Глава 12. В которой свидание превращается в балаган, герани сходят с ума, а суд становится цирком с призраками

Утро после изгнания Элиана метлой началось с того, что в мою дверь постучали три раза. Нет, не в переносном смысле — в буквальном. Три отдельных стука, с промежутками, словно три разных человека решили явиться с визитом одновременно, но вежливо дождались очереди.

Я выползла из постели, накинула халат и, прихватив метлу на всякий случай, открыла дверь. На пороге стоял мальчишка-посыльный, но не один, а с целой кипой конвертов.

— Опять? — простонала я, забирая почту.

Три конверта. Три разных герба. Три знакомых почерка.

Первый — от графа Рудольфа: «Дорогая Алисия, вчерашняя ночь была незабываемой. Позвольте пригласить вас на прогулку в императорский парк сегодня в четыре. Будут цветы, музыка и, надеюсь, ваша улыбка».

Второй — от барона Леопольда: «Фрау фон Хоффман, приглашаю вас на чашку кофе в кафе „Венская кондитерская“ сегодня в пять. Есть важный разговор».

Третий — от принца Августа: «Алисия, жду вас сегодня в шесть в моей резиденции на ужин. Карета будет подана. Не опаздывайте».

Я тупо смотрела на три приглашения. Четыре, пять, шесть. Все в один день. Они что, сговорились?

— Что будешь делать? — материализовалась Эльза у меня за спиной, заглядывая через плечо.

— Не знаю, — честно призналась я. — Может, послать их всех к демонам?

— Нельзя, — покачала головой призрак. — Они же не виноваты, что влюбились. Хотя принц, конечно, тот ещё тип. Но граф и барон — хорошие партии.

— Я не собираюсь замуж! — отрезала я. — Мне бы с домом разобраться, с Элианом, с этими… с призраками. Какое замуж?

— А кто говорит про замуж? — усмехнулась Эльза. — Просто встреться, поговори. Может, кто-то из них тебе понравится.

Я вздохнула. И тут меня осенило.

— А почему бы не встретиться со всеми сразу? — сказала я вслух.

— Что? — Эльза округлила глаза.

— Ну, пригласить их в одно место. В парк, например. Пусть приходят в разное время, но я буду там весь вечер. Так и с каждым поговорю, и никого не обижу. А если пересекутся — ну, значит, судьба.

— Ты безумна, — констатировала Эльза. — Но это может сработать. Если, конечно, они не передерутся.

— А если передерутся, — я погладила метлу, — у меня есть средство успокоения.

Решено. Я написала три записки: графу — что буду в парке в четыре, барону — что подойду к пяти, принцу — что встречу его в парке в шесть, но без кареты, прогулка полезнее. Отправила с тем же мальчишкой, щедро оплатив его труды.

Оставалось выбрать наряд. Что надеть, когда идёшь на свидание сразу с тремя? Я перебрала весь гардероб и остановилась на платье цвета утренней зари — нежно-розовом, с кружевами, но без излишней пышности. Чтобы и красиво, и удобно.

Герани, увидев меня в новом платье, оживились. Медовый распустил ещё цветов, наполнив комнату ароматом. Полынный одобрительно щёлкал. А Просто Кусачий попытался ухватить меня за подол, но я вовремя отдёрнула юбку.

— Сидеть дома! — строго сказала я им. — Никаких прогулок. Вы ещё не отошли от ночных приключений.

Но герани взбунтовались. Они начали так жалобно ворковать, трясти листьями и вообще изображать вселенскую скорбь, что я сдалась.

— Ладно, — вздохнула я. — Пойдёте со мной. Но вести себя прилично! Никого не кусать без крайней необходимости.

Герани радостно защёлкали, и я запихнула горшок в большую корзину для пикника, прикрыв сверху салфеткой.

Парк в центре Варнергора был прекрасен. Осенние листья золотом и багрянцем устилали аллеи, фонтаны журчали, играла тихая музыка из павильона. Я выбрала скамейку у большого пруда с лебедями, поставила корзину рядом и приготовилась ждать.

Ровно в четыре появился граф Рудольф. В светлом костюме, с букетом белых роз, он сиял, как начищенный самовар.

— Алисия! — воскликнул он, целуя мне руку. — Вы очаровательны! Это платье вам невероятно идёт.

Мы уселись на скамейку. Граф рассказывал о своих путешествиях, о коллекции редких кошек, о том, как однажды спас тонущего ребёнка (история подозрительно напоминала приключенческий роман, но я слушала вежливо). Герани в корзине вели себя тихо, только иногда пощёлкивали, словно комментируя.

В пять часов, когда граф как раз дошел до описания схватки с пиратами в южных морях, на аллее показался барон Леопольд. Он был в тёмном сюртуке, сдержанный, но при виде меня его глаза потеплели.

— Граф, — сухо кивнул он сопернику. — Фрау фон Хоффман, — мне поклон был куда теплее.

Рудольф нахмурился, но виду не подал.

— Барон, какая неожиданность. Вы тоже гуляете?

— Я приглашён, — коротко ответил Леопольд, садясь с другой стороны от меня.

Наступила неловкая пауза. Я лихорадочно соображала, как сгладить углы.

— Господа, может, мороженого? — предложила я, указывая на лоток неподалёку.

— С удовольствием, — одновременно ответили оба и переглянулись с вызовом.

Пока они ходили за мороженым, из корзины высунулся Медовый и потянулся ко мне. Я погладила его, и он довольно заурчал. Но тут же насторожился, повернув цветок в сторону приближающейся фигуры.

Принц Август явился ровно в шесть. Без кареты, но в сопровождении двух адъютантов, которые остались на почтительном расстоянии. Он был в парадном мундире, при всех регалиях, и явно намеревался произвести впечатление.

— Алисия, — сказал он, игнорируя обоих кавалеров. — Рад видеть вас. Надеюсь, вы готовы к ужину?

— Ваше высочество, — я встала и присела в реверансе. — Я, кажется, приглашала вас на прогулку, а не на ужин.

— Прогулка может перерасти в ужин, — самоуверенно улыбнулся он. — Тем более что здесь уже собралась целая компания.

Граф и барон поднялись, холодно поклонились принцу. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— Присаживайтесь, ваше высочество, — сказала я, указывая на свободное место рядом. — Мы как раз собирались есть мороженое.

Август поморщился, но сел. Мороженое, поданное лоточником, оказалось кстати — оно хоть как-то заняло руки и рты.

Я сидела между тремя мужчинами и чувствовала себя акробаткой на канате. Каждый пытался меня развлечь, перебивая друг друга. Граф рассказывал анекдоты, барон делился наблюдениями о погоде, принц отпускал комплименты, от которых хотелось закатить глаза.

Герани в корзине начали нервничать. Медовый высунулся и принялся втягивать ароматы, словно принюхиваясь к каждому из мужчин. Полынный выпустил струйку горького дыма, который, к счастью, быстро рассеялся. А Просто Кусачий… Просто Кусачий попытался цапнуть принца за палец, когда тот положил руку на спинку скамейки слишком близко к корзине.

— Ай! — вскрикнул Август, отдёргивая руку. — Что это?

— Мои… э-э… питомцы, — виновато сказала я, прикрывая корзину. — Они немного нервничают в новой обстановке.

— Питомцы? — принц подозрительно уставился на корзину, из которой доносилось щёлканье.

В этот момент на аллее показалась процессия. Несколько важных господ в мантиях, с какими-то свитками, в сопровождении стражников. Впереди вышагивал… Элиан. С самодовольной улыбкой и бумагой в руках.

— Вот она! — заявил он, указывая на меня. — Алисия фон Хоффман, она же Алисия фон Брауншвейг, мошенница и самозванка! Я требую её ареста и возвращения моего имущества!

Я замерла. Мои кавалеры вскочили, готовые защищать. Но стражники уже окружили скамейку.

— Сударыня, — сказал главный, судя по нашивкам, судебный пристав. — Вы обвиняетесь в подделке документов и незаконном завладении недвижимостью. Вам надлежит явиться в суд для разбирательства. Немедленно.

— Это какая-то ошибка, — начал граф Рудольф.

— Никакой ошибки, — перебил Элиан. — У меня есть доказательства. Я герцог, и моё слово кое-что значит.

Принц Август медленно поднялся. Его лицо потемнело.

— Вы, — сказал он, глядя на Элиана. — Кто вы такой, чтобы являться сюда и обвинять мою знакомую?

— Ваше высочество, — Элиан побледнел, узнав принца. — Я не знал, что вы… я имею право…

— Вы имеете право молчать, пока я не разберусь, — отрезал Август. — Алисия, не волнуйтесь. Я всё улажу.

— Ваше высочество, боюсь, это дело подсудно, — вмешался пристав. — Если есть обвинение, мы обязаны провести слушание.

— Тогда мы идём в суд, — заявил барон Леопольд, беря меня под руку. — Я буду свидетелем.

— И я, — добавил граф.

— И я, — процедил принц, сверля Элиана взглядом. — Мне интересно посмотреть, как правосудие работает в этом городе.

Через полчаса мы все оказались в здании суда. Огромный зал, высокие окна, судья в парике за массивным столом. По бокам — скамьи для публики, которые быстро заполнились любопытными. Откуда-то пронюхавшие о скандале вдовы явились чуть ли не всем обществом. Фрау Шелленберг, Эмма, баронесса фон Виттен — все были тут. Даже несколько призраков, включая Эльзу и графиню-кошатницу, материализовались в углу, но их, кажется, никто не видел, кроме меня.

Судья, пожилой мужчина с сонным лицом, взглянул на бумаги.

— Итак, слушается дело по обвинению гражданки Алисии фон Хоффман в подделке документов и мошенничестве. Истец — герцог Элиан де Корвин. Ответчик — фрау фон Хоффман. Слово истцу.

Элиан вышел вперёд, развернул бумагу и начал вещать:

— Ваша честь, эта женщина — самозванка. Настоящее её имя — Алисия фон Брауншвейг, дочь графа из соседнего королевства. Она сбежала из дома после того, как её помолвка со мной была расторгнута, и теперь живёт под чужим именем. Дом на Тупиковой улице, который она якобы купила, на самом деле приобретён на средства, которые она похитила у меня!

— Похитила? — возмутилась я. — Да ты сам у меня всё украл! Твоя любовница и ты обобрали меня до нитки!

— Тишина в зале! — стукнул молотком судья. — Дама, вы будете говорить, когда вас спросят.

— Но это ложь! — не унималась я.

— Я сказал — тишина! — судья нахмурился. — Итак, герцог, у вас есть доказательства?

— Разумеется, — Элиан помахал бумагами. — Вот копия брачного контракта, который был расторгнут по её вине. Вот свидетельства о том, что она покинула дом тайно, прихватив фамильные драгоценности. А вот… — он театрально выдержал паузу, — заключение эксперта, что документы на имя фон Хоффман — поддельные.

В зале поднялся шёпот. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Ваша честь, — поднялся граф Рудольф. — Я знаю эту женщину и могу поручиться за её честность.

— Вы, граф, не являетесь стороной дела, — отмахнулся судья.

— Я являюсь, — раздался голос барона Леопольда. — У меня есть информация, что герцог де Корвин сам замешан в махинациях. Я навёл справки.

— Это клевета! — взвизгнул Элиан.

— Тишина! — судья снова стукнул молотком. — Барон, вы можете предоставить доказательства?

— Могу, — Леопольд вышел вперёд и положил на стол судьи какие-то бумаги. — Это отчёты о сомнительных сделках герцога, связанных с присвоением имущества его бывшей невесты.

Судья углубился в чтение. В зале стояла напряжённая тишина.

И тут случилось неожиданное. Из моей корзины, которую я поставила у ног, донёсся громкий треск. Герани, не выдержав затворничества, вылезли наружу и теперь осматривались. Медовый поворачивал цветок в сторону Элиана и явно неодобрительно щёлкал. Полынный выпустил облако горького дыма, который пополз по залу. А Просто Кусачий выбрался из корзины и, шлёпая листьями по полу, направился прямо к судейскому столу.

— Что это? — изумился судья, когда зубастое растение начало карабкаться по его мантии.

— Это… это мои растения, — пискнула я.

— Растения? — судья попытался отодвинуться, но Просто Кусачий уже устроился у него на коленях и довольно заурчал. — Оно… оно мурлычет?

— Да, он безобидный, — соврала я. — Обычно.

В этот момент Медовый, подкравшись к Элиану, ловко цапнул его за ногу. Герцог взвыл и подпрыгнул, сшибив стоящего рядом пристава. Началась суматоха. Полынный выпустил ещё дыма, и в зале стало трудно дышать. Люди закашлялись, кто-то бросился к дверям.

— Порядок! Порядок в зале! — надрывался судья, но его никто не слушал.

И тут в центре зала начала сгущаться тьма. Холодный, призрачный свет озарил пространство, и из ниоткуда материализовалась женщина. Высокая, статная, в роскошном платье прошлого века, с короной на голове. Она была почти прозрачной, но величественной до дрожи.

— Что здесь происходит? — спросила она голосом, от которого у всех, включая судью, отвисли челюсти.

— Императрица? — прошептал кто-то.

— Матушка? — ахнул принц Август, узнав призрак своей покойной матери, вдовы предыдущего императора.

— Август, — кивнула она ему. — Рада видеть, что ты ещё жив. Хотя, судя по тому, что я вижу, не сильно поумнел.

Призрак императрицы обвела взглядом зал, остановилась на мне, потом на геранях, и удовлетворённо кивнула.

— Я знаю эту женщину, — сказала она, указывая на меня. — Вернее, я знаю этот дом. Тот самый, на Тупиковой улице. Он принадлежал моей фрейлине, графине фон Альтенбург, — она кивнула в угол, где графиня-кошатница при виде императрицы присела в глубоком реверансе. — А после её смерти перешёл к её дальним родственникам. Но я помню, что она завещала его не продавать кому попало, а передать той, кто сможет ужиться с её кошками.

— С какими кошками? — опешил судья.

— С призрачными, конечно, — усмехнулась императрица. — Графиня любила кошек при жизни и после смерти не могла с ними расстаться. Этот дом был полон кошачьих духов. Никто не мог там жить дольше месяца. А эта девушка, — она указала на меня, — не только выжила, но и подружилась с графиней. И с её кошками. И вообще, у неё у самой есть зубастые растения, которые едят мясо и кусают негодяев. Это ли не доказательство, что она достойна этого дома?

В зале воцарилась мёртвая тишина. Судья открывал и закрывал рот, как рыба. Элиан побледнел и попятился.

— Ваше… ваше величество, — заикаясь, пролепетал он. — Но это… это же призрак! Они не могут свидетельствовать в суде!

— Почему это не могут? — возмутилась императрица. — Я, между прочим, при жизни была законной императрицей и имею право голоса даже после смерти. А если ты, щенок, будешь перечить, я нашлю на тебя кошмарные сны до конца твоих дней. И не только сны.

Герани, услышав знакомый голос, дружно заурчали и потянулись к императрице. Она ласково погладила Медового (рука прошла сквозь него, но растение довольно защёлкало).

— Какие милые, — сказала она. — Совсем как мои болонки при жизни.

Судья, придя в себя, стукнул молотком.

— Ввиду появления новых… э-э… свидетельских показаний, — произнёс он дрожащим голосом, — дело признаётся не имеющим оснований. Иск герцога де Корвина отклонён. Дом остаётся за фрау фон Хоффман. Заседание закрыто!

Он поспешно сбежал с кафедры, пока герани не добрались до него. В зале поднялся невообразимый шум. Вдовы аплодировали, призраки радостно перешёптывались, а Элиан, окружённый стражниками (которые, кажется, собирались его арестовать за ложный донос), выглядел так, будто его окунули в выгребную яму.

— Я ещё вернусь! — прокричал он, уводимый под руки.

— Чтоб у тебя чирьи вскочили! — крикнула ему вслед фрау Шелленберг.

— И не стояло! — добавила Эмма.

— И недержание! — подхватила баронесса.

Зал взорвался хохотом. Даже судья, уже выходя, не сдержал улыбки.

Я стояла посреди этого бедлама, сжимая в руках корзину, куда герани послушно забрались после того, как императрица шепнула им пару слов. Рядом были граф, барон и принц, все трое смотрели на меня с обожанием.

— Алисия, — сказал граф. — Вы невероятны.

— Я потрясён, — добавил барон.

— Вы будете моей женой, — заявил принц.

Я посмотрела на них, на вдов, на призраков, на герани, которые довольно урчали в корзине, и вдруг расхохоталась.

— Господа, — сказала я, отсмеявшись. — Я, конечно, польщена. Но давайте сначала разберёмся с моим бывшим женихом, потом с призраками, потом с ремонтом в доме, а уж потом… потом посмотрим. Хорошо?

— Как скажете, — хором ответили они.

Призрак императрицы, тая в воздухе, подмигнула мне.

— Умная девочка, — прошелестела она. — Держи их в тонусе. И береги герани. Они ещё не всё сказали.

Она исчезла, оставив после себя лёгкий аромат фиалок и власти.

Вечером, когда я вернулась домой, меня ждал сюрприз. На кухне, вокруг горшка с геранью, сидели все мои призраки: Эльза, графиня-кошатница, садовник с лопатой, служанка (уже не плакала, а улыбалась), мальчик Томас с мячом, и даже несколько новых, незнакомых духов. Они пили чай (призрачный) и смотрели на герань с обожанием.

— Алисия! — воскликнула Эльза. — Твои растения сегодня просто герои! Они покусали этого мерзавца, да ещё и в суде отличились!

— И императрицу призвали, — добавила графиня. — Это они её вызвали. Я чувствовала.

Я уставилась на герань. Медовый довольно покачивал цветами, Полынный щёлкал, а Просто Кусачий жевал угол скатерти, но при виде меня заурчал.

— Вы у меня не простые растения, — сказала я, садясь рядом. — Вы настоящие чародеи.

Герани довольно заурчали хором.

Ночь я провела в компании призраков и растений. Мы пили чай, обсуждали события дня, и я впервые за долгое время чувствовала себя не просто в безопасности, а дома. Настоящего дома, где тебя любят и принимают любой — с прошлым, с проблемами, с зубастыми цветами.

За окном шумел Варнергор, где-то бродил опозоренный Элиан, а трое мужчин, наверное, строили планы, как завоевать моё сердце. Но мне было всё равно. У меня были герани. А они, как известно, укажут путь.

Даже если этот путь ведёт в новый бедлам.