Глава 15. В которой похищение не удалось, шантаж провалился, а злодей пожалел о своём решении

Проснулась я от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. И этот кто-то пах не геранью и не котами, а дешёвым табаком и немытым телом. К тому же у меня было стойкое ощущение, что я лежу не на своей мягкой перине, а на чём-то твёрдом, сыром и явно не предназначенном для сна.

— Вставай, — прошипел голос над ухом. — Хватит дрыхнуть.

Я с трудом разлепила глаза. Вместо привычного утреннего света, пробивающегося сквозь занавески, меня встретила темнота. Сырая, затхлая, с запахом плесени и какой-то химической гадости. Я лежала на чём-то вроде тюфяка, набитого соломой, а надо мной нависала фигура. Мужская, крупная, с лицом, скрытым капюшоном.

— Ты кто? — спросила я спокойно, потому что сил на панику не было от слова совсем.

— Твой кошмар, — зловеще прошептал похититель.

— А, ну да, — зевнула я, прикрывая рот рукой. — Который час?

Фигура замерла. Похоже, такого ответа она не ожидала.

— Я спрашиваю, который час? — повторила я, садясь на тюфяке. Голова слегка кружилась, но в целом чувствовала я себя… нормально. Удивительно, но выспалась даже лучше, чем дома — здесь хотя бы никто не спорил, не щёлкал и не требовал мяса на завтрак.

— Какая тебе разница? — рявкнул похититель, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

— Большая, — ответила я, оглядываясь. Мы находились в каком-то подвале, судя по стенам из грубого камня и низкому потолку, с которого свисали длинные, мокрые космы плесени. В углах копошились пауки — крупные, мохнатые, явно местные старожилы. В воздухе висела сырость, смешанная с запахом гниющих тряпок и, кажется, крысиного помёта. — Если сейчас утро, то я пропустила кормление герани. Они этого не любят. Становятся агрессивными.

— Какие герани? — опешил похититель.

— Зубастые, — я зевнула снова. — Очень зубастые. И голодные. Так который час?

Похититель, который, видимо, готовился к моим крикам, мольбам и истерикам, теперь стоял и хлопал глазами, не зная, что ответить.

— Полдень, — буркнул он наконец.

— Полдень? — я вздохнула с облегчением. — Ну, значит, герани уже сами позаботились о завтраке. Надеюсь, они не съели мои туфли. А то Просто Кусачий в последнее время пристрастился к коже.

Я говорила это таким тоном, будто обсуждала погоду, и похититель, кажется, начинал понимать, что в его руки попал не тот трофей, на который он рассчитывал.

— Слушай сюда, — сказал он, наклоняясь ко мне и стараясь придать голосу угрозы. — Ты похищена. Поняла? Похищена. За тебя требуют выкуп. Будешь сидеть здесь, пока твои богатенькие ухажёры не раскошелятся. И если ты думаешь, что кто-то придёт тебя спасать, то ошибаешься. Это место никто не найдёт.

— Хорошо, — кивнула я, забираясь обратно на тюфяк и укладываясь поудобнее. — Разбудите, когда принесут еду. И, если можно, что-нибудь тёплое. Здесь сыро, а у меня спина болит.

Похититель замер. Я видела, как под капюшоном дёрнулась его челюсть.

— Ты что, не поняла? — прорычал он. — Ты в плену! В подвале! Тебя никто не найдёт! Мы можем тебя пытать! Можем убить!

— Можете, — согласилась я, устраивая голову на свернутом рукаве. — Но зачем? Если вы хотите выкуп, то мёртвая я вам ничего не принесу. А живая… живая я готова сидеть здесь сколько угодно. Условия, конечно, так себе, но, по крайней мере, тихо. Дома у меня такой тишины не было уже сто лет.

— Какая тишина?! — взвизгнул похититель, теряя самообладание. — Ты в подвале! С пауками! С крысами!

— Пауки не шумят, — заметила я. — И крысы, если их не трогать, тоже. А дома у меня призраки спорят, герани щёлкают, коты мяукают, поклонники ходят табунами, бывший жених угрожает… Я, знаете ли, отдохнуть хочу. Так что, если у вас есть чай и что-нибудь перекусить, я буду только рада побыть здесь пару дней.

Похититель снял капюшон. Под ним оказалось красное, потное лицо с маленькими злыми глазками и дёргающимся глазом. Он был не молод, но и не стар, и выглядел так, будто его план рушился на глазах.

— Ты ненормальная, — сказал он, вытирая лоб грязным рукавом. — Совсем ненормальная.

— Возможно, — согласилась я. — Так что с едой?

Он выругался, развернулся и вышел, громко хлопнув тяжёлой дверью. Я осталась одна. В тишине. В сыром подвале с пауками и плесенью.

— Боже, как хорошо, — прошептала я, закрывая глаза.

Впервые за долгое время меня никто не дёргал. Не требовал внимания, не спорил, не щёлкал, не мяукал, не пытался сделать предложение. Просто тишина. И темнота. И абсолютный покой.

Я провалилась в сон и проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. Снова.

— Еда, — буркнул похититель, ставя рядом с тюфяком миску с чем-то горячим и деревянную кружку.

Я села, потянулась, чувствуя, как хрустят кости, и заглянула в миску. Похлёбка. Жидкая, с плавающими кусочками чего-то, что когда-то было овощами, и парой волокон мяса. Пахло неаппетитно, но горячо.

— Спасибо, — сказала я и принялась есть, стараясь не думать о вкусе.

Похититель стоял рядом и смотрел на меня с таким выражением, будто пытался понять, с какой планеты я свалилась.

— Знаешь, — сказал я между глотками, — твоя похлёбка не очень, но горячая. А у меня дома, знаешь, что было на завтрак? Ничего. Потому что я вчера забыла купить хлеба, а герани сожрали все мясные запасы. И пришлось есть сухари с чаем. А тут… тут горячее. И тихо. Это дорогого стоит.

— Ты… ты издеваешься? — спросил он срывающимся голосом.

— Нет, — я искренне покачала головой. — Я правда благодарна. Вы не представляете, как я устала от постоянного шума. Здесь хотя бы можно поспать. И пауки, — я кивнула на мохнатых соседей, — они, между прочим, мух ловят. Полезные создания.

Похититель схватился за голову.

— Слушай, — сказал он, садясь на корточки напротив. — Ты должна просить, чтобы тебя отпустили. Должна плакать, умолять. Должна обещать заплатить, лишь бы тебя не убили. Понимаешь? Так положено!

— А зачем? — спросила я, допивая похлёбку. — Вы же сами сказали — похищение. Вы хотите выкуп. Я здесь сижу, вы меня кормите. Всё честно. Зачем мне портить отношения? Может, вы ещё и письмо написать хотите? Давайте, я напишу.

— Письмо? — он опешил.

— Ну да, — я кивнула. — Чтобы мои ухажёры знали, что меня похитили и нужно платить. Только предупредите их, чтобы не спешили. Пусть поторгуются. Мне здесь нравится. Недельку можно и посидеть.

Похититель вскочил и заметался по подвалу, тяжело дыша и что-то бормоча себе под нос. Я смотрела на него и думала: бедный человек. Он готовился к драме, а получил меня — уставшую, выспавшуюся и совершенно равнодушную к его угрозам.

— Ты ненормальная! — заорал он, останавливаясь. — Совсем ненормальная! Я тебя похитил! Понимаешь? Это преступление! Ты должна бояться!

— Боюсь, — сказала я, но в голосе, кажется, не прозвучало ни капли страха.

— Не врёшь! — взвизгнул он.

— Ну, может, чуть-чуть, — призналась я. — Пауки, конечно, не очень приятные соседи. Но, знаете, когда у тебя дома живут призраки, которые иногда проходят сквозь тебя, пока ты спишь, пауки кажутся сущим пустяком.

— Какие призраки? — выдохнул он.

— Разные, — я зевнула. — Эльза, баронесса, она очень милая, но любит сплетничать. Графиня-кошатница, та вообще без котов жить не может, а котов у меня теперь целая свора. Ещё садовник, служанка, мальчик с мячом… И две императрицы недавно заходили. Они, правда, поссорились, но потом помирились. В общем, весёлая компания.

Похититель сел на пол, обхватив голову руками. Его плечи вздрагивали. Я даже испугалась, не плачет ли он.

— Вам плохо? — спросила я с беспокойством. — Может, воды?

— Не надо мне воды! — взвыл он. — Ты что, издеваешься?! Я тебя похитил, а ты меня жалеешь?!

— Ну, вы выглядите неважно, — заметила я. — Покраснели, глаза дёргаются. Может, давление? У меня у отца так было. Ему помогала настойка валерианы.

Похититель посмотрел на меня безумными глазами.

— Слушай, — сказал он, вдруг заговорив тихо и вкрадчиво. — Ты должна захотеть вернуться домой. Понимаешь? Должна. Иначе какой смысл в похищении? Ты должна просить, молить, обещать всё, что угодно, лишь бы я тебя отпустил. Тогда я смогу потребовать выкуп. А если тебе всё равно, то… то…

— То что? — спросила я с любопытством.

— То я не получу денег! — выпалил он и тут же прикусил язык, поняв, что сказал лишнего.

— А, вот оно что, — я кивнула, как будто речь шла о пустяках. — Ну, если вы не получите выкуп, то, наверное, просто отпустите меня? Вам же я не нужна.

— Я тебя убью! — заорал он, снова срываясь на крик.

— Зачем? — я искренне удивилась. — Мёртвая я вам тем более не нужна. И потом, у меня герани. Если вы меня убьёте, они вас найдут. Они очень умные. И мстительные. И голодные, — добавила я, вспомнив, что не кормила их с утра. — Они могут и не дождаться выкупа. Просто придут и съедят.

— Что за чушь?! — взревел он. — Какие герани?! Это цветы!

— Зубастые цветы, — поправила я. — Которые едят мясо. Много мяса. И они меня любят. Если я не вернусь, они расстроятся. А когда они расстраиваются, они становятся агрессивными. Очень агрессивными.

Я говорила это так спокойно, так буднично, что похититель, кажется, начал верить. Он побледнел, потом снова покраснел, потом его лицо приобрело какой-то фиолетовый оттенок.

— Ты… ты меня пугаешь? — спросил он хрипло.

— Нет, что вы, — я покачала головой. — Я просто описываю ситуацию. Вы же спросили.

Он вскочил и снова заметался по подвалу. Я смотрела на него и думала, что он, наверное, не самый плохой человек. Просто отчаявшийся. У него были мешки под глазами, руки дрожали, и он явно не спал несколько ночей, готовя это похищение.

— Послушайте, — сказала я, когда он в очередной раз остановился. — А давайте я вам просто дам денег? У меня есть. Бриллианты там, золото. Вы меня отпустите, я вам дам, сколько нужно, и разойдёмся мирно. А? Вы выспитесь, я посплю, все довольны.

Он уставился на меня, открыв рот.

— Ты… ты предлагаешь мне заплатить за своё освобождение? — переспросил он, как будто не веря своим ушам.

— Ну да, — я пожала плечами. — Это же выкуп. Только без посредников. Я заплачу, вы меня отпустите. Честно. Слово даю.

— Слово? — он нервно рассмеялся. — Какое слово? Ты пленница!

— Ну, тогда не буду платить, — вздохнула я. — Буду сидеть здесь дальше. Мне, в общем-то, всё равно.

Я откинулась на тюфяк, устраиваясь поудобнее. Похититель смотрел на меня, и в его глазах медленно угасала последняя надежда на то, что он сможет выжать из этой ситуации хоть что-то.

— Знаешь, — сказал он наконец, и голос его звучал устало и обречённо. — Я никогда не видел такой полоумной бабы. Никогда. Я двадцать лет в этом деле, похищал графинь, баронесс, купеческих дочек — все рыдали, умоляли, предлагали любые деньги. А ты… ты спишь в подвале, хвалишь мою похлёбку и угрожаешь мне цветами!

— Не угрожаю, — поправила я. — Предупреждаю. Это разные вещи.

— Да какая разница! — взорвался он. — Убирайся! Вон! Проваливай! Пока я не передумал и не придушил тебя собственными руками!

Он подошёл к двери, распахнул её и указал на тёмный, сырой коридор.

— Иди! И чтобы духу твоего здесь не было!

Я медленно поднялась. Спина затекла, в голове было пусто и спокойно. Я посмотрела на похитителя, на его красное, искажённое злобой и бессилием лицо.

— Вы уверены? — спросила я. — Может, останусь до утра? Высплюсь нормально…

— Вон! — заорал он так, что своды подвала задрожали.

Я вздохнула, подобрала юбки и вышла в коридор. Он был длинным, тёмным, с плесенью на стенах и лужами на полу. Где-то в конце виднелась лестница.

— Хорошо, — сказала я, оборачиваясь. — Спасибо за гостеприимство. И похлёбка была вкусная. Честно.

Похититель схватился за сердце и рухнул на пороге, кажется, теряя сознание. Я постояла секунду, прислушиваясь к его дыханию — дышит, жив, — и двинулась к выходу.

Выход нашёлся быстро — тяжёлая дверь, выходящая в какой-то переулок, заваленный мусором. Я толкнула её, вышла на свежий воздух и глубоко вздохнула.

Город. Обычный город. Солнце, шум, запах выхлопных газов от механических экипажей и свежей выпечки из ближайшей пекарни. Я стояла посреди улицы, растрёпанная, в помятом платье, и чувствовала себя… отдохнувшей.

— Ну что ж, — сказала я себе. — Пора домой. Герани, наверное, уже волнуются.

Я пошла по улице, пытаясь сориентироваться. Мы были недалеко от моего дома — я узнала знакомые вывески. Значит, похититель не стал далеко увозить. Умно, но не очень предусмотрительно.

Дома меня ждал шум. Ещё на подходе я услышала щёлканье, мяуканье, споры призраков и, кажется, голоса моих троих поклонников, которые, судя по всему, уже успели узнать о моём исчезновении и собрались на экстренный совет.

Я открыла дверь и вошла. В прихожей царил хаос. Герани стояли на тумбочке, вытянувшись в струнку, и угрожающе щёлкали в сторону трёх мужчин, которые сгрудились у лестницы. Эльза парила под потолком и громко кричала, что она всё знала и предупреждала. Графиня-кошатница носилась по комнате с призрачными кошками, которые почему-то были размером с собак. Коты живые разбежались по углам и шипели.

— Я вернулась, — сказала я, и все разом замолчали.

Три пары мужских глаз уставились на меня. Глаза графа Рудольфа были полны облегчения, барона Леопольда — тревоги, принца Августа — гнева.

— Алисия! — воскликнул граф, бросаясь ко мне. — Вы целы? Вас похитили? Кто это сделал?

— Не знаю, — честно ответила я. — Какой-то мужик. Он хотел выкуп.

— Мы его найдём, — мрачно пообещал барон. — И он пожалеет.

— Не надо, — я покачала головой. — Он уже пожалел. Кажется, я его до инфаркта довела.

— Что? — хором спросили трое.

Я вздохнула, разуваясь и проходя в гостиную. Герани, заметив меня, радостно защёлкали и потянулись ко мне. Я погладила Медового, и он тут же распустил цветок, наполнив комнату сладким ароматом.

— Он меня похитил, притащил в подвал, угрожал убить, — рассказывала я, усаживаясь в кресло. — А я выспалась. Там было тихо. И сыро, конечно, и пауки, но зато никто не спорил и не требовал мяса. Потом он принёс похлёбку. Невкусную, но горячую. А потом я сказала, что если он меня убьёт, то герани его съедят. И он испугался.

— Испугался гераней? — недоверчиво переспросил принц.

— А вы бы не испугались? — я кивнула на Просто Кусачего, который в этот момент демонстративно откусил угол стола.

Принц помолчал, глядя на растение, и не нашёлся с ответом.

— Потом я предложила ему заплатить выкуп сама, но он почему-то обиделся, — продолжила я. — А потом заорал, чтобы я убиралась, потому что никогда не видел такой полоумной бабы. И я ушла.

В гостиной повисла тишина. Потом граф Рудольф рассмеялся. Сначала тихо, потом громче, а потом и барон не сдержал улыбки. Даже принц, поморщившись, признал:

— Только вы, Алисия, могли довести похитителя до того, чтобы он сам вас отпустил.

— Ну, он не сам, — поправила я. — Я его уговорила. Можно сказать, дипломатическим путём.

— Каким? — спросил барон.

— Я предложила остаться до утра, чтобы выспаться. А он почему-то испугался.

Мужчины переглянулись. Эльза, спустившаяся с потолка, покачала головой.

— Алисия, ты невыносима, — сказала она, но в голосе её слышалась гордость.

— Я знаю, — вздохнула я. — Но, знаете, я действительно там выспалась. Впервые за долгое время. Может, мне стоит похищать себя почаще?

— Нет! — в один голос закричали трое поклонников.

— Ну, нет так нет, — я пожала плечами. — Тогда давайте чай. И мясо гераням. Они, кажется, проголодались.

Граф, барон и принц переглянулись, но спорить не стали. Вскоре на кухне кипел чайник, герани получали свою порцию мяса, коты вылезли из укрытий, а призраки устроились поудобнее, чтобы послушать историю о неудавшемся похищении.

Я сидела на своём привычном месте, пила горячий чай и чувствовала, как усталость отступает. Не та усталость, от которой хочется спать, а та, после которой хочется жить.

— Алисия, — сказал барон, когда шум немного утих. — Мы должны обсудить вашу безопасность. Если этот человек не был профессионалом, следующий может оказаться серьёзнее.

— Леопольд прав, — кивнул граф. — Я нанимаю охрану.

— Я приставлю к вам своих людей, — добавил принц, и в его голосе прозвучало не терпящее возражений.

— Господа, — я поставила чашку. — Спасибо, конечно. Но, боюсь, охрана мне не поможет. Если кто-то решит меня похитить, он меня похитит. И, как показала практика, ничего страшного в этом нет.

— Ничего страшного? — возмутился принц. — Вас держали в подвале!

— В подвале, — согласилась я. — Где было тихо. И сыро. И пахло плесенью. Но, знаете, после дома, где каждую ночь спорят две императрицы, а по утрам герань жуёт мои туфли, подвал кажется райским уголком.

Мужчины переглянулись. На их лицах читалось одно и то же: они окончательно убедились, что я сумасшедшая.

— Вы думаете, я сошла с ума? — спросила я прямо.

— Нет, — быстро сказал граф.

— Что вы, — добавил барон.

— Конечно, нет, — соврал принц.

Я рассмеялась. Герани, услышав мой смех, защёлкали в такт. Коты, устроившиеся на подоконнике, приоткрыли глаза. Эльза и графиня, зависшие в дверях, заулыбались.

— Не врите, — сказала я. — Я сама знаю, что немного того. Но, знаете, мне это нравится. Безумный дом, безумные растения, безумные поклонники, безумные призраки. Это моя жизнь. И я не хочу её менять.

— Даже ради безопасности? — спросил барон.

— Особенно ради безопасности, — ответила я. — Безопасность — это скучно. А я, кажется, разучилась скучать.

Я допила чай и посмотрела в окно. За ним сгущались сумерки, и в комнату вплывали тени. Где-то вдалеке слышались голоса — наверное, вдовы уже собрались на очередное чаепитие и обсуждали моё похищение. Завтра они придут с расспросами и будут желать похитителю чирьев на причинном месте. Как всегда.

— Ну что, проводники? — спросила я у гераней. — Выспалась я. Теперь можно и дальше жить.

Медовый распустил ещё один цветок, и его аромат смешался с запахом чая. Куда-то туда, где нас ждут новые приключения. И новые безумства. И, возможно, даже тишина. Хотя бы на пять минут.