Глава 27, в которой мы узнаём, какая у меня с Фараем связь

Я проснулась с криком, хватаясь за горло. Драхир держал меня в объятиях и шептал:

— Тихо, тихо, моя асали. Всё хорошо. Это просто кошмар, просто страшный сон…

Заикаясь от подступающей истерики, я проскулила:

— Не-е-ет, не со… о… он. Э… э… это связь! Я чувствовала Фарая во сне! Он меня задушил!

Драхир стиснул челюсти и крепко прижал меня к груди.

— Всё хорошо, асали. Тут он тебя не достанет. Ты знаешь, где он? Где ты была?

— В комнате… чёрт, я даже не догадалась выглянуть в окно! Дура-а-а… — простонала я, понимая, какую глупость совершила.

В реальном существовании комнаты из сна я не сомневалась. Но выяснить, где Фарай скрывается, даже не пришло в голову. Я поддалась боли и ужасу вместо того, чтобы мыслить рационально.

— Не говори так, асали. Ты просто растерялась и испугалась. Всё хорошо. Я рядом. Я буду рядом столько, сколько потребуется.

Я обхватила Раха обеими руками и разревелась. Слёзы лились потоком, я даже не пыталась их остановить. Мне было настолько плохо, что казалось, будто меня вырвет от отвращения к себе и Фараю.

— Что случилось? — раздался сонный голос Шуры.

— Вероника видела Фарая во сне. Видимо, так проявляется их связь, — глухо ответил Драхир, прижимая меня к себе.

— И что сделал этот эчпочмак с дерьмом на сей раз? — с саркастичной злобой спросила огневичка.

— Напугал и угрожал, — прорыдала я.

— Нет, серьёзно, Джас, ты так и будешь тереться возле моих прелестей, пока с моей подругой творится эта звездоболия? Я не понимаю, что ты делаешь тут, когда уже должен стоять в пробке по дороге в крематорий с телом Фарая в багажнике! Можно расчленённым, я не привередливая!

— Шура, мага его уровня найти непросто, если он этого не хочет. Но мы уверены, что он вернётся сюда, поэтому нет смысла кидать все ресурсы на поиски, — ответил Джасир и зевнул. — Ложись и постарайся уснуть, от свежей головы больше прока, чем от препирательств.

Шура фыркнула и ушла вглубь камеры.

Драхир продолжал меня обнимать, пока я не успокоилась. О том, чтобы лечь спать, не могло быть и речи. Я знала, что стоит провалиться в сон, как я тут же окажусь лицом к лицу со своим личным демоном.

— Почему связь именно такая? — обречённо спросила я. — Как мне теперь быть? Не спать?

— Не могу сказать точно, почему, это же божественное вмешательство. И не знаю, как это работает, возможно, нужно спать в разное время, чтобы во сне не встречаться. Меня больше беспокоит, что я не мог тебя разбудить. Ты была жутко напряжена и дрожала, но никак не откликалась. Это длилось всего несколько мгновений, но мне хватило, чтобы испугаться. Хочешь, я принесу несколько зелий? Они помогут не спать пару дней, но потом сон накроет надолго. Совсем без него обойтись не получится… — ответил Драхир.

— Я понимаю. Пока ничего не нужно. Просто побудь со мной.

— Я никуда и не ухожу, — тихо сказал он.

Мы замолчали. Сонная тишина разлилась по темнице и затопила собой всё пространство. Устроившись поудобнее, Драхир задумчиво наматывал на палец прядь моих волос.

— Думаю, что мама с бабушкой ищут меня и жутко переживают. А я даже сообщить им не могу, где я и что со мной. Они наверняка представляют самое страшное.

— И недалеки от истины, не так ли? Я ничего не могу поделать с этим прямо сейчас, асали, но если для тебя это важно, то позже попробуем найти путь на Тихерру и поговорить с твоими родными. Я передам Шаритону письмо. В конце концов, он несёт ответственность за вас, раз привёл в наш мир. Думаю, что ты вправе попросить об услуге.

— Считаешь, что он послушает?

— Если не вас, то Джасира. Брат умеет быть услышанным, знаешь ли. Меня в детстве жутко раздражало, что все вокруг только и делали, что слушали его, хотя старший брат — я.

— А сейчас?

— А сейчас восхищает. Но так было далеко не всегда. Помню, как-то я мечтал оказаться на военных сборах для юношей. Там обучали техникам рукопашного боя, владению разным оружием, стрельбе. Мне было тринадцать, и я ни о чём другом думать не мог. Отец милостиво согласился отпустить меня аж на полгода. Я чувствовал себя очень важным и очень взрослым. Целых тринадцать лет! Я уже познал жизнь и разбирался в ней, как никто, — Драхир иронично улыбнулся. — Мечта разбилась о то, что Джаса отправили вместе со мной. Ему было восемь. Ещё и потребовали, чтобы я за ним приглядывал. Такой провал! Он на тех сборах оказался самым младшим. Я негодовал. Отгонял от него разных задиристых десятилеток, вместо того чтобы наслаждаться взрослой жизнью и постигать ратное дело. А ещё он везде ходил за мной хвостом. Старшие, понятное дело, посмеивались. Я злился. Но только до той ночи, когда мы с приятелями решили наведаться в одну таверну по соседству. Нам было строжайше запрещено покидать лагерь, но мы нашли одну лазейку и посчитали, что наше отсутствие никто не заметит.

— И Джасир увязался за вами?

— Хуже! Он хотел, но я его не взял. Когда мы ушли из лагеря, все уже спали. Один из парней смог обмануть магическую ограду, мы пробрались на свободу. Шалость получалась знатная. Во-первых, нас потянуло на приключения. Во-вторых, в таверне наливали пиво. В-третьих, делали это пышногрудые барышни с очень глубоким декольте. Сама понимаешь, устоять мы никак не могли. Дружной гурьбой мы ввалились в тот кабак. Подавальщицы там действительно ходили полураздетые и провокационно нагибались, подавая креплёное кислое пойло. Мне там жутко не понравилось, но я постыдился об этом говорить. После первой кружки подавальщицы перестали казаться такими уж старыми и потасканными, а после второй я начал на них засматриваться. Несколько парней предложили денег самой молодой и отвели её наверх. Я постеснялся присоединиться к ним и налёг на пиво.

Драхир иронично улыбнулся.

— Обратный путь до лагеря я не помню. Помню только пробуждение. Воняло адски. Я сначала не понял, что происходит, думал, что уснул в выгребной яме. Но запах был такой специфический… А ещё ломило голову, во рту словно фахораки нагадили, а лоб стянуло. Я попытался понять, что происходит, и тут в нашу комнату зашёл комендант, а из-за его спины выглядывал Джас. Ты бы видела лицо наставника! Суровый мужик, обычно невозмутимый, принялся ржать, будто киньесы объелся. Я никак не мог взять в толк, что случилось. И тут увидел своих товарищей по загулу. Все были перемазаны синей жижей, а на лбу у каждого прилеплено по бумажке со старательно выведенным словом «олух». Почерк Джаса я узнал сразу. Но не говорить же. Хотя комендант и сам понял. Синяя жижа воняла знатно. Пришлось долго отмываться и проветривать помещение. На утреннюю зарядку мы не попали, и я сначала было разозлился на Джаса, а потом вдруг подумал: а что случилось бы, если бы наставники обнаружили нас без этих надписей, прилепленных на такой вонючий клей? Учуяли бы перегар, поняли бы, что мы нарушили правила, и, скорее всего, выгнали бы со сборов, обо всём сообщив родителям. Но благодаря Джасиру наша вылазка осталась в тайне. Так я парням и сказал. Брата, конечно, комендант наказал. Оставил на одной воде на три дня. Мы все таскали ему передачки. Больше малого никто не задирал. Джаса признали за своего и даже не гнали, как других младшаков, из нашей комнаты, когда он приходил. Вот такая история о том, как он и нас прикрыл, и чуть живот от хохота не надорвал. В этом весь Джас, — ворчливо добавил Рах и усмехнулся.

— И много таких проделок он совершил? — невольно улыбнулась я в ответ.

В словах Драхира чувствовались и любовь к брату, и восхищение им, и напускная сердитость.

— Ммм, хватит на порядочную книжку. А какие проделки в детстве совершала ты?

— Ты не поверишь, но никаких. Я росла с мамой и бабушкой. А бабушка — крепкий орешек. Заслуженный педагог, учитель русского языка и литературы. Очень строгая. Поэтому баловаться мне не разрешали, разрешали хорошо кушать, много читать и слушаться старших. Примерно этим я и занималась, пока не поступила в университет. Бабушка настаивала, чтобы я шла на русскую филологию, а я журналистику выбрала. Это был первый раз, когда я ослушалась старших.

— И это весь бунт? — тепло улыбнулся он. — Похожие же специальности, разве нет?

— Конечно, даже факультет один. Но бабушка всё равно была недовольна, я же, получается, своенравие проявила, она-то меня учительницей видела. Но тут мама на мою сторону встала, они долго ругались на тему того, что журналистика — это не профессия. В итоге мне позволили учиться. Но это был не бунт на самом-то деле. Думаю, что если бы мама не отвоевала моё право обучаться журналистике, то я бы перевелась туда, куда сказала бы бабушка.

— А дальше? Тебе надоело, что тебе указывают, как жить, и ты направилась сюда?

Я потупилась.

— Нет. Всё случайно вышло. Я же думала, что Шаритон всех обманывает. И на эту авантюру подписалась, чтобы разоблачить его, только и всего. Никакого бунта не было, чистой воды просчёт. Ну не верила я в магию и его россказни. А они правдой обернулись.

— То есть ты не хотела замуж за Эринара Торманса?

— Нет, конечно, — тихо ответила я.

— Знаешь, это даже к лучшему. Получается, что бунта пока не было? — весело спросил он.

— Бунт есть. Сейчас. Я откажу Фараю, чего бы мне это ни стоило.

— Правильно, если уж восставать против воли, то сразу против божественной, — одобрительно рассмеялся Драхир. — Незачем на мелочи размениваться.

— Ты просто никогда не пробовал спорить с моей бабушкой, — я озорно фыркнула и прижалась к нему потеснее. — Долго ещё до утра?

— Думаю, что не особенно. Клонит в сон?

— Пока нет. Расскажи лучше о себе. Чем ты любишь заниматься?

— О, всем понемногу. Но больше всего времени обычно в лаборатории провожу. Мне нравится эксперименты ставить и артефакты новые изобретать. Но не только артефакты. Механизмы для производств, разные штуки для быта, маготехнические устройства… А ещё Джасу помогаю, тянуть Дом — это та ещё забота, очень непросто даже с его врождёнными талантами. Обычно решение ищу я, а он уже воплощением занимается, умеет людей уговаривать. Думаешь, Шура действительно имела в виду то, что сказала?

— Думаю, что она одновременно злится и проверяет его на прочность, смотрит на реакцию. Но её тоже можно понять. Просто она категорична. Но человек она искренний и… заботливый. Такой тебя обругает с ног до головы, но всё равно поможет.

— Джасу будет с ней интересно, это хорошо. Ведь, скажем прямо, брат избалован лёгкими победами. Пусть немного его помучает, — прошептал Драхир мне на ухо.

— Какое коварство с твоей стороны, — улыбнулась я и погладила его по щеке.

— Не он один любит подобные проделки! — поиграл он бровями.

Напряжение уходило, я расслабилась и даже дышала спокойно.

— Рах, расскажи, что не так с моей магией?

— Почему «не так»? Просто она необычна. Я чувствую Огонь, но он особенный. Думаю, что нужно будет попробовать с тобой разные огненный заклинания, чтобы проверить, как они будут работать. А ещё Огонь — это отличная новость для меня.

— Потому что ты огневик?

— Именно. Ставлю на то, что наша совместимость увеличилась.

— А вдруг это неправильный Огонь?

— Надо будет поискать в трактатах по истории магических даров. Необычные способности бывают. Видимо, в тот момент, когда… — Драхир запнулся, подбирая слова, — проявилась ваша Истинность, ты хотела отказаться от Тьмы. Не знаю, как это работает, данных по таким парам слишком мало для полноценного исследования. Но в обычной жизни магия поменяться не может.

— А почему у Ирихана есть крылья, а у вас нет? Это какое-то заклинание?

— Вероятно. Раньше их и у него не было, — ответил Драхир.

— А что если это не заклинание? — чуть отодвинулась я, заглядывая ему в лицо. — Что если это тоже такая способность? Что если Лия — его пара?

Драхир уставился на меня в ответ.

— Запасной вариант? — эхом отозвался он.

— В смысле?

— Сильнейший маг, готовый возглавить Дом Усалам со своей парой, которая в глазах общества оправдает и придаст ему веса. Если уж сами боги его одарили… А если он отменит фидии, то простой народ простит ему страшное прошлое. Освободителем станет он. Но раньше Ирихан свой дар не контролировал, вот и торчал отшельником в своей башне. А теперь, с крыльями, с тихеррянкой под боком, во главе Дома… Значит, он сделает то, что не хочет делать Фарай... Тогда Фарая необходимо устранить, — жёстко закончил Драхир.

И я не стала возражать. Всего за какой-то месяц моя жизнь изменилась настолько, что я не просто желала смерти другому человеку, но готова была её планировать. Налёт гуманизма смылся стремительно, стоило только попасть в опасное положение. И да — между жизнью Фарая и своей я всегда выберу свою.

Жаль, что всё сложилось именно так. Безусловно, я виновата перед ним. Как и он передо мной. Теперь в живых остаться сможет только один, и это буду я.

Я нежно погладила Драхира по лицу и прижалась теснее. Во мне смешалось столько всего — благодарность, понимание общих целей, симпатия, желание переложить на его сильные плечи хоть часть своих проблем, страх перед будущим, потребность в его поддержке. А ещё уважение. Его, пожалуй, было больше всего. Да, меня не кидало в горячую дрожь от его запаха, в животе не порхали бабочки, ноги не подкашивались от одного лишь взгляда. Но это не имело значения. Мне и не нужна была слепая страсть и невозможные чувства. Уверена, что это всё я могла бы получить с Фараем. Но не хотела. Чувства на грани, эмоциональные качели — это всё не про меня. Мне нужен надёжный человек, который будет относиться ко мне уважительно, заботливо и бережно. Я вдруг подумала, что Драхир очень понравился бы бабушке, и словно получила мысленное одобрение от неё на эти отношения.

Стало легко и светло.

— И что дальше?

— Нужно с Ириханом переговорить. Обсудить дальнейшие планы.

— Лия обещала прийти. Я попробую узнать у неё, пара они или нет. Возможно, она поможет склонить Ирихана на нашу сторону.

— Джасу не очень понравится, что придётся зарыть в песке старые обиды. С другой стороны, Фарай прав. Если требуешь чего-то от другого, то будь готов сделать это и сам. Ирихан не хотел никого убивать. Он просто не смог контролировать манифестацию своего дара. Да и потом, если так подумать, то Ирихан не так уж и плох. Политических союзников у него пока нет, отношения со своим Домом сложные, репутация спорная. А новую идею, о которой мы говорили, ему и Лия может дать. Ты об этой девушке что-то знаешь?

— Нет, ничего. Только имя. Мы толком не успели познакомиться, да и обстановка не располагала. Я не знаю, какой она человек и как поведёт себя.

— Этого мы иногда и о близких не знаем, что уж говорить о человеке, которого ты видела лишь пару раз в жизни.

— Да, это точно, — вздохнула я.

Какое-то время мы сидели молча.

— Я хотел бы кое в чём тебе признаться. А точнее — рассказать.

— Да?

— В общем, раз я предлагаю тебе отношения, то… — он замялся, — то должен честно сказать, что на данном этапе сбережений у меня нет. Так вышло, что я не так давно сильно потратился, и мой счёт практически пуст. Так что если ты хотела бы получить в подарок что-то дорогое, то придётся немного с этим повременить.

Я удивлённо замерла. Про деньги я как-то даже не думала.

— Да мне, в общем-то, всё равно, сколько у тебя денег…

— Нет, только не нужно думать, что я нищий. У меня есть дом в Минархе, мои наработки приносят хорошие доходы, плюс я всегда могу претендовать на часть прибылей Дома Саян. Просто так вышло, что я недавно очень неудачно вложился. Или удачно. Тут как посмотреть, конечно. Не суть. Речь не о деньгах на еду и жизнь, а о крупных покупках.

— Если честно, я не очень представляю, какие у меня могут быть покупки. Одежду вы принесли. Разве что обувь. Но она не должна быть дорогой…

Драхир уставился на меня удивлённо.

— Мы же приносили обувь. Вы сами ходите везде босиком… — изумлённо проговорил огневик.

— Ну, так она просто по размеру не подходит. Как в ней ходить?

Он вытаращился на меня во все глаза.

— Так подогнать же можно!

— Обувь? — настал мой черёд изумляться.

— Конечно… А я всё думаю — чего вы босые ходите? Может, обычай какой тихеррянский… А вы просто не знали, что обувь можно заклинанием подогнать! — ошеломлённо подвёл он итог. — Вивр побери! У тебя же, наверное, всё время мёрзнут ноги!

— Есть такое дело, — призналась я. — Но гольфы помогли. С ними лучше, чем совсем без всего. Камень же…

Драхир посмотрел на меня со смесью вины и неверия.

— Вероника, скажи, чего ещё тебе не хватает?

— Света. Тут всё время сумрачно. Обуви. Книг. Вроде бы всё.

— Я всё принесу завтра, асали. И на будущее — никогда не стесняйся сказать о том, что тебе нужно. Я же не знаю… Кстати, про книги. Там в сумке, что Джас принёс, должна быть книга с нашими притчами. Хочешь, я тебе почитаю?

— Конечно.

Он сходил за книгой, вернулся и снова обнял меня.

— Однажды в самом сердце пустыни появился маленький ручеёк. Никто о нём не знал, он бил из-под небольшого утёса. Первым его заметил проходящий мимо гурух. Сел в него, наслаждаясь прохладой, и принялся отмачивать бока. Из-за камней выполз измождённый пак и попросил напиться.

Из языковой памяти появился образ пака — пустынного кота или его ближайшего родственника. Я слушала внимательно.

— Пак пообещал, что не будет нападать на гуруха, и за его доброту даже взберётся на верхушку растущей рядом пальмы, чтобы сбить для него фиников. Но гурух почувствовал себя хозяином воды и гордо отказал умирающему от жажды. Пак снова попробовал договориться, предложил в дар кисточку от своего хвоста, чтобы та украшала гуруха и каждому показывала, насколько тот грозен, раз смог раздобыть такой сувенир. Гурух подумал и отказался. Решил, что лежать в прохладной водице приятнее, чем подниматься и уступать место. Тогда пак попросил третий раз. Сказал, что никогда не станет нападать на гурухов и детям своим запретит это делать, если только ему позволят напиться. Но гурух отказался. «Ты и так помрёшь, что мне с твоих обещаний?» — ответил он измученному зверю. И тогда пак ушёл умирать. Лёг по другую сторону в тени утёса, тяжело дыша. И вдруг заметил, что под одним из камней скопилось чуть-чуть влаги. Пак откинул камень и принялся копать. Набежала лужица, мутная, маленькая, но пак напился. Отдохнул в тени, сделал ямку ещё глубже и напился ещё раз. А потом ещё. Силы начали к нему возвращаться, и постепенно он смог подняться на свои мощные лапы. Тогда пак встряхнулся и аккуратно прокрался в сторону гуруха. А тот всё лежал в ручейке и отгонял от него других животных. И птичек, и змеек, и даже насекомых. Для всех ему было жалко воды. Одним броском пак кинулся на гуруха, увернулся от рогов, вцепился в горло и загрыз спесивого гуруха. И детям своим наказал делать то же. С тех пор паки и гурухи — вечные враги.

И таких притч в книге было много. Драхир читал с выражением, обстоятельно, меняя голос и делая мхатовские паузы в самых волнующих местах. Я с улыбкой наблюдала за ним и все сильнее погружалась в тепло, которое он так щедро дарил.