проходя сквозь слуг и оставляя за собой холодный след. Призрачные кошки последовали за ней. Живые коты зашипели, забились в угол клеток, но графиня была в экстазе.

— Какие они! Какая шерсть! Какие глаза! — она пыталась погладить персидского кота, но её прозрачная рука проходила сквозь него. Кот, чувствуя призрачное прикосновение, заорал дурным голосом.

— Это ещё что за… — начал принц, но я перебила.

— Это местная достопримечательность, ваше высочество. Призрак бывшей хозяйки моего дома. Она обожает кошек.

В этот момент из моей сумки, которую я держала в руках, раздалось громкое воркование. Я совсем забыла, что взяла с собой герань! Не могла оставить их одних в такую ночь, мало ли что, и засунула горшок в большую дорожную сумку. Теперь растения, почуяв котов и призраков, решили напомнить о себе.

Я открыла сумку. Герани высунулись наружу и уставились на кошачье-призрачный бедлам. И вдруг… завыли. Да-да, именно завыли. Издавая звуки, похожие на волчий вой, но с щёлкающими нотками. Медовый, полынный и просто кусачий — все троя выли на луну, перекрывая кошачий ор.

Призрачные кошки, завидев герань, шарахнулись в сторону. Графиня замерла, глядя на растения с ужасом и восхищением одновременно.

— Это они! — прошептала она. — Те самые, что кусали меня! Какие… какие прекрасные монстры!

Она попыталась приблизиться к герани, но те защёлкали так яростно, что даже призрак отступил.

— Не трогайте их, — предупредила я. — Они кусаются. Даже призраков.

Графиня застыла, но глаза её горели восторгом.

— Какие чудные создания! — пробормотала она. — Я должна их изучить! Я должна подружиться с ними!

— Попробуйте, — разрешила я, потому что сил уже не было. — Только осторожно. Они не любят, когда к ним лезут без спроса.

Графиня, как заворожённая, приблизилась к сумке. Герани угрожающе щёлкали, но не кусали. Призрак замерла в полуметре, разглядывая их с таким выражением, с каким, наверное, смотрят на произведение искусства.

— Какая фактура листьев! — бормотала она. — Какие зубки! А этот, с цветочком, просто прелесть! Он пахнет мёдом!

— Да, это Медовый, — представила я. — А это Полынный, а это Просто Кусачий.

— Просто Кусачий! — графиня захихикала, как девочка. — Какое чудесное имя!

Вся сцена — призрак, восторгающийся зубастыми растениями, трое мужчин с котами, десятки призрачных кошек, живые коты в клетках, и я, усталая, с сумкой на плече — была настолько сюрреалистичной, что я не выдержала и рассмеялась. Громко, от души, до слёз.

— Что с вами? — встревожился граф Рудольф.

— Всё хорошо, — выдохнула я, вытирая слёзы. — Просто… просто я в полном аду. Но в хорошем смысле.

В этот момент на террасу высыпали вдовы и призраки с приёма. Увидев открывшуюся картину, они замерли, а потом… разразились аплодисментами. Да-да, аплодисментами. Баронесса фон Виттен хлопала громче всех.

— Браво, Алисия! — крикнула она. — Вы устроили лучшее представление за всю историю Ночи памяти!

— Я ничего не устраивала! — попыталась возразить я, но меня никто не слушал.

Принц Август смотрел на меня с новым, опасным блеском в глазах. Граф Рудольф улыбался, как ребёнок, которому подарили игрушку. Барон Леопольд… барон Леопольд впервые улыбнулся по-настоящему, и эта улыбка преобразила его мрачное лицо.

— Алисия, — сказал он тихо, подходя ближе. — Вы удивительная женщина.

— Я усталая женщина, — поправила я. — И хочу спать.

— Я отвезу вас домой, — вызвался граф.

— Нет, я, — перебил принц.

— Я, — барон просто встал рядом, и это было красноречивее слов.

Я посмотрела на них троих, на графиню, всё ещё воркующую с геранью, на вдов, на призраков, на котов, и поняла: выбора у меня нет. Придётся как-то выпутываться.

— Я поеду одна, — твёрдо сказала я. — В карете баронессы. А вы, господа, можете продолжить вечер здесь. Или разойтись по домам. Но кошек своих заберите, пожалуйста. Графине и так тяжело.

— А можно я останусь? — пискнула графиня, отрываясь от герани. — С вашими растениями? Они такие… такие…

— Оставайтесь, — махнула я рукой. — Только не кусайтесь. И кошек своих придержите.

Призрак просияла и тут же принялась организовывать свою кошачью свиту, чтобы те не мешали ей любоваться геранью.

Вдовы помогли мне добраться до кареты. Эмма сунула мне в руки фляжку с чем-то горячительным.

— Выпей, — сказала она. — Это наше, вдовье. Помогает от любых потрясений.

Я послушно глотнула. Жидкость обожгла горло, но в голове немного прояснилось.

Карета тронулась. Я откинулась на сиденье, сжимая в руках сумку с геранью, которая мирно ворковала, переваривая ночные впечатления. В окно было видно, как три фигуры — граф, барон и принц — стоят на террасе, глядя мне вслед. Между ними искрило, как между наэлектризованными облаками.

— Что вы со мной делаете, — прошептала я герани. — Зачем вам этот цирк?

Растения дружно заворковали, и в этом ворковании мне послышалось: «Счастье не бывает тихим. Счастье — это бедлам. Терпи».

Дома меня ждал новый сюрприз. В гостиной, куда Эльза провела призрачных гостей, сидело не меньше двух десятков прозрачных фигур. Они пили чай (настоящий, для живых, но как они это делали — загадка), обсуждали последние новости загробного мира и, кажется, даже играли в карты.

— Алисия! — воскликнула Эльза, увидев меня. — Ты вернулась! А у нас тут вечеринка! Познакомься, это барон фон Штайн, он умер в прошлом веке, очень милый. А это фрау Ланге, она держала публичный дом, у неё масса интересных историй. А это…

— Эльза, — перебила я. — Я очень рада за вас. Правда. Но я хочу спать. Если вы не против, я пойду лягу, а вы тут развлекайтесь. Только, пожалуйста, не очень шумно.

Призраки понимающе закивали. Кто-то даже пожелал спокойной ночи.

Я поднялась в спальню, поставила сумку с геранью на подоконник, разделась и рухнула в кровать. Сознание уплывало в тёплый, спасительный сон.

— Алисия, — донеслось откуда-то издалека. — Алисия, ты спишь?

— Ммм?

— Графиня эта, кошатница, она с нами осталась. Говорит, хочет с тобой поговорить утром. О герань.

— Завтра, — простонала я. — Всё завтра.

— И ещё, — Эльза, кажется, не собиралась уходить. — Те коты, которых привезли эти трое… они остались у баронессы. Теперь у неё целый зверинец. Она в восторге. Говорит, это лучший подарок за последние сто лет.

— Замечательно.

— И принц обещал завтра заехать. С утра.

Я открыла один глаз.

— Что?

— Он сказал, что не успокоится, пока не добьётся твоего согласия на ужин. Граф тоже обещал быть. И барон. Все трое завтра будут у тебя.

Я села в кровати. Волосы торчали во все стороны, под глазами залегли тени, но спать расхотелось резко.

— Эльза, — сказала я мрачно. — Ты призрак. Ты можешь проходить сквозь стены. Ты можешь напустить тумана, сделать так, чтобы они заблудились по дороге?

— Могу, — усмехнулась она. — Но не буду. Интересно же посмотреть, что из этого выйдет.

Я зарылась лицом в подушку и застонала. Герани на подоконнике довольно ворковали.

— Я вас ненавижу, — прошептала я. — Вы меня в могилу сведёте.

Но в их ворковании слышалось только: «Не-а. Мы тебя к счастью приведём. Даже если ты этого не хочешь».

Я провалилась в сон, и мне снились коты. Много котов. Они мяукали, сверкали глазами и пытались запрыгнуть на горшок с геранью, а герани их кусали. И все были счастливы. Кроме меня.

Но, чёрт возьми, возможно, это и было то самое счастье, которое обещал старик на кладбище. Безумное, шумное, кошачье-призрачно-зубастое. Моё.