Глава 25, в которой мы идём на суд Домов

За нами пришли совсем скоро.

— Успокойся. Даже если вас приговорят, то это ещё не конец, — тихо шепнул Драхир на ухо. — Постарайся ничего не бояться, асали. Не стоит никому показывать свою уязвимость.

Шура держала голову высоко и смотрела с вызовом. По щекам Алёны текли слёзы. Она пыталась с ними справиться и даже попробовала подлечить те ссадины, что были у меня на лице, но не смогла сконцентрироваться.

Я шла, глядя в пол. Не хватало ещё упасть. Ноги держали плохо, ровный отшлифованный камень так и норовил сделать подножку, чтобы поцеловать меня в и без того разбитое лицо.

Нас привели в просторный зал, тёмный и роскошно-мрачный. Что ж, если нас сегодня казнят, то нельзя отрицать, что всё пройдёт в торжественной обстановке. Это не быть зарезанной в придорожной канаве. Чувствуется налёт аристократизма.

За огромным овальным столом было занято лишь шесть мест. Во главе сидел массивный зрелый мужчина с суровым взглядом. Я бы не назвала его пожилым, слишком уж явно он источал силу, но фар Сонар был немолод. Глубокие складки залегли между бровей, а взгляд казался пудовым. Хорошо, что на мне он не задержался. Мельком осмотрев нас троих, он поднялся из-за стола.

— Время начинать. Где Фарай Усалам? — гулкий тяжёлый голос прокатился по залу, стирая шепотки.

И ни звука в ответ. Я украдкой осмотрела зал. Где же этот мерзавец?

— Я могу представить интересы Дома Усалам как второй сын.

Вперёд шагнул маг с огненными крыльями, Ирихан. Драхир и Джасир всё ещё ненавидят его за смерть матери и младшего брата, Дерихана. Но я не могла его осуждать. Кажется, с ним случилось то же, что и со мной — просто всплеск магии. Лия и сюда пришла вместе с Ириханом, хотя Рах говорил, что допущены будут лишь представители Домов.

— Пусть так, — кивнул фар и степенно опустился в кресло во главе стола.

— Дом Саян просит отсрочку в принятии решения, — сказал Джасир. — Для Дома Саян ситуация неубедительна. Девушки защищались.

— Дом Сакур поддерживает просьбу, — пророкотал Ривай, отец Хварида. — Ситуация слишком неоднозначна.

За эти слова он удостоился пронзительного недоумённого взгляда седого старика с повязкой на глазу. Тот даже цокнул от удивления. Судя по рассказам — это Инхевар, глава Дома Чакул.

— Дом Усалам поддерживает просьбу и просит отсрочку в один месяц для выяснения всех обстоятельств, — раздался голос Ирихана.

— Зачем тогда собрались? — вскинул седые брови фар.

— Фарай созвал суд Домов, — пожал плечами Ривай Сакур.

— И не пришёл, — хмыкнул фар.

По залу пронёсся насмешливый шёпот.

— Как по мне, так нечего тянуть. Казнить — и дело с концом, — скрипучим голосом сказал Чакул. — Чего по два раза собираться?

Алёнушка вздрогнула. Шура выразительно посмотрела на Джасира.

— Дом Силах поддерживает просьбу Дома Саян, — постучал пальцами по столу громоздкий бородач с глазами навыкате.

Это и есть Рембар, о котором рассказывал Рах?

— Дом Бахар поддерживает просьбу Дома Сакур, — наконец проговорил молчавший до этого худощавый мужчина.

Как же его звали? Я забыла. Помнила только имя его старшего сына — Арх’Тершана. Бахар был одет в синие цвета своего Дома. Все остальные предпочли чёрный. Всё это походило на слёт некромантов-похоронщиков, настолько мрачным выглядели помещение и одежды собравшихся.

— Хорошо, в связи с тем, что пять Домов просят отсрочку, я откладываю дату вынесения вердикта на один месяц, — кивнул фар. — Ирихан, раз уж девушек обвиняет Дом Усалам, то пусть остаются здесь, под твою ответственность. Я полагаю, что все желающие уже ознакомились с обвинениями, — он оглядел лица сидящих.

— Все, кроме меня, поэтому я и прошу отсрочку, — ответил Ирихан.

— Пусть будет так. Уведите тихеррянок и приведите шемальянца, — фар властно махнул рукой, и нас обступили шестеро одетых в серое воинов.

Нас вывели из зала, и я не слышала, о чём там говорили дальше. Обратно до темницы я шла с гулко бьющимся сердцем. Месяц отсрочки — шанс на спасение или просто продление агонии? Нужно поговорить с Лией. Если Ирихан может принимать решения вместо Фарая, то кто знает?.. Может, это наш шанс? И где Фарай? Почему он не пришёл?

С одной стороны, я с ужасом представляла нашу встречу. С другой — с болезненным мазохизмом хотела её. Драхир сказал, что я прокляла Фарая. И мне хотелось видеть результаты этих проклятий.

До каземата нас провожали воины в сером. Рах шёл рядом. Нас заперли по разным камерам и оставили одних. Как только охранки ушли, Драхир зашёл ко мне и взял за руку.

— Ты не против, если я останусь?

— Нет, конечно. Я буду только рада. Но разве тебе не нужно быть там, на суде Домов?

— Один раз я уже ушёл, и теперь жалею об этом. Лучше останусь с вами, пока меня не сменят Джас или Рид.

Я кивнула и принялась расхаживать по комнате. Нервы сдавали, хотелось делать хоть что-то. Девочки выглядели виновато и пришибленно. Переживали. Шура злилась, но совсем иначе, чем обычно.

— Так, я ничего не помню. И для меня это сейчас, как будто вы сюжет книги пересказали. В общем, нет повода сходить с ума. Я в порядке, — сказала я, когда устала от сочувствующих взглядов.

— Даже без зелий многие вытесняют подобные воспоминания, потому что они слишком травмирующие. Главное, знай, что ты не виновата, — отозвалась Алёнушка из своей камеры.

— Да. А кто сунет в это своё междумордие, тот сильно пожалеет. Фарай захотел могущества? Судя по тому, как хорошо сработало твоё проклятие на Хунире, эта мразь Фарай им реально подавится, — уверенно сказала Шура.

— Да, интересно будет посмотреть на результат. Проклятия иногда крайне причудливым образом претворяются в жизнь.

Я села рядом с Рахом и замерла, не решаясь попросить меня обнять. Меня колотило от нервозности. К счастью, он всё понял сам. Обвил горячими сильными руками и прижал к себе.

— Моя маленькая асали. Устала и измучилась. Всё закончится хорошо, асали. Я больше не дам тебя в обиду. Посмотри на меня…

Я подняла на него глаза, на которых уже навернулись слёзы.

— Ты меня очаровала с нашего первого разговора. Когда начала рассказывать про большие металлические корабли, которые летают к звёздам. Но узнав, что ты предназначена Фараю, я отступился. Решил не выставлять себя дураком, влезая между двух Истинных. Мне очень жаль, что я так сделал, Вероника. И больше такой ошибки не совершу. Ты пара Фарая, но счастлива будешь со мной. Мы со всем справимся вместе. И с фидиями, и с обвинениями, и тем, что ещё нам подкинет судьба. Я никуда не уйду, буду рядом с тобой, пока ты сама меня не прогонишь.

Я погладила его по лицу и прошептала:

— Я тебе верю и ни за что не прогоню…

Мы сидели обнявшись до тех пор, пока не вернулся Джас.

— У меня отличные новости. Фарая пока не нашли. Матушка Куона нарекла Веронику Избавительницей и Посланницей Всевышних. Мы с Хваридом подкинули толпе пару интересных слухов. Охранки дезертируют. Волнения начались во всех крупных городах и в Минархе тоже. Но это не всё. Наш журнал взорвал общество. Его читают вслух на площадях, в трущобах и салонах богатых домов. Копий слишком мало, канцелярия зашивается, новые экземпляры уходят, как холодные напитки в жаркий полдень. Вероника, нам нужен следующий выпуск. Думаю, нужно рассказать о Снимателе.

— Сниматель? Кто это?

— О, шикарная история, как раз для первой полосы, как ты её называешь. Ничто не подорвёт доверия к фидиям так, как информация о том, что их можно снимать, — оскалился Джас, отпирая камеры Шуры и Алёнушки.

Глава Дома Саян ввёл нас в курс дела Снимателя[1].

— А интервью? Репортаж с Джасиром Саяном о суде Домов над тихеррянками? — спросила я, когда он закончил.

Он задумался.

— С одной стороны, никому не понравится утечка столь личной информации. С другой, озвучить её надо бы…

— Тогда можно сказать, что это по данным из проверенного источника…

— Нет. Пожалуй, сделаем так. Просто новость об отсрочке казни, этого будет достаточно. Рах, в прошлый раз ты писал про успех с шахтами. Давай в этот раз про эксперимент на землях Хварида. Можно с его подписью, кстати. И его мнение о фидиях туда же. Будем формировать его образ как борца со старым режимом. Вероника, от тебя ещё тех историй янгванов. Выбери что-то потрагичнее. И можно заметку об открытии трёх новых стекольных фабрик Саянов.

— Не уместится, — предположил Драхир. — Пойдёт в третий выпуск. А где Хварид? Нам нужна карикатура.

— Нет! На этот раз — пусть будет портрет Вероники. Как раз под новостью об отсрочке казни, — Джас горел энтузиазмом, воспламеняя остальных. — Вот тут ещё бумага и всякие штуки.

Он бухнул на стол целую сумку с канцелярией.

— Сменишь меня, чтобы я нашёл Фарая? — спросил Драхир.

— Сам ищу. Пришлю Хварида, ему всё равно портрет рисовать. Мне необходимо ещё переговорить с фаром, пока он тут.

Джас порывисто обнял Шуру, чмокнул её в плечо и был таков.

Мы переглянулись, разложили на столе бумаги и принялись за второй выпуск «Минхатепской правды». Жаль, что не сохранили макет первого выпуска. Вроде бы вспомнили, какая была разметка на страницах, но я всё равно себя отругала за непредусмотрительность. Второй выпуск дался и сложнее, и легче. С одной стороны, вроде бы опыт уже был. С другой — эмоциональное состояние накладывало отпечаток. Чужие истории получились даже мрачнее, чем в первый раз.

Когда буквы уже плясали перед глазами, мы сделали перерыв на обед. На этот раз ели в камере Шуры.

— Я буду просить Ирихана заменить темницу на домашний арест на территории поместья, — сказал Драхир. — И потом, разговор назревал давно. Сейчас, когда в подобной ситуации оказалась ты, мне проще отпустить прошлое и простить его.

— А что он сделал? — осторожно спросила я.

— Мать с братом гостили у Усаламов. Дерихан всегда был задиристым, вот мальчишки и сцепились. Два кузена, примерно одного возраста, между ними всегда было много соперничества, но Дерихан был чуть старше и чуть острее на язык. Они разругались. У Ирихана случился неконтролируемый выброс Истинного Огня. Тогда ещё никто не знал, что у кузена есть доступ к Основе. Дом сгорел, все находящиеся в нём погибли. Родители Ирихана, его сестра, Дерихан и мама. Часть города выгорела, был взрыв опасного зелья, которое хранил его отец в лаборатории. Ирихана судили, отправили на каторгу.

— Сколько ему было?

— Четырнадцать.

Мы помолчали.

— Думаю, что та вина, с которой живёт он, не сравнима с тем, что чувствую я, — отодвинув от себя тарелку, я посмотрела на Драхира.

— Не сомневаюсь, что это так. Иногда мы совершаем поступки, которые имеют страшные последствия, — он словно говорил о чём-то другом, но я не стала расспрашивать сейчас.

Девочки вели себя необычайно тихо, Шура хмурилась и кусала губы. Наверное, я впервые видела, чтобы она настолько долго молчала. Взрывы гнева и тирады немата переносились проще, чем вот эта гнетущая тишина. Зато на Алёнушку злиться она перестала и даже сама налила ей сока в бокал.

Пообедав, мы вернулись к выпуску. А когда закончили, разошлись по своим камерам. Я села на постель и случайно нашарила рукой изящный кулон, украшенный переливающимися чёрными камнями.

— Что это? — я показала его Драхиру.

Он сел рядом и ответил:

— До того как пришёл Фарай, мы попрощались. Это просто подарок на память. Иронично, правда? Подарок на память, которой не осталось, при расставании, которого не произошло.

— Между нами был разговор? — тихо спросила я.

— Да.

— Ты поэтому постригся и сбрил усы? Я тебе что-то такое сказала? — краснея от неловкости, я сжала кулон в руке.

Рах улыбнулся.

— Нет, сказала мне Шура. Но я хочу, чтобы следующий раз ты не стеснялась говорить о подобном. Если честно, то никогда не думал, что усы могут повлиять на мою привлекательность…

— То есть если бы у меня были вот такие огромные красивые пушистые усы, то на мою привлекательность в твоих глазах это бы не повлияло? — фыркнула я.

Он засмеялся.

— Боюсь, что не особенно. Ты привлекла меня не внешностью, а рассуждениями. Мыслями. Необычностью. Знаниями. Я давно уже не в том возрасте, чтобы вестись на внешность. Однако делать вид, что так было всегда, я не стану. Ты бы видела мою первую любовь. Потрясающе красивая и потрясающе пустая женщина. О, как я страдал! Как я пытался заинтересовать её хоть чем-то. И как скучно с ней стало через пару лет, когда я всё-таки смог купить её внимание.

— Может, со мной тоже станет скучно? — тихо спросила я.

— Сомнительно. Но я готов пойти на такой риск.

Я совершенно запуталась. В себе, в ситуации, в Драхире. Он вёл себя очень заботливо и нежно. Так, словно ничего не произошло. Я в этом нуждалась и в то же время не понимала. Разве он не должен злиться? Разве не должен возмущаться? Почему он так спокоен и выдержан? Или это только внешне?

— Что ты чувствуешь? — вопрос дался с трудом.

— Сейчас? Много всего. Вину за то, что оставил тебя одну. Желание отомстить Фараю. Ненависть и злость на него. Злость на себя. И в то же время надежду, что между нами что-то может сложиться. Нет, я не хотел, чтобы это произошло такой ценой, но жизнь давно научила меня принимать прошлое как данность и не страдать по тому, чего не можешь изменить. Брать лучшее из настоящего и на нём строить будущее… Я рад, что ты ничего не помнишь.

— Я, наверное, тоже рада. Но у меня словно вырвали кусок из жизни. Это… досадно, что ли. Как будто свербит то место, где должны быть воспоминания.

— Надеюсь, что это пройдёт.

— Драхир, а что будет через месяц? Что нам даст эта отсрочка?

— Мы попытаемся отменить фидии. А потом осудить вас и амнистировать как борцов за свободу минхов.

— А если нет?

— Я поговорю с отцом. В конце концов, он куда моложе Чакула и, возможно, согласится снова возглавить Дом. Тогда я уйду с вами.

— А почему в Тингай, а не в Тихерру? — спросила я. — У меня там родные.

— Мы не знаем, как открыть туда портал. Нужно знать точно, куда идти, иначе можно сильно промахнуться. Сунуться наугад может рисковый любитель новых миров, но это опасно. Мы на такое не пойдём. А с Тингаем проще, портал туда сможет открыть отец, он там был. В одиночку ему такое не под силу, но с помощью нескольких десятков магов — вполне. Огненные порталы менее стабильны, так что привлечём светлых магов.

— А обратно?

— Обратно — накопители плюс свои силы. Домой возвращаться всегда проще, чем уходить.

Я положила голову на плечо Раха и задумалась. А что для магов есть на Тихерре? Не жестоко ли было бы тащить их туда? Не станут ли они чувствовать себя там калеками? Тем более, если есть выбор — Тингай. Компромисс. Одинаково новый мир для всех.

Прикрыла глаза и прислушалась к себе. Рядом с Драхиром мне было хорошо. Тепло. Уютно. Спокойно. Но он старше. Он — другой.

— Это мезальянс. Ты и я.

— Ты имеешь в виду, что такая сильная, юная и очаровательная магичка, как ты, могла бы найти себе кого-то получше? Возможно… Но я считаю, что раз я сбрил усы, то ты теперь должна упасть в мои объятия и поклясться в вечной любви, — улыбнулся он и приобнял меня. — Как считаешь?

— Ты ещё и постригся, — я коснулась непослушных кудрявых прядей, нависающих над его лбом.

— Тогда ещё родить мне троих. Хотя… нет, четверых. Для соизмеримости.

— И тебя не отвращает, что у меня… что у меня кто-то уже был? — вопрос оформился в слова, прежде чем я успела хорошо его обдумать.

— Нельзя считать произошедшее опытом. Но скорее меня смущает, что никого не было. Это значит, что в будущем, возможно, станет интересно сравнить, попробовать что-то новое. Но мы сейчас говорим о том, что ещё не произошло, асали. О развитии отношений, которые пока не состоялись. Но, чтобы тебя не мучили сомнения, знай: я вижу тебя такой, какая ты есть, и мне всё нравится. Меня в тебе притягивают необычность и живость ума. Твоя женственность, свежесть, юность, одарённость и привлекательность — приятные бонусы. Но не главное для меня.

Я прижалась к нему потеснее и затихла, размышляя. Он сказал именно то, что я всегда хотела услышать. Именно то, во что я согласна верить. Именно то, что позволяет надеяться не только на влечение, но и на дружбу между нами.

Каким-то непостижимым образом он всё делал правильно. Плавно, мягко, постепенно. Давая мне возможность разобраться в себе и принять решение самостоятельно. Он не давил, как Масар, и не нависал надо мной мрачной неизбежностью, как Фарай. И за это я была ему благодарна.

А ещё я поняла, что мне плевать на планы богов.

Мне не нужен Фарай.

Мне нужен Драхир.

[1] Подробнее в романе «Огненные Крылья Демона Пустыни».