Глава 14, в которой мы попадаем в Архтан

Светлый портал закружился всполохами прямо перед нами. Я попятилась, пытаясь нашарить руку Алёнушки, но не успела. Нас мгновенно окружили и засунули в белое мерцающее пятно.

Следом за нами вышел тот парень, что расковал нас, и всунул мне в руки тетради. Мы вышли на небольшой мощёной белым камнем площади.

— Вы Карсат? — я оборачиваюсь к парню и хватаю его за руки.

Хватит полагаться на других! Что Шура, что Алёнушка делают только хуже! Надо думать головой, а не идти на поводу у эмоций! Пора брать ситуацию в свои руки!

— Да, — он попытался забрать руки из моих цепких пальцев, но не тут-то было.

У меня тоже есть ультимативное оружие! Нытьё массового поражения!

— Карсат, послушайте, я вас умоляю, — на моих глазах навернулись вполне искренние слёзы. — Пожалуйста, не усложняйте нам жизнь. Я понимаю, что мы сами виноваты в случившемся. Но мы так устали и измучились. Вышли в пустыне, едва смогли добраться до оазиса, чуть не умерли от голода и холода. Карсат, прошу вас, сжальтесь над нами! Отведите нас в Школу Магии…

— Я не могу, — сдавленно ответил парень. — Даже если бы захотел, то не смог бы! Школа Магии в Минархе, в столице. У меня банально не хватит сил, чтобы открыть портал туда, а потом вернуться в отряд. Вам не стоило злить вана Ершаса. Он редко когда выходит из себя, но если уж выходит…

— Тогда отпустите нас, — я крепче сжала его руки и умоляюще уставилась в молодое приятное лицо.

Карсат колебался. Закусил губу, скорбно сдвинул брови, жалостливо посмотрел на меня.

— Это вам ничем не поможет! Вас сразу же поймают и приведут в ближайшую шафиду. Понимаете, за каждого фидийца-уклониста, приведённого фидиру, положена награда. Никто не откажется от денег! — отчаянно ответил он.

Я сжала губы и молча роняла слёзы.

— И что же делать? Нас отправят на соляные копи? — я вложила в голос всю боль и надрыв, которые были в душе.

— Нет. Я… я не буду передавать слова Хаарата Ершаса фидиру. Даже если он меня накажет, то переживу. Вы правы, Минхатеп действительно был к вам суров. Я не могу изменить наших законов, но могу не подчиняться жестоким приказам, — он сжал мои руки в ответ. — Пойдёмте.

Карсат потянул нас к небольшому отдельно стоящему белёному домику. Два пыльных окошка, входная дверь, серое каменное крыльцо — всё какое-то казённое и неприглядное. Рядом несли караул четверо одетых в серое мужчин с отсутствующим выражением на лицах — столь ненавистные янгванам охранки.

Внутри было мрачно, за одним из трёх больших столов сидел грузный молодой мужчина и с причмокиванием пил куниву из большой чашки. От сладкого аромата закрутило в животе. Захотелось есть. Чуть позади меня замерли Шура и Алёнушка. Первая с вызывающим видом, а вторая — с побитым. Лишь бы только им хватило мозгов помолчать.

— Ожидайте! — раздалось повелительным тоном.

Фидир, одетый в роскошный чёрный бархат, даже не поднялся нам навстречу. Так, мазнул взглядом и небрежным жестом указал на обитую потёртой кожей лавку у входа. А сам продолжил пить куниву.

Мы сидели и ждали, слушая хлюпающие звуки. Фидир поднял со стола книгу и погрузился в чтение. Толстые пальцы закрывали название на обложке, поэтому я могла только предположить, что он там читает. «Десять привычек эффективного бюрократа», «Пособие для чиновников по унижению граждан», «Как сделать одолжение другим одним фактом своего существования», «Руководство коррупционера: Их нетерпение — Ваше благосостояние», «Настольная книга успешного мздоимца»?

Карсат смотрел на развалившегося в кресле фидира с нескрываемой брезгливостью. Со мной взглядом старательно не встречался и вообще стыдился происходящего. Постепенно щёки парня налились румянцем, а потом некрасиво покраснела шея. Янгвизор поднялся на ноги и принялся расхаживать по шафиде, пытаясь обратить на себя внимание фидира. Завёрнутый в бархат толстяк даже подбородками не колыхнул — с наслаждением читал и даже зашуршал бумажными фантиками, разворачивая конфеты.

— Видите ли… — начал было Карсат, но его тут же прервал властный голос.

— Ожидайте приёма!

И мы ожидали. Я повернулась к девочкам и строго прошептала:

— Не смейте больше никого лечить или задирать без спроса! Отныне решать все вопросы буду я!

Тем более что в рукаве у меня был козырь, который, как я надеялась, поможет отсрочить отработку фидий хоть на какое-то время.

Шура вспыхнула и начала буравить меня огненным взглядом. Наивная! Это она не жила с моей бабушкой, учительницей математики и ответственной партийной работницей в прошлом. Вот кто умел смотреть приказами и вызывать родителей в школу одним поворотом головы. Тяжёлый взгляд я выдержала с достоинством. Кажется, огневичка от меня этого не ожидала. Но что поделаешь, ей доверять наше будущее было нельзя, как показала практика. Слишком уж она лиха на расправу и скандал.

Алёнушка притихла и сидела, растирая ноги. Если так разобраться, то, возможно, мы оказались тут по её вине, а не по Шуриной. Но уж точно не по моей. Хорошо, что Карсат оказался совестливым парнем и не станет пихать нас в адово пекло соляных шахт. Не станет же?

Наконец, фидир допил куниву, доел конфеты, смачно причмокнул и с тяжёлым вздохом убрал книгу.

— Что у вас? — небрежно спросил он.

— Девушки-фидийки. Не могут внести оплату. Им бы подобрать какую-то хорошую отработку, а мне — вознаграждение, — невнятно проговорил Карсат.

Я почувствовала себя коровой, которую хозяин продаёт в «хорошие руки» и для отчистки совести просит на мясо пускать не сразу.

— Три магички? — небольшие заплывшие глазки осмотрели нас с ленивым интересом, остановившись на целительнице. Та в ответ закашлялась и пошла красными пятнами. — И что ж, прям некому фидию за таких красоток внести?

— Они не местные, тихеррянки. Вышли из портала случайно прямо посреди янгвы, денег у них, сами понимаете, нет. Но способности неплохие, особенно у красноволосой, — нахваливал нас Карсат.

Шура открыла была рот, чтобы сказать какую-то колкость, но тут же его захлопнула под моим взглядом. Хватит, наболталась уже с ваном Ершасом.

— Вижу, вижу… Ладно, вот ваше вознаграждение, — фидир достал из какого-то сундука деньги и принялся складывать монетки в полотняный потрёпанный мешочек. — За всех троих.

Задрапированный толстяк потянулся вперёд и положил деньги на дальний от себя край стола, перед переминающимся с ноги на ногу янгвизором.

— А по отработке что? Девушки же не виноваты, что произошёл сбой в портале… Хотелось бы для них чего-то попроще. Чтоб не бордель хотя бы… — Карсат взял мешочек и нервно потрепал завязки.

— Что вы, ван янгвизор! Разве можно? Не переживайте! Пристроим их в лучшие руки! Будут жить и радоваться, как ящерки на солнце греться! — добавил умильности в голос фидир. — Я сам лично займусь тем, чтобы устроить их судьбу самым наилучшим образом!

Грузное тело поднялось из-за стола во весь немалый рост, а на лице расплылась сытая и довольная улыбка.

— Слово фидира!

Карсат посмотрел на меня с облегчением и улыбнулся.

— Вот видите, Вероника. Не всё так плохо. Вот, возьмите, — он неловко сунул мешочек с деньгами мне в ладони.

— Но как же? Вас не накажут?

— Что вы! Если только немного. Максимум — плетей дадут, — улыбка молодого янгвизора стала виноватой. — Вы простите, Вероника, но мне нужно возвращаться. И удачи вам всем!

— Спасибо, Карсат! — я отчаянно сжала его руку.

Он бросил прощальный взгляд на нас, на секунду задержав его на целительнице, и вышел из шафиды.

Я ошеломлённо посмотрела на девочек. Нет, не все янгвизоры такие сволочи, какими рисовал их Масар. Хотя в то, что есть всякие, я верила с лёгкостью. А в остальном — всё как в любой гражданской войне. По обе стороны баррикад и хорошие люди, и плохие, и у каждого своя правда.

Шура ободряюще улыбнулась и незаметно показала «класс!». Алёнушка, наверное, уже мысленно возносила благодарности господу. Я неверяще сжала мешочек с монетами в руках. Деньги! Какое счастье, что у нас теперь есть деньги! Как же страшно быть нищей оборванкой!

— Итак, прекрасные риваны. Молодые, юные, одарённые, — ласково проворковал фидир. — Мы такими не разбрасываемся. У меня и договорённость есть с нужными людьми. Вы подождите тут, я скоро вернусь! И имейте в виду, — его голос враз утратил умилительные нотки, — посмеете хоть пикнуть против — сгною в самом паршивом борделе!

Отпрянув, мы поверили в угрозу сразу и безоговорочно.

— Вижу, что вы прониклись. Прекрасно!

— Подождите!

Я попыталась его остановить, но с неожиданной для его комплекции прытью он выскочил из-за стола и засеменил к выходу. Мы даже мяукнуть не успели, как за ним закрылась дверь. Ключ повернулся в замочной скважине снаружи, и мы остались втроём.

— Интеллект, ты молодец. Умеешь на жалость давить! — обрадованно стиснула меня в объятиях Шура. — Прям чётенько развела пацанчика на бабки!

Я смутилась.

— Ничего я не разводила, он сам…

— И это самый грамотный развод, когда он сам! — горячо закивала огневичка. — Ну ты прям звезда! Не зря драмкружок вела!

Я хотела было возразить, но не стала. Это заслуженная похвала! Я умудрилась вывернуться из удушающего хвата дурных обстоятельств. Проскользнула между Сциллой и Харибдой, да ещё и денег раздобыла. Сердце, конечно, сжималось при мысли, что за добрый поступок Карсату теперь дадут плетей, но…

— Я помолюсь, чтобы за его деяние Господь ему воздал, — словно прочла мои мысли Алёнушка.

И стало как-то легче, хоть умом я понимала, что молитвы не работают. Ведь повлиять на ситуацию они никак не могли, но легче почему-то всё равно стало. Я счастливо обняла подруг. Да! Пусть я бы их сама никогда бы не выбрала, но за эти тяжёлые дни они стали мне родными, несмотря на все свои недостатки. Мы смеялись, глядя на чумазые лица друг друга. Это была наша маленькая победа, почти такая же важная, как пойманный каяназ и вылеченная Шурина нога.

Радоваться пришлось не очень долго. Фидир вернулся довольно скоро. Мы к тому моменту отряхнули песок с одежды, оттёрли друг другу грязь с лиц, заплели нам с Алёнушкой косы, а Шуре пригладили волосы. Хотели произвести на потенциального работодателя самое лучшее впечатление.

— А вот и они, — раздался ярмарочный голос фидира.

В открытую дверь вошли шестеро мужчин самого разного возраста. Седьмым, замыкающим, шёл сам толстяк в чёрном бархате. Не человек, а торт с нарочито сладкой глазурью. Перед пришедшими он пел соловьём-перекормышем:

— Посмотрите. Здоровые, крепкие, зубы все на месте. Высший сорт! Таких бутузов нарожают, диву дадитесь.

Стоп! Что?!

— А какие дары! Огневичка! — фидир картинным жестом показал на Шуру. — Перси будто дыньки наливные. А в постели ураган, небось. Все знают, как огненные девы охочи до любви! Девятьсот.

Раздались понимающие смешки. Я почувствовала, как Шура напряглась

— А вторая! Истинная варварка! Свежая и горячая, как булочка из печи. Мягкая, спелая, сдобная. Такую одно удовольствие по ночам мять! — толстяк хлопнул в ладоши и раскатисто добавил: — И какой талант Тьмы! Сильнейший! Ваши наследники будут вхожи в Дома! И прошу-то всего тысячу золотом. Где такую ещё возьмёшь?

— А блёклая? — с любопытством спросил седеющий представительный мужчина в летах.

— Сотню, — поскучнел фидир. — И с торгов она уходит первая. Или за две тысячи сразу троих.

— Двух первых я бы взял, но третья-то неликвид! — возмутился крепкий мужик с широкой линией бровей, плавно переходящих в окладистую бороду.

— Нет, погодите! Что значит «взял бы двух первых»? — взбунтовался приземистый одетый в чёрный шёлк мужчина. — Даю две с половиной за всех троих.

— Две семьсот! — выкрикнул бородатый.

— Три! — вмешался худощавый парень, жадно разглядывавший меня.

— Ван фидир, позвольте узнать, а что именно вы здесь продаёте? — вежливо улыбнулась я. — Не помню, чтобы мы с подругами дали согласие рожать кому-то наследников…

Толстяк подошёл ко мне вплотную и уничижающим взглядом посмотрел сверху вниз.

— А у вас выбора нет, ривана. Либо в наложницы, либо в бордель, — ласково ответил он.

— Выбор всегда есть, — тихо, но твёрдо ответила я. — Вам стоило сначала уведомить нас о своих планах и расспросить, а уже потом пытаться продавать, как рабынь. Мы — не ваша собственность, чтобы вы так поступали! Вы не имеете права так поступить, потому что…

— О, я имею все права! Если у тебя есть хоть какие-то мозги, то ты должна понимать, что лучше раздвигать ноги перед одним мужиком, чем перед сотнями, — процедил фидир. — Вы в моей полной власти, и я решу, что с вами делать!

— Эй, толстый! — Шура подкинула в руке огненный сгусток. — А ты берега не попутал? Тебе зад подпалить, чтобы ты у себя там в списках нормальную вакансию нашёл?

— Эээ, нет. Таких строптивых и бесплатно опасно брать, — протянул худощавый, поцокал языком и вышел из торгов и из шафиды.

— Ты угрожаешь фидиру при исполнении? — елейно пропел толстяк, глядя на Шуру.

Та бросила неуверенный взгляд на меня. Но поздно. Фидир уже завёлся.

— Да выслушайте же меня! — воскликнула я.

— Полторы тысячи за всех. Имейте в виду, что они тихеррянки, родственников и покровителей у них нет, делать с ними можно всё что угодно. Всё что угодно, — зло подчеркнул фидир.

— Риваны, — примирительно начал бородач. — Вы поймите, никто вам зла не желает. Просто такая уж штука жизнь, что у каждого в ней свой интерес. Мне бы вот наследничка сильного, да такого только от сильной магички и получишь. Сам-то я не маг. Но разве ж я буду обижать? Нет. И ухаживать буду, как полагается. Ван Баяне́н верно говорит — уж лучше в доме при поддержке, чем в борделе. Зачем себя калечить гордостью своей? Родила — и будь свободна. Мы и компенсацию обговорим, я ж не зверь какой.

Я смотрела на него и с ужасом понимала, что он действительно считает себя вполне приличным человеком. А что хочет купить наложницу и принудить её рожать наследников, так это ж разве недостаток? Я лихорадочно пыталась сообразить, как выбираться из этой паршивой партии, в которой жизнь раздала мне такие отвратные карты.

Я набрала воздуха в грудь, чтобы выдать заготовленную речь.

Возможно, мой маленький козырь сработал бы. Возможно, он обеспечил бы нам несколько месяцев свободы. Мы никогда этого не узнаем, потому что пока я соображала, как вырулить из этой ситуации, Шура громко и чётко сказала:

— Да я лучше сдохну, чем лягу под кого-то из вас, сявых тварей!

Пространство налилось жаром. Стол затрещал, вспыхнули бумаги, задымился бархат на фидире.

— Нападение! — заверещал толстяк и бросил в нас какую-то магическую пакость.

Огненный щит взметнулся перед моим лицом и прикрыл от атаки. Шура щедро плеснула пламенем в ответ. Алёна окутала нас водяным облаком, и я на секунду ослепла в белой пелене. Раздались крики, хлопнула дверь, завыл кто-то на полу.

В помещении ввалились охранки. Алёну одним ударом вбили в стену, она сползла по ней и хватала воздух ртом. На полу слизняком корчился обожжённый фидир. Адский зной навалился сверху, Шуру теснили сразу трое. Один взмахнул палашом и получил ворох горящих брызг в лицо. Второй сделал подсечку и занёс руку для страшного удара…

— Да чтоб вы провалились! — зло выдохнула я.

И тут не выдержали перекрытия — пол с треском просел. Тяжёлый стол упал набок, придавил плечо фидира, троица в сером ухнула вниз по пояс — доски под их ногами подломились и теперь держали охранков в плену. Шура с размаху заехала одному стопой по голове и тот обмяк, упав лицом в деревянную щепу. Из шафиды с криком прорывался бородач. Ему помешал низкорослый — они застряли в проёме и яростно изрыгали ругательства. Изнутри их подпихивали ещё двое, а на меня пёр охранок со светящейся плетью в руках.

Он замахнулся и хлестнул, я едва успела отпрянуть. Сзади к нему подскочила Шура и поддала под сгиб ноги. Охранок потерял равновесие и упал на колени, но плеть не выпустил, замахнулся для второго удара. Шура развела руки и со смачным хлопком саданула ему по ушам. Он взвыл и схватился за голову. Алёнушка захрипела у стены.

Один из застрявших в полу охранков швырнул в Шуру сгустком Тьмы. Брюнетка с шипением ответила всплеском Огня. Магия взревела и запузырилась в центре комнаты. Фидир дёрнул ногой и подсёк бы Шуру, но та ловко прыгнула ему на толстый живот, оттолкнулась и тут же взмыла в следующем прыжке. Приземлилась рядом с застрявшим в полу охранком и двинула ему коленом по лицу. Другой успел метнуть нож ей в бедро. Кинжал вошёл по рукоять, Шура с криком вырвала его из ноги и метнула в хозяина — лезвие пролетело мимо и звякнуло об стену. Брызнула штукатурка.

Я кинулась к Алёне, та уже светилась магией, а на губах выступила кровь. Что с ней? Пока я соображала, как помочь, Шура нашарила на полу палаш и с размаху рубанула одного из охранков. Раздался хрипящий крик.

Покупатели рабынь наконец прорвались на свободу, и снаружи послышался дикий вопль.

— Валим! — заорала Шура.

Я подхватила Алёнушку под руку, но не успела поднять — нас сковала мощнейшая тёмная сеть.

В помещение не торопясь вошёл холёный мужчина лет сорока пяти. Он окинул внимательным взглядом валяющиеся на полу фигуры и властно спросил:

— Что здесь происходит?

***

Хунир Усалам пришёл карать.

Он терпеть не может бунтовщиков, его ответ на любую непокорность — жестокое подавление в назидание другим. Его боятся и ненавидят. Ему не всегда смеют перечить даже равные, потому что он не прощает обид.

Но он умён, расчётлив и холоден разумом. С ним можно договориться, если найти убедительные аргументы. Хунир Усалам — из тех, кто способен услышать противника даже в споре. Поможет ли это тебе?

Сейчас любая вспышка противостояния с охранками и фидирами для него — факел, подносимый к стогу сухого сена. И он пришёл избавиться от проблемы, которую ты создала. И показать остальным, насколько опасно восставать против Дома Усалам. А для этого ему нужно показательно вас казнить.

Твои целительница и воительница ничем тебе не помогут, они не в силах противостоять Хуниру Усаламу. Во всём мире на это способны лишь единицы.

И он пришёл карать тебя, Вероника.

Оставайся же одна.