Глава 21, в которой мы узнаём, чья я пара

Видимо, желание было только одно, и я его уже потратила… Кровь на столе сначала собралась в идеально круглое тёмно-бордовое озерцо, а потом почернела, проступая семиконечной звездой.

Фарай поднял на меня взгляд, полный гнева, неверия и злого отчаяния.

— Вы это подстроили!

— Ага, конечно. С богами договорились, всё лишь бы тебя позлить. Теперь сядь, Фарай. Хлебни вина и успокойся. Эмоции — дурные советчики в любом деле, но ты это и сам знаешь. Ты же глава Дома, Фарай. Ты должен всегда исходить из интересов Дома Усалам. Сначала они — а потом уже личное. Это тяжело, не спорю. Я тебя в этом понимаю, как никто, — сочувственно вздохнул Джасир. — Иногда приходится так себе на горло наступать, что в зеркало невозможно смотреть.

Рах поставил перед Фараем фужер вина. Тот к напитку не притронулся. Смотрел только на меня, и от его взгляда хотелось выть!

— Смотри, что получается. Вероника шла на конкурс невест в Альмендрию. Но портал Шаритона дал сбой. Часто ли даёт сбой его портал? Это первый случай, о котором я слышу. Но не суть. Девочка оказывается посреди пустыни в компании целительницы и огневички. Договоры аннулированы. Кто у нас аннулирует договоры, Фарай?

— Всевышние, — глухо ответил он.

— Они же и в порталы умеют вмешиваться, правда? А ещё странно, что три девушки оказались тут, а остальные вышли где-то ещё. Ты же знаешь, что порталы так не работают, Фарай. Одна дырка в штанах не ведёт на разные стороны штанин. Так вот, боги выкидывают девушек рядом с оазисом. Девочки — умненькие и выживают. Опустим то, как они оказываются перед твоим отцом. Разберём само проклятие. Она прокляла его счастьем. Я о таком даже не слышал, но теперь отправлю на доработку все свои амулеты. Проклинатели озолотятся, если эта история выплывет наружу. Неоформленное, бесструктурное проклятье на счастье с дополнительным условием по сроку действия. Давай прикинем, каковы шансы, что оно вообще сработает?

Фарай молчал, глядя на меня.

— Мизерные. Мизерные шансы. А теперь давай рассмотрим фигуру твоего отца. Осторожный, вдумчивый, опытный, сильный маг. И Вероника. Какова вероятность её победы в их схватке? Вчера я бы сказал, что нулевая, но сегодня… сегодня я хочу тебе напомнить, кто умеет тасовать вероятности, Фарай. Тасовать их так, чтобы получить нужный результат. А дальше смотри, что выходит. Давай на секунду предположим, что Веронику всё это время направляла Судьба? Что у нас получается? Убит мощнейший маг, а убийца предназначена в Истинные его сыну. Кто любит такие шутки, Фарай?

— Всевышние, — едва слышно ответил он.

— Но они ничего не делают просто так. И вот теперь мы подошли к самому важному. Ты готов услышать мои размышления на эту тему?

Фарай обернулся к Саяну и долго смотрел в его лицо.

— Готов. Говори.

— Хорошо, — кивнул Джасир. — Предположим на мгновение, что Веронику направляли боги. Следовательно, они захотели устранить Хунира. Чем он мешал? В чём его фигура была ключевой?

Джасир смотрел на Фарая в ожидании ответа.

— Фидии, — глухо сказал Усалам.

— Фидии! Камень преткновения на протяжении стольких веков. Узаконенное рабство, которое тянет страну в пучину гражданской войны. И источник высокого положения Дома Усалам. Хунир от фидий никогда бы не отказался. И боги рассудили, что его фигура — лишняя. Устранили проблему руками ничего не понимающей, случайно оказавшейся в Минхатепе Вероники. Но ведь этого мало. Ты же жив. А ты твёрдо намерен продолжать дело отца, ведь так?

— Да.

— И что способно сдвинуть тебя с этого пути? Поколебать уверенность?

Фарай промолчал.

— Истинная пара… — задумчиво продолжил Джасир. — Девушка из другого мира, которая обладает уникальными идеями и знаниями. Которая сможет увидеть то, чего не способны разглядеть мы сами. В чьём свежем взгляде отчаянно нуждается Дом Усалам. Ведь если только представить, что ты объявишь об отмене фидий и покажешь миру свою пару — живое свидетельство одобрения богов — ты сразу же станешь национальным героем. Войдёшь в историю как Фарай Освободитель. Избавитель. Спаситель. Твоим именем назовут тысячи детей. Ты подаришь стране мир и процветание. Да, Дом Усалам утратит позиции. Хотя поверь, нет ничего страшного в том, чтобы быть седьмым в очерёдность на фарство. Напротив, это даже хорошо. Меньше дрязг, меньше вероятности покушения, меньше народного гнева. Но ведь тебе не обязательно ронять свой Дом на последние позиции. Падение может быть временным! Ты сможешь сделать из своего Дома нечто новое. И я помогу тебе! Если ты решишься на такой шаг, я помогу тебе изо всех сил. Ты знаешь, как сильно я горю отменой фидий. И я готов на очень многое, чтобы это произошло. Научные разработки, программы обучения для твоих магов, любая поддержка. Тебе даже не надо будет просить, я всё предложу сам. Мы можем создать новый союз, Фарай. Посмотри на нас. Три Дома. У тебя есть деньги и люди, у Сакура — земли и ресурсы, а у меня — технологии и знания. Пусть старики живут по своим правилам. Пусть костенеют в своих убеждениях. Мы сможем создать нечто принципиально новое.

Джасир замолчал.

В камере повисла тишина. Я во все глаза смотрела на Фарая. На его лице отразилась борьба. Картинка, которую нарисовал глава Дома Саян, была слишком хороша, чтобы отмахнуться от неё. Но Фарай родился не вчера и понимал, что не всё так просто. Что у Джаса имелся свой кровный интерес. Что упади Дом Усалам на седьмое, такое нестрашное место, кто-то займёт второе. И, возможно, это будет Дом Саян. Но дело не только в этом. Фарая раздирали изнутри эмоции. Будь на моём месте Алёнушка или Шура, он, возможно, уже согласился бы. Но роковое проклятие произнесла я. И если Усалам захочет пойти по предложенному Саяном пути, ему придётся отказаться от мести. И терпеть рядом с собой убийцу отца. Насколько далеко он готов зайти, чтобы принять дар богов? И дар ли это?

А я? Хочу ли я быть рядом с ним? Сейчас душу переполняли вина, стыд и жалость. Смогу ли я полюбить его? Сможет ли он простить по-настоящему, отпустить прошлое? Эти вопросы душили изнутри. Но ещё сильнее мучила невозможность выбирать самой. Чья-то жестокая рука не оставила мне выбора.

Вот только есть ли этот выбор вообще? Или всё предопределено? Строит ли человек свою судьбу сам или лишь идёт тропой, которую определили ему боги? Я не знала ответа на этот вопрос. Знала только, что Фарая я не люблю. И путь к его сердцу станет до невозможного трудным. Готова ли я по нему идти? Хочу ли этого? Могу ли отказаться?

— Просто взять и простить, да, Джас? Что-то не вижу, чтобы вы с Драхиром Ирихана простили, хотя, будем откровенны, он был совсем мальчишкой, когда всё произошло, и уж точно подобного исхода не желал. Вы сами спустя столько лет лезете с ним в драку при каждом удобном случае, а мне что предлагаете? В постель с вашей Вероникой ложиться? Несколько лицемерно, не находите? — Фарай поднялся из-за стола, окинул нашу компанию пудовым взглядом и добавил: — Мне нужно обдумать сказанное тобой, Джасир. Благодарю за предложение союза и за то, что не скрыл от меня всю эту информацию. Дождливого вечера, ваны и риваны, я удаляюсь.

Он формально кивнул и ушёл. На столе остались нетронутый фужер и чёрная звезда.

— В чём-то он прав, Джас, — задумчиво сказал старший Саян, провожая Усалама взглядом.

— От наших отношений с Ириханом не зависит ровным счётом ничего, а от решения Фарая зависит его жизнь. Если он продолжит гнуть свою линию, кто знает, чем это обернётся. Что такое для всевышних один человек или даже один Дом? Раньше их было двадцать четыре, об этом тоже не стоит забывать.

Хварид поднялся и хлопнул Джаса по плечу.

— Если он откажется от предложенного, то сам будет дурак. Запасной план у тебя есть?

Джасир улыбнулся разбитыми губами.

— Всегда.

Я нашарила в корзине бутылку воды и принялась жадно пить. Жажда, головная боль и резь в глазах вдруг накатили с огромной силой. Зверски заболела рука, хорошо, что Фарай порезал левую.

— Дай посмотрю, — протянулась ко мне Алёнушка.

Я показала ладонь.

— Сейчас что-нибудь придумаем. Ван Хварид, вы поможете? — целительница впервые обратилась к своему Истинному.

— Конечно.

Алёнушка ушла в ванную, а потом вернулась с баночкой и порванным на лоскуты тонким полотенцем. С её рук капала вода.

— Тут написано, что это для ран. Подойдёт?

Хварид повертел баночку в руках и кивнул.

— Сможете прямо так прокипятить и высушить? — Алёнушка протянула мокрые бинты огневикам.

— Скорее ошпарить. Сможем, только лучше сделать это не здесь.

Рах подхватил и унёс бинты прочь.

Я прикрыла веки и не смотрела, что делает целительница. И без того было жутко больно. Резко запахло какой-то полынной настойкой. Я открыла глаза, только когда почувствовала, что подруга наматывает бинты.

На рану Алёнушка наложила принесённую мазь и теперь вдумчиво заматывала ладонь.

— Сил почти не осталось, чтобы понять, но вроде сухожилия не пострадали. Тебе бы поспать.

— Нам бы всем поспать, — наконец заговорила Шура.

— Камер несколько. Рах, сможешь открыть другую, для нас с Шурой? В этой же всего два ложа, — попросил Джасир.

— Конечно, — отозвался его брат и направился к двери соседней камеры, слева от нашей и справа от входа.

— Вы лучше расскажите, откуда боевые награды? — Хварид со смешком указал на пурпурный синяк под глазом у Раха.

— Ирихан с Арином. Этот огнезадый засранец посмел обвинить меня в попытке заговора против Фарая! Идиот недальновидный! Я хотел его сюда притащить и проверить на парность с Вероникой, но он даже ухом не повёл. Искал Фарая и злился. В общем, слово за слово, всё закончилось как обычно. Арин, щенок курчавый, зубы мне выбил, ты представляешь? В песок перетру… — Джас зло сощурился и потрогал разбитую губу. — Надо бы на разведку сходить в город, посмотреть, какой резонанс имеет смерть Хунира. Но это чуточку позже, когда стемнеет. Сейчас хорошо бы всем поспать, а потом подкрепиться. Возражения?

Никто слова против не сказал. Джас увёл Шуру в соседнюю камеру, а Хварид устроился на каменном постаменте рядом с Алёнушкой и что-то ей показывал.

— Меня пока в сон не клонит, пожалуй, схожу раздобыть нам ещё еды. Вероника, у тебя есть какие-то пожелания?

Я отрицательно замотала головой. Пожеланий была целая прорва, но никакие из них не касались еды.

— Спасибо, но пожеланий нет.

— Ложись и поспи, ты просто безумно устала, — с неожиданной теплотой в голосе сказал старший Саян и ушёл после короткой заминки.

— Только переоденусь.

В ванной я отмыла кожу от крови, стянула платье и одной рукой надела другое — с открытыми плечами. На то, чтобы застирать пятна одной рукой, не хватило ни сил, ни желания, ни умений. Положила платье на бортик каменной чаши и посмотрела в зеркало. Волосы выгорели на солнце и отливали медным, а веснушек стало в сто раз больше. Я как будто превратилась в одну сплошную рыжую веснушку. Спасибо, солнце…

Когда вышла из ванной, все уже разошлись по своим местам. Потёрла покрасневшие воспалённые глаза и легла в постель. События смялись в кучу, дни слились воедино, превратившись в один бесконечный кошмар, в котором с каждым часом ситуация становится всё хуже и хуже…

Думала, что не усну, но усталость взяла своё — я сама не заметила, как забылась тревожным сном. Мне снился Фарай. Он долго хмурился, глядя на меня. Взгляд вынимал душу, и даже во сне я почувствовала себя жутко виноватой. Потянулась к нему и попросила прощения.

И Фарай улыбнулся. В душе всё расцвело от этой улыбки — тёплой, искренней, светлой. Угрюмость ушла из его черт, и я поняла, что он совсем ещё мальчишка. Мой ровесник или чуть старше. Но что-то в его образе было неуловимо неправильным… и только проснувшись я поняла, что на нём не было фидии, а волосы сильно отросли.

Сердце забилось часто-часто. Это видение? Предсказание будущего? Или просто фантазии сонного мозга? Я села на постели и потёрла глаза. Хварид сидел на краю постамента и смотрел на спящую Алёну. Невесомо коснулся белых волос и убрал руку. Вздохнул и поправил на ней покрывало. Шура с Джасом тихо шептались в соседней камере. Её приглушённый голос, то возмущённый, то дерзкий, доносился из-за стены. Ответы младшего Саяна обволакивали тягучей интонацией. Слов разобрать я не могла, но заслушалась мелодичностью речи. Такой златоуст и в жерло вулкана уговорит прыгать, даже хорошо, что он достался Шуре. Она-то сможет дать ему отпор.

Я улыбнулась, радуясь за подругу. Нет, было бы неправильно, если бы Джас достался мне. Ей он подходит куда больше. А значит, и в Фарае для меня что-то есть. Нужно просто рассмотреть.

По ступеням вниз спустился Рах с несколькими корзинами и сумками в руках. Мы встретились взглядами, и я ему улыбнулась и махнула рукой. Поднялась и помогла разложить покупки на столе. Хварид тоже поднялся, проснулась Алёнушка и села, сонно потирая глаза.

— Есть голодные? — весело спросил Драхир, — выкладывая на стол свёртки со снедью.

— Это что, филаррой пахнет? — потянул носом Хварид.

К столу подошли Джас и Шура.

— Ага, тут такое дело, я был в Риахе и купил. Она ещё горячая, не успела остыть.

— И что же ты делал в Риахе? — выгнул бровь Джасир, удивлённо глядя на брата.

— Хотел вероники купить. Подумал, что Веронике будет интересно попробовать ягоду, которая так называется. А так как растёт она только в предгорьях Риаха, то выбор был невелик. Подумаешь, портал туда, портал обратно.

Джас вытаращился на брата так, будто тот на Марс успел слетать, хотя все вроде бы договорились, что колонизировать надо Венеру.

— Ну, если так дело обстоит, то я веронику тоже буду, — пробасил Хварид, и я залилась румянцем от двусмысленности этой фразы.

В маленькой белой корзинке лежала крупная — размером с небольшую сливу — белая ягода. Сквозь полупрозрачную мякоть просвечивала тёмно-коричневая круглая косточка.

— Нужно помыть, наверное? — тихо предложила Алёнушка.

— Раскиснет. Да и зачем мыть, она что — грязная, что ли? Она ж в горах растёт! — возразил Хварид.

Целительница посмотрела на него полным невыразимой тоски взглядом и промолчала.

— Нет, ну надо так надо, ты просто возьми и скажи! Кто же против? Просто непонятно! — бородач подхватил корзинку и пошёл в ванную, но остановился у входа. — Алёнушка, пойдём, поможешь, я один не справлюсь.

Она обречённо кивнула и поплелась следом.

Ягода вероника особого впечатления не произвела. Сладковатая, сочная, с небольшой кислинкой. Как по мне, черника или клубника дадут ей сто очков вперёд.

Филарра оказалась речной рыбой совершенно потрясающего вкуса. Необычное жёлтое мясо таяло во рту. Хоть она и была немного костлявой, но впечатления это ничуть не портило. Пожалуй, настолько вкусной рыбы я никогда не пробовала.

— Это деликатес, — просветил Рах, отправляя в рот очередной сочный кусок. — Водится филарра только в горных реках на юго-востоке страны. Чем желтее мясо, тем она вкуснее и дороже. Рыбаки её называют золотой. Вне сезона ловить её нельзя, но сейчас она как раз отнерестилась, поэтому в Риахе скоро начнётся рыбный фестиваль. С музыкой, танцами и речными представлениями. Мы вас туда сводим, если успеем.

— А здесь, рядом с Архтаном есть Розовое озеро, солёное. Там очень красиво на закате. Мы вам обязательно покажем, когда вся эта история закончится, — Джас попытался перевести тему, потому что фраза «если успеем» прозвучала несколько мрачно. — Озеро точно никуда не денется. И Кунгаар, сияющие горы. Там из-под поверхности выступают соляные пласты, поэтому на рассвете они кажутся ажурными и сотканными из света. Увидите.

— Ты был в городе? — спросил у брата Драхир.

— Да. Всё складывается как нельзя лучше для нас. Восстания вспыхнули во всех крупных городах на юге. Архитеп пока молчит, но там и фидийцев-то никогда не было, одни моряки и стекольщики. Ни плантаций, ни пастбищ, только море и песок, — пояснил Джас специально для нас. — Минарх пока держится, но ситуация не очень. Всех охранков отозвали из отгулов и отпусков. У Фарая руки полны дел. Это хорошо, меньше времени на дурные мысли. Чем хуже ситуация, тем больше вероятности, что он примет верное решение. Жаль только, что Лиаша до сих пор здесь.

— Лиаша? — не удержалась я от вопроса.

— Я вроде говорил… Если Фарай сделает правильный выбор, то она — твоя будущая свекровь. Никогда ей не верь. Лживая, двуличная сука.

Кусок вкуснейшей филарры застрял в горле. Мало мне самого Фарая, так ещё и это…

— Ничего из её рук не ешь, не пей и не бери, — наставительно сказал Рах.

— Почему я не удивлена? Вот если бы кто-то сказал, что свекровь мне полагается добрая, великодушная и понимающая, вот тогда бы я удивилась… — пробормотала я, и Драхир посмотрел на меня сочувственно.

— Ты справишься. Пока она брызжет ядом, ты возьмешь мудростью, заботой и теплом, — уверенно сказала Шура и добавила со всей искренностью: — Ты умнее, чем кажешься!

Драхир улыбнулся. Да, Шура — мастер сомнительных комплиментов…

— Джас, ты сказал, что чем хуже ситуация, тем лучше для нас? — уточнила я.

— Да, именно.

— Ты мог бы принести мне несколько больших листов, ручку или карандаш, линейку и иголку с крепкими нитками? У меня есть идея, как можно подогреть народный гнев.

— Без проблем, сейчас принесу. Всё равно мы почти всё съели.

Когда он вернулся, мы как раз успели убрать остатки снеди в корзины и протереть стол. Передо мной легли стопка желтоватых плотных листов и элегантный набор писчих принадлежностей. Я взяла три листа, скрепила их на манер журнала и принялась размечать страницы.

— Так, писать нужно с разных точек зрения. Я возьму на себя бытовую. Рубрика «Как фидии калечат жизни». Рах, запиши, пожалуйста, то, что ты мне рассказывал про шахты, плантации и наёмных работников. Это будет рубрика «экономические показатели». Джас, а ты набросай что-то из разряда «не всё потеряно, выход есть» с обоснованием того, что случится, когда фидии отменят. Этим мы завершим наш выпуск, чтобы у людей не осталось горького послевкусия, — я задумчиво укусила кончик местного карандаша. — А рисовать никто не умеет?

— Кхм, ну я немного рисую… а что? — спросил Хварид.

— Отлично, нам нужна карикатура. Толстый фидир держит за фидию худого мужичка в лохмотьях и вытрясает из него монеты. Или что-то подобное. Не бойся пересолить, рисунок должен быть хлёстким и запоминающимся.

Хварид расплылся в коварной улыбке.

— А это я, пожалуй, могу попробовать изобразить.

— А нам что делать? — Шура поймала мой взгляд и даже заёрзала на месте от нетерпения.

— Для начала — скрепить ещё листы. Нам понадобятся копии, ведь так? Я пока нанесу разметку. А потом будете повторять за мной.

Я достала оставшиеся от Цая тетради, положила их на стол рядом с собой и принялась за работу. Это оказалось куда интереснее, чем я думала. Раньше вёрсткой я никогда не занималась, поэтому получилось не с первого раза, но в итоге результатом я осталась довольна. Рах с Джасом спорили над формулировками. У Алёнушки оказался на редкость читабельный и красивый почерк, вот что значит человек не успел закончить мед. Шура дотошно выверяла размеры колонок и колонтитулы, а потом аккуратно вывела заголовок: «Минхатепская правда». Да, мы решили не мелочиться.

Нет, на газету наш первый и, возможно, единственный выпуск походил мало. Скорее уж на худосочный журнал-недопечаток. Но в нём присутствовало всё, что полагалось порядочному изданию. Завтрашняя дата, две колонки-рубрики, бойкое название, первая полоса и политическая ангажированность. Пропаганда из статей так и сочилась крупными каплями, но мне было всё равно. Я верила в то, что делаю. Фидии необходимо отменять. И дело не только в том, что лишь при их отмене мне светит эфемерная возможность амнистии. Я просто искренне, со всей силой неофита ненавидела этот строй.

Жаль, что в задуманный формат не поместилось и четверти историй из тетради. Хотя… будет, чем заняться завтра.

— Джас, сколько нужно экземпляров, чтобы удобнее было это размножить?

— Чем больше, тем лучше…

— Их будут переписывать вручную? — я размяла затёкшую шею и оторвалась от последнего листа.

— У нас есть специальные заклинания для написания книг. Я отдам эти журналы в работу в канцелярию Дома, думаю, что они сообразят, как удобнее справиться с задачей.

— А копировальной бумаги нет? — с надежной задала я запоздалый вопрос.

— Нет, но если подумать, то это же как магический договор, да? — вмешался Рах. — Ты ведь, по сути, каждый раз призываешь копию. Потом эта копия может порваться или потеряться, ты призовёшь новую. Вот и здесь, надо просто подумать, как поменять заклинание создания договора, чтобы получить копии. И сколько материала в него заложить.

— Отличная идея! Это лучше, чем вручную переписывать. С технической стороной мы разберёмся. Завтра я займусь распространением этих журналов.

— Вот сюда ещё можно рисунок кандалов добавить, — показал Хварид на пустой отступ. — Маленький.

— Давай, — легко согласилась я.

— Может, добавить призыв к восстанию на последней странице? — задумчиво полистал Джас получившийся экземпляр.

— Нет… Это слишком жестоко. Если наша цель — не разжигание гражданской войны, а информирование общества, конечно.

Я напряжённо замерла, глядя на Джасира.

— Ника права, — заметил Рах. — Кроме того, пока что этот журнал спорный, но не криминальный. А призыв к восстанию — это открытое противостояние с Домами Усалам и Сонар. Мы же решили, что хотим этого избежать. Мне нравится результат, как он есть. Особенно карикатура.

С этим я была полностью согласна. Фидир у Хварида получился просто замечательный — отвратительный и смешной одновременно.

— Странно, что у вас до сих пор нет издательства, — задумчиво проговорила я, проверяя последний экземпляр. — Газеты имеют огромное влияние на людей. В них же и объявления можно публиковать, и шутки, и политические очерки, и интервью с известными лицами. Как вы без этого живёте?

— У нас есть информационный листок, который выпускает Дом Сонар. Но там только новые принятые законы печатают. И возле каждой ратуши вешают городские новости и уведомления на доску. А вот так, чтобы каждому человеку в руки давать, такого нет. Наш Дом никогда подобным не занимался, даже не задумывались. Да и в Доме Сонар этому большого внимания не уделяют… — ответил Драхир.

— А вот и новая идея, — хмыкнул Джасир. — Только Дому Усалам уступать её не хочется.

— Так Дом Усалам за ней пока и не приходит, — ответил Рах.