Глава 20, в которой мы проводим ещё один ритуал

Скрипнула дверь, Джасир влетел в темницу быстрым шагом и стремительно подошёл к нам.

— В поместье появился Ирихан. И не один, а с Аринумом и какой-то девчонкой. Нам бы с Ириханом потолковать, разведать почву, потому что появилась у меня странная мыслишка по поводу Вероники, — Джас обращался к брату, но взгляд то и дело возвращался к Шуре. — Я оставил Фарая на Эшерского. Помнишь того шемальянца, который возле него последнее время отирается? Хоть какая-то польза от него будет. Хунира в последний огонь уже проводили.

— У нас тоже есть пара занятных идей, — поднялся навстречу старший Саян. — Я тебе нужен?

— Да! Иначе разговора не получится, и мы с кузенами опять драку устроим. Хварид, останешься с девочками? Только никуда от них не отходи! — горячо воскликнул Джас.

— Да чай не дурак, — пробасил в ответ водник. — Идите. Постарайтесь убедить Ирихана пройти ритуал на совместимость с Вероникой. От этого будет понятно, в какую сторону плясать дальше.

— Непременно. Думаю, что Ирихан заинтересуется ею в любом случае. Кстати, я вызвал сюда Ривая. Имей в виду.

— Это правильно, я тоже хотел, но отсюда из темницы не докричишься, — кивнул бородач. — Идите. Когда прибудет отец, то отправляйте его прямиком сюда. Я сам введу его в курс дела и обрисую перспективы. Про твою пару, конечно, говорить не стану. Только про свою.

— Договорились. Но сначала — разговор с Ириханом. Шура, не скучай, я вернусь, как только смогу. Если что, никому о нас не говори, если будут впрямую спрашивать, то увиливай. У меня немало врагов, нельзя им в руки такие козыри давать. Всё поняла? — он притянул девушку к себе и заглянул в глаза. Шура кивнула, и он неохотно её отпустил. — Кстати, вот вам время скоротать.

Джасир положил на стол небольшую деревянную шкатулку и увёл брата. Мы остались вчетвером.

— Это тридцатка. Игра такая. Научить? — с надеждой спросил Хварид.

— Если честно, то мне пока не до того… — ответила я, потирая виски. Голова начала нещадно болеть, а в глаза словно песка насыпали. — Слишком много всего навалилось…

— Может, вы хотите вздремнуть? Ложитесь, я покараулю, — охотно вызвался Хварид.

Наверное, подумал, что со спящими ему будет проще — меньше неловкого молчания.

— Я лягу, — тоненько ответила Алёнушка и бледной тенью скользнула к постели. — Извините. Устала.

Она устроилась на тонком матрасе и свернулась калачиком. Хварид посмотрел на это с такой тоской, что стало его даже жалко.

— А я хочу искупаться, — поднялась я. — Шур, а вы откуда одежду взяли?

— Из той сумки, там её полно. Выбирай что хочешь, — ответила огневичка.

В смысле полно? Там сумка размером с книжку, какое «полно»?

Я ушла в ванную. Мне требовалось побыть в одиночестве и разложить всё по полочкам. Рассуждения Драхира, конечно, были хороши, но что он может понимать в божественных-то планах?

И потом, что это за боги такие?

Ну надо тебе что-то конкретное — возьми да прикажи: «Отмените фидии!». Тут уж любой Усалам подчинится, божественная воля как-никак.

Неужели боги действительно есть? В это верилось с трудом.

Стянула с себя опостылевшие тряпки и пустила воду в бадью. Водопровод. Я целовать готова была кран с тёплой водой, несмотря на все обстоятельства. Он словно символизировал, что нормальная жизнь возможна даже тут. Запоздало подумала о предложении Джаса открыть портал в Тингай. Почему туда? Почему не в наш родной мир? Нужно будет спросить.

Погружаясь в тёплую, едва солоноватую воду, я вдруг вспомнила, как сильно не хотела, чтобы моей парой стал Драхир. Да что я тогда понимала! Уж лучше он, чем Фарай, отца которого я убила. Или Ирихан, убийца и каторжник. Память услужливо подкинула воспоминание — слова Масара об Ирихане, любящем развлекаться сжиганием янгванов заживо. Какой же надо быть дурой, чтобы отказаться от нормального, порядочного мужчины из-за внешности! А с другой стороны — не ложиться же в постель с ним только потому, что он порядочный? Этого тоже мало! Должны же быть чувства!

Неужели совсем нет надежды, что моя пара — Рембар? Или кто-то другой, чьих родственников я не убивала и кто сам не развлекается такими вещами?

Но где-то в глубине души я уже знала ответ. Знала не столько потому, что меня убедил Драхир. Просто когда Фарай сбежал по ступеням вниз, что-то дрогнуло в груди.

Но как же быть? Разве я бы смогла простить такое на его месте?

Нет, никогда… Представить, что кто-то, пусть случайно, убил мою мать… Допустим, сбил машиной. А я бы в него влюбилась и жила бы с ним? Невозможно. Просто невозможно…

Неужели боги настолько жестоки?

Я скорчилась в неудобной ванной и разрыдалась. Теперь, когда меня никто не видел, я могла реветь хоть до кровавых соплей, и Шура мне не указ. Но на полноценную истерику банально не хватило сил. А потом вдруг подумалось — да к чёрту слёзы. Если боги так распорядились, значит, что-то в этом Фарае для меня есть. Как в Джасе для Шуры.

Поднялась, спустила воду и с наслаждением натёрлась мылом. А потом ополоснулась чистой водой. Надо сосредоточиться на простых жизненных радостях, пока они есть. Купание, вкусная еда, сон. Я никогда их не ценила. Всегда воспринимала как само собой разумеющееся, а ведь они — благо и вершина нашей цивилизации.

Закончив, вытерлась пушистым полотенцем. Чистая стопка с ними обнаружилась возле сумочки, а рядом лежали расчёска, какая-то бутылочка и баночка с кремом. Я отвинтила металлическую крышку и вдохнула резкий цветочно-пряный аромат. Крем! Зачерпнула и щедро намазала руки до локтей. Как же высохла кожа в пустыне!

Нанесла крем на щёки и нос, и тут руки безумно защипало! В панике я принялась смывать странный крем, и тут же засаднило лицо. Включив сильный напор, я подставила щёки под воду. К счастью, гадкое зелье смылось быстро. Но вместе с волосами! Я с недоумением оглядела абсолютно лысые предплечья и с ужасом посмотрела на себя в зеркало. К счастью, густых зарослей на носу и щеках у меня не было, поэтому мой вид не пострадал. А до бровей и ресниц дело не дошло. И тут я вспомнила, что Шура-то щеголяла голыми ногами без волос!

Повертев в руках злополучный крем, нашла на обратной стороне надпись крошечными буковками: «Избавление от волос. Нанести, подождать три вдоха и смыть водой». Я рассмеялась с нервным облегчением. Пронесло!

Залезла в крошечную сумочку, что передал Джасир. И почему я только не сделала этого раньше? Внутри было огромное пространство, просто заваленное разными вещами. Тут и разные баночки, и стопки одежды, и даже обувь. Интересно, почему Шура ничего не обула? Не нашла свой размер? Вся одежда была разноцветной, всевозможных фасонов, размеров и материалов — будто кто-то опустошил скидочную полку в магазине. Если не считать белья. Видимо, это изначально более элитный товар, поэтому его шьют сразу тёмных оттенков и определённой модели. Несколько чёрных шёлковых шортиков я обнаружила в небольшом полотняном мешочке.

Выудила первое попавшееся голубое платье, выбрала бельё и достала всю обувь. Понятно, на мой размер не было ничего, всё какое-то большое, словно на мужскую ногу. Зато обнаружились зубная щётка, порошок в баночке, щипчики для бровей и ножницы! Я постригла ногти! Какое счастье! Какое невозможное счастье — иметь чистые подстриженные ногти!

Крем от волос я тоже применила, на этот раз по инструкции. В бутылочке оказался благоухающий лосьон для тела. Я расчесала вымытые волосы, оделась в чистое и завернулась в тёплую уютную кофту. Ноги за месяц невольного робинзонства огрубели и холода не боялись, но я всё равно с наслаждением натянула на них высокие гольфы. В сумке нашлось несколько покрывал, я захватила их все.

Вышедшая из ванной девушка была уже не мною — пусть измученная и уставшая, но сытая, чистая и планирующая спать не на полу, а на целом постаменте, который при достаточном количестве фантазии можно было бы даже кроватью назвать. В камеру вернулась какая-то незнакомка, которая умеет говорить «нет», может убить одним словом и является частью хитроумного божественного плана…

На одном постаменте уже сопела Алёнушка. Я укрыла её и повернулась к огневичке.

— Ты спать будешь? — спросила я брюнетку, зевнув.

— Нет пока. Посижу с Хваридом, дождусь Джаса, — отозвалась Шура. — Ложись. Мы разбудим, если что.

Думала, что буду ворочаться, но стоило только лечь и закрыть глаза, как я вырубилась и утонула во сне без сновидений.

Не знаю, сколько я спала. По ощущениям — минуты две, а по свету не определить. Из омута сна выдернули мужские голоса.

— Какого иррета ты вообще тут делаешь? — рычал Фарай.

— Я наблюдатель от Дома Сакур. Слежу за расследованием и законностью применяемых методов, — пробасил в ответ Хварид.

— Я хочу её допросить! Я имею право! — продолжал злиться Усалам.

— Да, но не с Молотом Правды. От второго подряд заклинания у неё мозги спекутся, и допросить уже никто не сможет.

— Лучше не мешай мне! — пригрозил разъярённый тёмный маг.

— Смотри, Фарай. Джасир мне сказал охранять, я и охраняю… А почему — это уж ты с ним разбирайся. Обидеть девочку я не дам. Колдовать тут ты особо не сможешь, а в рукопашную шансы у тебя против меня невелики. Да и полезешь с дракой — Дом Сакур откажется от услуг Дома Усалам. Это я тебе гарантирую.

Я замерла, делая вид, что ещё не проснулась.

— Зачем тебе это? Только и умеешь исполнять указания Джаса! Неужели ты настолько глуп, что не видишь, что он тобой управляет?

— Ну, не всем умными-то быть, Фарай, — успокаивающе пробасил бородач. — Такие дела… Но ты про Джаса зря плохо думаешь. Да, он своего не упустит, но есть у него такое качество — умеет он найти решение, для всех выгодное. И пока такое не отыщет, не успокоится. При его положении мог бы и давить, и заставлять, и шантажировать. Но не такой он человек. Он отыскивает общую выгоду, Фарай. Так что ты послушай его, послушай. Джаса и фар не стыдится выслушать, и тебе незазорно. Оттого все и любят с Домом Саян дело иметь, никто обиженным не остаётся. Вот я и учусь у него, Фарай.

— Не надо мне зубы заговаривать! Время сыпется! Отойди!

— Не могу, Фарай, никак не могу, — тяжело вздохнул Хварид. — Ты успокойся, сядь. Я её разбужу, она сама всё расскажет. Ты маг сильный, фальшь почувствуешь в любом случае.

Я поднялась с постели, потёрла глаза и зачем-то распустила волосы, перекинув их на грудь. Опасливо подошла и села напротив Фарая за стол, потупив взгляд.

— Меня зовут Вероника. Я с Тихерры. Это мир, где магия есть лишь в легендах и книгах…

Я нарочно начала рассказ издалека. Ведь чем лучше он меня узнает, тем больше шансов на сочувствие. Когда я дошла до момента с убийством Хунира, слёзы на глаза навернулись сами собой. Но я не позволила себе разрыдаться. Подняла глаза на Фарая и искренне проговорила:

— Простите меня, Фарай. Это всё — трагическая случайность. Я не хотела никому причинять вред.

Усалам слушал, стиснув челюсти. На и без того резко очерченных скулах проступили желваки. Взгляд чёрных глаз — тяжёлый и устрашающий — не отрывался от меня ни на секунду. Но враждебности в нём поубавилось.

Фарай молчал, замолчала и я. Рядом со мной села Шура, и я сжала её руку, надеясь, что она не станет лезть. Проснувшаяся Алёнушка побоялась оказаться рядом с Фараем и устроилась от него на расстоянии, хоть ей и пришлось сесть возле Хварида.

Мы молчали долго.

— Ты всё равно виновна в убийстве отца и будешь казнена, — наконец вынес свой вердикт Фарай. — И я всё равно допрошу тебя завтра, чтобы исключить возможность лжи.

Он поднялся на ноги, чтобы уйти, но в этот момент в камеру ввалились Джас с Рахом, потрёпанные и побитые. У старшего из братьев под глазом наливался синяк, у младшего был разбит нос.

— Фарай, нуфно погофорить! — прошепелявил Джас, и я с ужасом поняла, что у него выбиты передние зубы.

Шура привстала, вокруг резко стало жарко, но она бросила взгляд на Фарая и сдержалась. Села обратно. Молча смотрела, как братья приближаются к нам.

— Ффарид, помоги! — вытаращился на бородача Джасир.

— А чего я сделаю-то? — вытаращился в ответ Хварид. — Я ж не целитель!

Джасир выразительно перевёл взгляд на Алёнушку, и та сжалась на месте. Водник понятливо кивнул, наклонился к блондинке и что-то зашептал ей на ухо. Оба поднялись, а Джас, наоборот, сел и выставил вперёд заляпанную кровью ладонь с двумя зубами. Я поскорее отвела взгляд, чтобы не начало мутить.

— Фарай, может, мы наверх поднимемся? — неуверенно спросил бородач. — Тут измучаешься его лечить…

— Вы можете хоть вообще выметаться, а преступницы останутся в темнице. Или ищите лекаря в городе, в поместье его нет, — ядовито ответил Фарай.

Хварид вздохнул, с укоризной посмотрел на Усалама и сказал:

— Ну ты их воткни как-то сам, а дальше уже…

— Не надо сам. Дайте я попробую, — уверенно остановила их Алёнушка. — Сейчас, только руки вымою!

Она исчезла в ванной, а Джас посмотрел на Фарая.

— Фафный рафгофор, чефно!

Фарай посмотрел исподлобья и скрестил руки на груди.

— Так и подмывает выбить ещё парочку.

— Фофрофуй при флуфае, — невнятно ответил Джас и затих.

Вернулась Алёнушка, не дрогнувшей рукой взяла зубы и принялась их вставлять. Младший Саян ни пикнул. Шура шумно вздохнула и пробормотала:

— Карательная стоматология Карастели…

Когда механическая часть операции была закончена, началась магическая. Хварид встал позади целительницы, взял её маленькие ладошки в руки так, чтобы их указательные пальцы соприкасались, и принялся чертить какой-то знак. Но магия не поддавалась… Красивая голубоватая петля, чуть начав вырисовываться, рассыпалась в воздухе.

— А если вот так? — Алёнушка наложила руки на лицо Джаса, и в него хлынул нежно-бирюзовый свет.

Когда поток магии иссяк, Джас пошевелил разбитым носом, потрогал верхнюю губу и вынес вердикт:

— Пойдёт. Если эти не приживутся, новые потом отращу у целителя. Итак, Фарай. Прости за вид, мы в твоём гостеприимном Доме встретили своих дорогих кузенов Ирихана и Арина. Радость от встречи была настолько велика, что пострадала одна из комнат. За разбитое окно и прочий беспорядок приношу свои глубочайшие извинения и внесу компенсацию сегодня же. Пусть твой казначей отправляет счёт. Но сейчас это не самый важный вопрос на повестке. Видишь ли, Фарай, до меня окольными путями дошло одно прови́дение. И содержание у него довольно мутное, но из него можно заключить, что Вероника может быть твоей Истинной парой.

Фарай резко повернулся ко мне и впился в лицо чёрными от гнева глазами.

— Я знаю, что звучит это маловероятно, но, сам понимаешь, проверить необходимо.

— Нет! — выдохнул Усалам.

— Можем не проверять, конечно. Опять же, есть вероятность, что я ошибся. Такое тоже бывает, да, Рах? Помнишь, семь лет назад я сказал, что сегодня точно будет дождь, а он только на следующий день начался?

— Было дело, — усмехнулся в усы Драхир.

— Но хорошо бы проверить, — продолжил мягко настаивать Джасир. — А то казнишь свою Истинную, даже не зная…

— Она убила моего отца!.. — со злым негодованием пророкотал Фарай.

— А боги — такие шутники. Одно заберут, другое дадут. Но нам бы для начала знать, Фарай. Сам понимаешь, для ритуала нужна добровольно данная кровь, иначе результат будет недостоверным. Что ты предпочитаешь — иметь полную картину происходящего или действовать на ощупь, с завязанными глазами? — вкрадчиво спросил Джасир.

— Она не может быть моей парой! Ты всё это придумал, чтобы… — Фарай замолчал, гневно глядя на Джасира.

— Что придумал? Истинность? Зачем мне придумывать такую глупую ложь? Её же элементарно проверить! А если Вероника — не твоя пара, так это же упростит задачу. Но знать надо, а? Или ты предпочтёшь не знать? Откажешься от усиления, которые послали боги? А оно бы тебе очень пригодилось, Фарай… Смерть Хунира — удар по Дому Усалам, в городе уже начались дезертирства среди охранков… Сила лишней не будет, а для этого лучше бы знать, Фарай… Лучше бы знать…

Голос Джаса проникал внутрь, как наркотический газ. Я даже вытянула руку вперёд, настолько сильно сама хотела знать, ошиблись они или нет.

— Откуда ты вообще можешь знать такие вещи?

— Прови́дение. Вероника, скорее всего, предназначена главе Дома, будущему или настоящему. Но не мне, не Раху и не Хвариду, это мы уже проверили. И я думаю, что тебе. Но, возможно, Рембару. Или Арху Бахару. Ты представляешь, какая ценность у тебя в руках, Фарай? Ультимативный козырь. Но нужно знать, как его разыграть… Нужно знать…

— Тогда я проверю сам! Уходите!

— Нет, Фарай. Если я прав, то нам предстоит очень долгий разговор. Если она твоя пара, то мы всё равно об этом узнаем. А если нет, то будем вместе думать, как повернуть ситуацию себе в плюс. Ведь казнить никогда не поздно, правильно? Вот только смерть — дело необратимое, и нужно хорошенько взвесить все варианты, прежде чем решаться на такой шаг.

Фарай резко выхватил из ножен кинжал и резанул себя по предплечью. Кровь брызнула на стол неровной дорожкой из капель. Меня замутило. Я протянула руку Раху, так как доверяла ему больше остальных.

— Нет! Я сам.

Я хотела возразить, что нельзя использовать один и тот же окровавленный кинжал, но он уже схватил меня за руку и полоснул лезвием по ладони. Боль оглушила, я едва сдержала крик. Кровь выплеснулась на стол, я вырвала раненую ладонь из ставших скользкими пальцев Фарая и прижала к груди. На светлом платье тут же расползлось багряное пятно. На глаза навернулись слёзы.

Фарай тем временем произносил ставший уже знакомым речитатив. От вида крови замутило окончательно. У меня даже голова закружилась, показалось, что не хватает воздуха.

Усалам закончил и пристально глядел на стол.

Все взгляды были обращены туда, кроме моего. Я наблюдала за красивым лицом Фарая, боясь прочитать на нём ответ. И снова, как несколько часов назад, я больше всего на свете хотела, чтобы моей парой оказался не он…