Глава 13, в которой мы больше не принадлежим Масару

Суматохи не было. Все повскакивали со своих мест и принялись быстрыми уверенными движениями собирать вещи и палатки.

— Что случилось?

— Облава! — коротко рявкнул Цай.

Я прижала к груди тетради. Шура замерла рядом и тревожно спросила:

— Что это?

— Облава!

Масар возник из ниоткуда, ухватил меня за руку и потащил за собой.

— Все три за мной, срочно! — в его голосе плескались властность и сила, даром, что спал он лишь пару часов.

Он вывел нас к дереву, к которому всё ещё были прикованы два трупа.

— Ирретовы дети, не успели сжечь, — пробормотал он, — Но не ночью же…

Масар обошёл дерево, держась подальше от тел, и резко дёрнул Шуру за руку. Та с криком качнулась на него и получила мощный удар по голове. Обмякла и осела на землю, а Масар ловко защёлкнул на её руках кандалы, свисающие с дерева, и повернулся к нам.

— Ты чего? — неверяще прошептала я, замерев.

Боль предательства оглушила. Ноги сделались ватными. В глазах помутнело.

Янгван скользнул к Алёнушке, скрутил её и быстро заковал в цепи. Я опомнилась и кинулась прочь, но Масар поймал меня спустя пару шагов и поволок к дереву. Я забилась в его руках и засучила ногами.

— Не будь дурой! Бойцы из вас никакие, а янгвизоры не тронут. Расскажешь всё, как было. С отрядом у вас шансов нет! Да тихо ты! Ача! — взревел он.

Как я ни сопротивлялась, участь подруг меня не миновала. Масар поцеловал меня на прощание в сжатые до боли губы и ушёл в ночь.

Слёзы душили. Я подползла к Шуре и погладила её по голове. Алёнушка попыталась полечить её, но ойкнула и отдёрнула руки.

— Магия не работает! — она подёргала цепь и кованый браслет на запястье. — Наверное, это специально так...

Я свою силу так и не чувствовала, только всплески чужой. Яростно попробовала стянуть оковы с рук, но они плотно охватывали запястья, поэтому я получила лишь пару ссадин. Масар приковал нас намертво.

— Да что за жизнь такая! То понос, то золотуха! — я в сердцах пнула песок.

Обиженно звякнули кандалы.

Тетрадки с моими записями валялись там, где меня поймал Масар — метрах в двух от нас. Пришлось лечь на песок и вытянуться ниточкой, чтобы достать их ногой.

— Господи, прости раба твоего Масара за деяния его страшные, а нам дай сил выдержать ниспосланные Тобою испытания… — тихо запричитала Алёнушка.

Она сгорбилась над Шурой и сложила руки в молитвенном жесте. Я отчаянно осмотрелась. С другой стороны к дереву была прикована мёртвая Рьяша, и над её останками уже пировали насекомые и мелкие грызуны. Я содрогнулась от отвращения и отвела взгляд, но упёрлась им в висящее на фоне звёздного неба тело янгвизора. Дурнота накатила со страшной силой. Я отползла подальше от комля и опёрлась руками на холодный песок. Меня выворачивало обидой, страхом, болью — желудок судорожно сжимался, даже когда в нём ничего не осталось.

Я засыпала всё песком, отплевалась, вытерла губы, отползла обратно к Шуре и обняла её. Со спины ко мне притиснулась Алёнушка, и мы съёжились в жалкий комок среди мощных корней.

— Всё будет хорошо, — мягко погладила меня по волосам Алёна. — Господь нас не оставит.

Я не верила в её слова, но была за них благодарна.

Шура пришла в себя минут десять спустя. Сморщилась, потрогала шишку на затылке и зло процедила:

— Масар, ять его бать! Пусть только мне попадётся, я ему устрою страпонарий!

— Зачем он нас тут оставил? — прошелестела Алёнушка.

— Не знаю… Как приманку? Как отвлекающий фактор? Как подачку? — я обхватила себя за плечи и сглотнула кислую слюну.

— Чтоб ему теперь всю жизнь пердеть с подливой! — зло бросила Шура.

— Да, — поддержала я, — чтоб ему тошно было!

В негустой кроне из маленьких жёстких листочков зашумел ветер и сыпанул песком. Казалось, что стало ещё темнее. Из лагеря не доносилось ни звука.

Мы прижались друг к другу ещё теснее. Скрипнули цепи. А до меня наконец дошёл весь ужас нашего положения. Одни. В пустыне. Прикованные к дереву. В компании двух трупов. Да, не так я себе представляла «конкурс невест».

Но окончательно провалиться в душную мутную панику я не успела. Нас нашли спустя несколько десятков минут. Рослые всадники с военной выправкой обступили дерево, разглядывая нас с высоты своих фахораков.

— Мы пленницы! — на всякий случай жалобно пролепетала я и добавила очевидное: — Нас приковали к дереву.

Захотелось сказать что-то ещё, но в голове после бессонной ночи вертелось только «мы сидим в песке», и чем дальше я отгоняла глупую фразу, тем настойчивее она возвращалась. Наконец, я собралась с мыслями.

— Мы тихеррянки, случайно вышли из портала в пустыне. Портал дал сбой, понимаете? А договоры оказались аннулированы. Мы робинзонили в оазисе!

По мере моего повествования брови у впереди стоящего мужчины — с идеально прямой спиной и слегка надменным выражением холёного лица — поднимались всё выше. Я внезапно сообразила, что слово «робинзонить» ему вряд ли знакомо.

— Нам нужна ваша помощь! — отчаянно закончила я, кляня себя за косноязычие.

Самое обидное, что именно интеллект и красноречие я всегда считала своими самыми сильными сторонами.

— Ещё раз с самого начала и без сумбура, — властно приказал предводитель янгвизоров.

Некоторые из его спутников спешились и принялись осторожно обходить ненавистное дерево. Застопорились у тел и что-то негромко процедили сквозь зубы.

Я глубоко вдохнула и принялась излагать максимально чётко и понятно. Цепкий взгляд холёного остановился на Алёнушке и уже не отрывался от её бледного лица. Она умудрилась почти совсем не загореть, только кожа из синеватой превратилась в золотисто-перламутровую.

— Есть ли у вас доказательства сказанного?

— Договоры, подписанные Шаритоном Торвиалем, — ответила я.

— Покажите!

— Цепи сдерживают колдовство. Мы не можем, — сглотнула я.

— Что ж, тогда взглянем чуть позже, — он обернулся к своим. — Осмотреть и обыскать лагерь. Опасаться ловушек и засад. Снять и сжечь тела, раз уж эти животные не сподобились сделать даже это! Янгваны! — последнее слово он выплюнул с таким презрением, что я невольно вжалась в жёсткую кору дерева.

Резкие черты лица предводителя исказились, а широкие брови недовольно сошлись на переносице.

— Это Рьяша и Ухран Ворхат, — выкрикнул один из мужчин.

— Осмотреть, забрать памятное для наследников и сжечь, — сухо скомандовал предводитель.

— Простите, но хотелось бы знать, кто вы? — я собрала всю смелость в кулак, чтобы решиться спросить его.

— Янгвизор Хаарат Ершас, к вашим услугам. Пусть в ваших домах всегда будет вода.

Эти слова предполагали, наверное, некое душевное тепло, но в устах янгвизора Хаарата они прозвучали так холодно, что показалось, будто вокруг осел иней.

— Вероника Ридова, — вежливо представилась я. — И вам дождливых дней.

Нас оставили на десяток минут.

— Что он сказал? — жадно спросила Шура.

Мы с Алёнушкой ввели её в курс дела. Янгвизоры запалили костёр. Воздух наполнился уже знакомым тошнотворным запахом, я закашлялась.

— Итак, теперь о вас, милостивые риваны. Мне необходимо подробно знать, сколько человек было в лагере, кто ими управлял, как осуществлялось снабжение, куда они направились, какие задания получали, сколько среди них магов и какой одарённости. Если ответы меня устроят, то я, возможно, вас отпущу. Если нет, то вы можете остаться здесь в ожидании подмоги от янгванов.

— Что значит «отпу́стите»? — сипло спросила я. — Оставите тут?

— Милостивая ривана, на данный момент иного предложить я вам не могу. Выделить мага на переправку вас в Архтан было бы непозволительной роскошью. Да и вы разве торопитесь на встречу с фидиром?

Я отрицательно помотала головой. Хаарат махнул одному из подчинённых и указал в нашу сторону. Тот ловко спрыгнул с фахорака и подошёл, чтобы избавить от кандалов. Закончив, он шагнул обратно к своей птице, но взбираться в седло не стал и с интересом нас разглядывал. Только я собралась начать рассказ, как по нам ударило заклинание. Я захлебнулась вскриком. Нос болезненно заложило, глаза заслезились, к кислому привкусу во рту прибавился металлический. На плечи словно навалилась бетонная плита, и я села на песок, тяжело дыша.

Вопросы — вежливые, витиеватые и безжалостные — последовали один за другим. Но я мало что могла рассказать.

Сколько у янгванов воинов? Понятия не имею! Кто их спонсирует? Мне не отчитывались! Какой силы их маги? Я вообще не умею отличать магов от людей!

Я чувствовала, что солгать не смогу. Но и правду говорить тоже можно по-разному. Натравливать янгвизоров на след янгванов не хотелось, не настолько мстительный я человек. Да и потом, решение оставить нас принял Масар, а ловить янгвизоры будут всех. Но невидимая плита давила со страшной силой, и хотелось поскорее рассказать вообще всё, лишь бы эта пытка закончилась.

— Какое количество людей вы наблюдали в лагере?

— Я не считала, — сдавленно ответила я.

— Примерно, милостивая ривана, хотя бы примерно.

— Больше десяти, — честно ответила я.

— Насколько больше? — сверкнул глазами Хаарат.

— На сколько-то, я же не считала! — отчаянный возглас разнёсся над барханами.

Небо начало сереть на востоке. В предрассветной мгле черты лиц янгвизоров казались ещё более резкими.

— Вы симпатизируете протестному движению янгванов? Разделяете их взгляды?

— Я пока не разобралась в ситуации и не могу оценить ничьи взгляды, — я смотрела на него с искренностью кота, который поел пока только шесть раз за день, но всё равно очень голоден. — Но я очень сочувствую всем, кто страдает в этом конфликте. Погибшим янгвизорам Банысару и Аршату, людям, которые рассказали мне свои грустные жизненные истории тут, в лагере.

Повинуясь повелительному кивку Хаарата, расковавший нас молодой янгвизор забрал у меня тетрадь и принялся изучать. Как хорошо, что я писала на общем! Теперь не скажут, будто в ней секретные планы операций по захвату власти в стране.

— Карсат, что там?

— Биографические очерки и заметки, ван Ершас, — ответил парень. — Слезливые историйки.

Нас допрашивали ещё полчаса. Я не понимала, почему отряд не гонится за янгванами, а тратит время на вопросы. На то и был расчёт Масара? Или всадники намеревались быстро нагнать пеших за счёт разницы в скорости?

Закончив со мной, главный янгвизор принялся за Алёнушку.

— Милостивая ривана, соблаговолите ли вы рассказать нам, как тут оказались?

— По воле Божьей, — со всей искренностью ответила Алёнушка.

Только распахнутые до предела глаза и бледное до синевы лицо выдавали, насколько тяжело ей даётся допрос. Ван Ершас удивлённо уставился на девушку, а затем заозирался.

— Вам какая-то богиня дала поручение? — понизив голос, спросил он.

— Нет, но на всё воля Божья, и судьбу нашу Господь определяет, — голос целительницы стал чуть глуше от боли, но наполнился силой веры в то, что она говорила.

— Прекратите! — едва заметно сморщился он. — Не надо… всевышних беспокоить речами своими.

— Не поминать всуе имя Божие, — понятливо опустила веки Алёнушка, а янгвизор выгнул бровь.

На его лбу растерянно прорисовались две морщины — они к таким проявлениям эмоций явно не привыкли. Он заозирался снова, вгляделся в лёгкую дымку, которая поднималась от воды оазиса и нервно подёргал чёрное кольцо на шее.

Это и есть фидия! Я только сейчас сообразила, что все янгвизоры щеголяли голыми шеями, и на каждой было по кольцу — золотому или чёрному. В стремительно светлеющих утренних сумерках я смогла хорошенько разглядеть весь отряд. Все воины были одеты в чёрные, хорошо подогнанные костюмы. Лёгкие доспехи, оружие в ножнах, цепкие суровые взгляды. Только мужчины, ни одной женщины среди них не было.

Расплата за любопытство последовала почти сразу — уши заложило от боли, а в глазах потемнело.

— Как вы оказались здесь, в лагере янгванов?

— Когда портал выкинул нас в пустыне, мы все очень напугались. Я взмолилась Господу, чтобы он ниспослал нам сил преодолеть все трудности. И с Божьей помощью мы…

— Хватит! — перебил её Хаарат. — Я же просил не упоминать…

— Господа Бога нашего, да святится имя его в небесах? — Алёнушка смотрела на него переполненным болью взглядом наивных голубых глаз, и я подумала — неужели она нарочно его злит? Зачем? Как ей хватает сил?

Заклинание давило так страшно, что хотелось распластаться на полу и завыть, а не дёргать Хаарата за усы.

— Когда янгваны ранили вашего янгвизора, Алёнушка обезболила его. Облегчила страдания. Он умер без боли, янгваны не смогли его пытать. За это нас и наказали! — хрипло затараторила я, надеясь, что он не станет мучить нашу блаженную, и желая поскорее избавиться от гнёта его магии.

Хаарат ко мне даже не повернулся. Я обернулась на Шуру в поисках поддержки, но та со злой усмешкой разглядывала лица мужчин и на меня тоже не смотрела.

— Ни струя себе фонтан, какие суровые мужики, — громко и отчётливо сказала брюнетка. — Таким палку в сраку не сунь — перекусят. Интеллект, скажи им, что я одного янгвана чуть не придушила в той битве с Жёлудем. Типа мы на их стороне и всё такое.

Ван Ершас перевёл взгляд на неё и одарил насмешкой.

— Мы сильные маги, милостивая ривана огневичка, поэтому понимаем вашу речь. И до вас очередь отвечать на вопросы дойдёт, не сомневайтесь. А насчёт палки — лучше бы вам от подобных комментариев воздержаться. Язык мы тоже перекусить можем при необходимости, ривана, — ядовито-вежливо ответил Хаарат.

— Шура, он тебя понимает и грозится перекусить язык! — воскликнула я, борясь со звоном в ушах.

Брюнетке бы этот самый язык самой прикусить, но вместо этого она медленно, превозмогая давление, поднялась во весь рост и посмотрела с вызовом.

— Умейте принимать комплименты с достоинством, когда их вам делает шикарная одинокая девушка, — Шура расправила плечи и нахально улыбнулась. — Ну что же, раз понимаете, то тогда слушайте сюда!

В стане янгвизоров раздались смешки и фырканье.

— Милостивая ривана…

— Начнём с того, что зовут меня Шура, — перебила она, — и вот с этими двумя мы шли на конкурс невест в Альмендрию, чтоб её переломило об собачий крен. Но портал оказался глючный. Короче, дальше дело было так: мы встретили янгвизоров и чудесно с ними поладили, но потом на нас напала толпа янгванов. Мы как натуры слабые и хрупкие смогли вашим бравым воинам исключительно моральную поддержку оказать. Но толпой пустынные бандиты ваших сослуживцев запинали. Когда битва закончилась, у нас не осталось вариантов, кроме как с нападавшими пойти, ведь они нас ещё и обокрали! В итоге эти сявые деятели янгваны нас тут бросили одиноких и несчастных. Потому что у нас есть целительница, у которой отсутствует чувство самосохранения и присутствует жалостливость ко всем сирым и убогим, особенно если у них животы распороты. Благодаря нам, янгваны не смогли пытать вашего этого — она махнула рукой в сторону, где раньше висело тело убитого, — очень ценного кадра. Благодарность за свою гражданскую позицию мы готовы принять в виде денег и доставки в Школу Магии. Я слышала, что там фидии оплачивают. А ещё я бы не отказалась узнать адресок этого звездоклюя Шаритона Торвиаля, который нас в пустыне похерил… чтобы нанести ему визит вежливости. Но это уже планы на более отдалённую перспективу. Теперь, когда мы всё выяснили, давайте не будем терять драгоценное время и доставим нас уже в Школу Магии.

Она нахально улыбнулась вану Ершасу, словно и не чувствовала никакого выворачивающего душу заклинания, и склонила голову набок в ожидании ответа. Он даже спешился и удивленно рассматривал Шуру, как экзотичную змею.

— Я в восторге от вашей суровости, Хаарат. Если вы не заняты по пятницам, то обязательно пригласите меня на кофе. Возможно, даже субботне-утренний. Чтоб я мимо такого типажа прошла? Да ни за что!

— Я женат, — возмутился предводитель янгвизоров.

— Он женат, — перевела я.

— Что, прям совсем женат? — поскучнела Шура.

— А что, можно быть частично женатым? — в голосе янгвизора послышалась обескураженность, но волевое лицо сохранило равнодушное выражение.

— Вот стоит только встретить приличного мужика… — посетовала Шура и закусила губу почти до крови. — Ладно, так и быть. Можете меня сейчас языку обучить и в Школу доставить, а уже потом приехать, как разведётесь. Думаю, пары месяцев вам должно хватить. Учтите, девушка я видная, долго ждать не буду. Так что придётся вам поторапливаться и разводиться поскорее!

Кто-то из янгвизоров хрюкнул и сдавленно заржал. Я шокированно смотрела на подругу. Что она несёт? Зачем? Неужели нельзя просто поскорее всё рассказать, чтобы не терпеть эту боль?

— Шур, ты чего? — с трудом выдавила я.

— Отлезь! — рыкнула она в мою сторону и снова обратилась к вану Ершасу. — Ну так что, так и будете истуканом стоять? Будущая жена я вам или кто?

Все перевели взгляд на Хаарата.

— Или кто! Да что вы вообще себе позволяете?! Женщины не должны себя настолько… неприлично и вызывающе вести! Это просто возмутительно!

Он уставился на Шуру тяжёлым взглядом, но она не то что не дрогнула — даже бровью не повела, только на коже выступили крошечные бисеринки пота.

— А я вас не понимаю. Хотите диалог вести, придётся языку меня обучить, — пожала плечами брюнетка и равнодушно отвернулась в сторону восходящего солнца.

Повисла пауза. Я так устала от этого жуткого давления, что мысли в голове ворочались с трудом. До меня наконец дошло, зачем Шура его провоцирует. Действительно, хочешь спорить — озаботься тем, чтобы оппонент тебя понимал. Предводитель янгвизоров перевёл яростный взгляд на меня и потребовал:

— Переведите ей!

— Я не могу, — честно простонала я.

Заклинание меня доконало! Сил хватало на что-то одно, и я решила потратить их на то, чтобы подыграть Шуре. Может, она знает, что делает.

Кажется, мы его довели. Ноздри расширились, из них со свистом вырывался воздух, лицо налилось кровью. Он обвёл нас ненавидящим взглядом и повёл рукой. Неимоверная тяжесть растаяла, развеялась в сухом пустынном воздухе. Если бы у меня были силы, я бы разрыдалась.

Хаарат шагнул к Шуре, одним рывком притянул к себе, а затем вцепился ей в голову.

Обучение языку в его исполнении кардинально отличалось от того, что делал Аршат. Но Шура выдержала поток ярости с достоинством. Когда предводитель наконец убрал руки от её головы, она выдала уже на общем:

— Благодарю за обучение, ван Ершас. Знаете, я тут подумала, что не пойду за вас замуж. Слишком уж вы несдержанный, — вздохнула она и лукаво улыбнулась

Как этот несдержанный сдержался и не надавал ей по заднице за такие выкрутасы — не знаю. Я бы в жизни не рискнула так бесить человека, в чьей власти мы находимся. Но нужно отдать должное — Шура своего добилась, языку он её обучил и теперь яростно выговаривал ей в лицо:

— Никогда не смейте меня перебивать, иначе…

Шура смотрела на него с настолько скучающим видом, что Хаарат поперхнулся словами.

— Иначе что? Оставите меня в пустыне без еды и воды? Было. Орать будете? Было. Будете бить? Было. Бросите прикованной на съедение диким животным? Было. Магией станете мучить? Было. Попытаетесь изнасиловать? Тоже было… Вы хоть к делу подойдите с фантазией, что ли, а если не можете, то не мохерьте мне мозги!

— Карсат! — рявкнул Хаарат, подзывая к себе подчинённого.

Молодой янгвизор дрогнул и выступил вперёд, сочувственно глядя на вас. Хаарат Ершас редко когда повышает голос, и в таких ситуациях даже фар старается с ним не спорить. Дом Ершас утратил свой статус всего два поколения назад, и Хаарату, его Первому сыну по праву рождения, до сих пор тяжело смириться с тем, что он вынужден работать на Дом Усалам и подчиняться его главе.

Он злится с самого утра и ничего не может с этим поделать. Это бессильная злоба умного и одарённого человека, жизнь которого пошла по неверному руслу. Он ненавидит пустыню. Ненавидит зачистки. Ненавидит бессмысленные смерти.

Хаарат Ершас даже обрадовался бы смерти Рьяши, её репутация давно вызывает у него отвращение, но дерзкое поведение Шуры становится последней каплей. Развестись он бы хотел, как никто, но не может этого сделать. Оттого и проводит время вдали от дома — даже обрыдшая пустыня предпочтительнее истеричной и въедливой жены. А та и рада стараться. Стоит ему вернуться хоть на пару дней — Ашмира из кожи вон лезет, лишь бы он уехал поскорее обратно. Ей гораздо комфортнее воспитывать дочек в одиночестве.

Он думает, как наказать вас за дерзость. Казнить? Высечь? Убить?

Твоя судьба в его руках.

Пожалуй, стоит отвернуться от тебя.

— Карсат, ты отправляешься в Архтан с этими невоспитанными девицами немедленно, доведи их до ближайшей шафиды и проследи, чтобы фидир обеспечил им самые паршивые условия из возможных! — раздаются вдалеке слова Хаарата Ершаса.