Глава 30, в которой мы даём новую идею Дому Усалам

Я впервые хладнокровно и успешно лгала, да ещё и в лицо представителю власти. Врать у меня никогда раньше не получалось — я краснела, бледнела, робела, путалась и в итоге сдавалась сама. Бабушке хватало одного лишь взгляда поверх очков в тонкой золотистой оправе. Маме приходилось посложнее, но её упёртые в бока руки и прицокивание тоже отлично работали на благо моей деморализации. Я всегда считала, что не умею врать и отказывать. Но теперь…

— У меня нет предположений, почему ривана Лиаша Байсар могла бы захотеть покончить с собой таким странным способом... Всё произошло очень быстро, на меня словно ступор напал, я ничего не успела предпринять, чтобы её остановить, — сказала я, имея в виду Беатрикс, а не Лиашу, но кто же об этом знал?

Тяжелее всего пришлось Алёнушке. Но и она нашла убедительную волну — рыдала, причитала, заламывала руки, жалобно всхлипывала и молилась, чтобы все эти ужасы и смерти поскорее закончились.

— Я ничего не видела, — плакала она, и бледное худое личико смотрело с такой тоской, что даже матёрые охранки стыдливо запинались.

Хварид сидел рядом, бережно держал свою пару за руку и периодически рокотал:

— Да сколько можно издеваться?! Вы же видите, что она ничего не знает! Она почти ребёнок! Хватит!

Почти ребёнок просила Господа смилостивиться над всеми нами и клялась, что ни я, ни Рах, ни Шура не покидали камеру, пока вешалась Лиаша Байсар.

А вот огневичка на допросе откровенно стебалась.

— Из моего положения обзор был лучше всего, потому что я стояла правее всех, по диагонали от камеры, в которой всё произошло. Я лично видела, как эта змеюка завязала пояс на светильнике, а потом повисла на нём. Она ещё потом так весело ногами дрыгала, мне понравилось, — скалилась Шура в лицо какому-то высокопоставленному Усаламу. — Вот от души скажу: Лиаша ваша — злобная стервозина, даже жаль, что к такому общественно полезному делу, как её смерть, я не имею никакого отношения. Ни малейшего!

Ирихану тоже пришлось нелегко. Но так как его вины в случившемся не было, то мучить его долго никто не стал. А вот вопрос отсутствия Фарая встал острее некуда. И представители Дома Усалам наконец поняли, что изменения неизбежны. Арин не отходил от друга ни на шаг, Лия тоже всё время была рядом. Видимо, они опасались покушения, но, потеряв ещё и Лиашу, Дом вынужденно принял руководство Ирихана. Возможно, Усаламы понадеялись, что правление крылатого станет недолгим, но я подозревала, что этим надеждам сбыться не суждено. У Ирихана были крепкий тыл и непозволительно много магических сил.

Пока нас в очередной раз допрашивали, Джасир смог организовать распространение свежего выпуска. Город отнёсся к новости настороженно и затаился до утра. Журнал теперь не просто опережал события, а подталкивал их в нужном направлении. Мы поставили Ирихана в позицию, когда не объявить о совещании стало бы убийственным политическим ходом. Естественно, крылатому не понравилось навязывание программы. Но я о сделанном не жалела, напротив, была рада, что Ирихан оценил всю силу и влиятельность прессы. Ведь я собиралась сделать ему предложение, от которого он не должен отказаться.

Поздно вечером мы снова оказались в своих камерах. Обильный ужин прошёл в тишине. Слишком уж много разговоров ему предшествовало.

— Что всё-таки произошло? — с любопытством спросил Джасир, уминая бордовую булочку с сыром. — Как вы так ловко с Лиашей расправились? Должен отдать вам должное, даже у меня не вышло бы лучше.

Я сидела напротив и внимательно изучала лицо длиннокосого. Показывать или нет? Хотя… секрет полишинеля, конечно. Девочки меня, может, и не сдадут, но Драхир слишком близок с братом, чтобы что-то скрывать.

Я ласково погладила армлет под рукавом платья и позвала:

— Беатрикс, вылезай!..

Но своенравная змейка и не подумала подчиняться.

— Беатрикс, покажись, пожалуйста! — ласково попросила я, но результат от смены тона не изменился.

— Зажги огонёк в ладони, она может выползти, чтобы напитаться силой, — посоветовал Драхир.

Я вытянула руку вперёд и попыталась призвать магию. Ничего не получилось. Колдовская сила горела в груди, я ощущала её так же ясно, как себя. Но призвать не могла. Закрыв глаза, я расслабилась и поддалась алому пламени. Позволила ему зажечь меня изнутри и представила, как оно стекает в сложенные лодочкой ладони.

Артефактор оказался прав, Беатрикс не устояла. Выползла из-под рукава и свернулась плотными кольцами в руках, нежась в пунцовом пламени. Я завороженно смотрела на свой огонь. Чувство восхищения, сопричастности чуду, упоения своей уникальностью затопило до краёв. Я впервые контролируемо использовала свою магию! Широкая улыбка сама занялась на лице, распаляемая восторгом.

— Это что? — с интересом разглядывая мою питомицу, обратился к брату Джас.

— Разумный артефакт из сдерживающего магию металла, поэтому он почти не фонит. Хотя это лишь моё предположение. В ту ночь, когда приходил Фарай, Вероника была на пике силы. Кандалы не позволили бы сформироваться полноценному проклятию, так что, видимо, Вероника — сознательно или нет — накачивала их магией до тех пор, пока они не видоизменились. И когда оковы перестали быть помехой, проклятья удалось наложить. Либо, как вариант, эта Беатрикс — просто одушевлённое проклятие сама по себе, ведь одно из них звучало так: «Чтоб мои оковы стали твоей болью». Она уже принесла Фараю боль, просто он об этом пока не знает. Думаю, что смерть Лиаши ударит по нему очень сильно.

Беатрикс не стремилась помогать в разгадывании тайны, она просто грелась в моих ладонях. Сейчас она выглядела почти миролюбиво, почти безопасно. Интересно, почему она именно такая?

— «И я надеюсь, этот мир не утолит тебя ничем, и на руках твоих уснёт змея железных обручей», — тихо процитировала я[i], глядя, как Беатрикс греется в алом огне.

— Это поэзия вашего мира? — заинтересовался Драхир.

— Да. Я тебе почитаю, если хочешь. Но лучше на нашем родном языке, всё равно ты поймёшь смысл, — задумчиво ответила я, поглаживая Беатрикс.

— Давай! — заинтересовался Драхир.

Я напевно прочитала:

«Глаза очерчены углем

И капли ртути возле рта,

Побудь натянутой струной

В моих танцующих руках.

Каких бы слов ни говорил,

Такие тайны за тобой,

Что все заклятия мои

Тебя обходят стороной.

Открыта дверь тебе, я жду,

В одну из пепельных ночей.

И твои руки обовьет

Змея железных обручей.

Один лишь шаг до высоты,

Ничуть не дальше до греха,

Не потому ли в этот миг

Ты настороженно тиха?

Глаза очерчены углем,

А ты не выпита до дна,

И этой прихотью одной,

Душа беспечная больна.

И я надеюсь, этот мир

Не утолит тебя ничем,

И на руках твоих уснет

Змея железных обручей».

Мы помолчали.

— Тебе не кажется, что она меняется? Разве такое может быть? — спросила я, поглаживая Беатрикс.

— Почему бы и нет? — пожал плечами старший Саян. — Должна же она как-то питаться, а Тьмы у тебя больше нет. Вот она и приспосабливается.

Беатрикс то ли зевнула, то ли посмеялась над словами мага. Из крохотной пасти вырвался язычок красного пламени.

— Друзья, завтра нам предстоит сложнейший день. Мы к этому совещанию шли не один месяц. Да, законопроект давно готов, и всё обсчитано десятки раз, но защищать его нужно на свежую голову, — Джас положил на стол обе ладони, а затем медленно поднялся. — Пойдём, моя меркантильная нари, попробуем поспать остаток ночи.

— Что значит нари? — скептически сощурилась Шура.

— Огненная, — зевнув, ответил Джас. — Не хочешь быть на́ри — будешь кахи́ди. Упрямая. Или джаси́ри. Дерзкая.

— Ты поэтому Джасир?

— А ты думала!

Младший Саян подхватил свою пару под локоть и увёл в соседнюю камеру без особого сопротивления с её стороны. Видимо, она предпочла быть нари, а не кахиди.

— А тебе бы подошло дакта́ри, — проговорил Рид, обращаясь к Алёнушке. — Исцеляющая.

— Мне нравится, — робко ответила блондинка и мило улыбнулась. — Я тоже хочу спать.

— Пойдём, провожу тебя, — с готовностью поднялся Сакур.

Мы с Рахом остались вдвоём и переглянулись.

— А ты — асали, и никаких других вариантов тут нет, — уверенно сказал он. — Джас книги принёс. Посмотрим?

— Конечно. Спать я точно не лягу ни под каким соусом.

Драхир поперхнулся.

— А что, часто приходится под соусом спать?

— Это просто выражение. Означает «ни за что».

— Ни за все пески? Понял, — кивнул он. — Вот, держи, это может быть тебе интересно.

Маг протянул мне книгу, и я с интересом посмотрела на обложку. «Теория магии». Что ж, посмотрим.

«Наука о магии, пронизанная необыкновенной глубиной мистических знаний и тайн, представляет собой неисчерпаемый ресурс познания множества разнообразных магических процессов, обладающих потенциалом преодоления невидимых преград и возможностью достижения невероятных высот в сфере магического развития. Это уникальная система познания, основанная на тщательном штудировании древних текстов и многократном повторении всевозможных экспериментов в рамках изучения влияния разнообразных факторов на колдовские процессы, требует от практикующего мага не только мастерства в управлении энергетическими потоками, но и способности к глубокому самоанализу и прозрению, чтобы раскрыть тайны универсальной гармонии и стать независимым от материального мира. Магическая наука позволяет приподнять завесу над огромным потенциалом колдовского воздействия на материальный мир и обрести уникальную возможность познать неизведанные глубины энергетической структуры мира».

Что?

Я перечитала дважды, чтобы уловить ускользающий смысл. Пробежала глазами следующие страницы — вся глава была написана в подобном стиле. Я захлопнула книгу и тяжело вздохнула, глядя на обложку с золотым тиснением по чёрному переплёту. Автор Элиза Цванг. Вот что значит человек никогда не читал монографию Норы Галь… За такой стиль меня бы замдекана распяла прямо на классной доске в главной аудитории журфака. Нас учили, что достучаться до сердца человека можно лишь простыми словами, а сложными — только опутать его разум.

Тяжело вздохнув ещё раз, я снова открыла зубодробительный талмуд и с усилием принялась продираться сквозь нагромождения слов, пытаясь вычленить смысл.

Время тянулось растаявшей на солнце смолой. Измученный разум требовал отдыха, глаза закрывались сами собой, нос норовил уткнуться в книгу. Но я боялась спать. Боялась, что на этот раз проснуться не смогу, останусь блуждающей в бесконечной темноте душой. Может, так и появляются призраки?

Драхир устроился со своим гримуаром рядом со мной, и возле него было уютно и как-то по-домашнему. О таких отношениях я и мечтала — читать бок о бок книги, обсуждать прочитанное, иногда спорить, но чаще соглашаться. Я положила голову ему на плечо и поджала ноги. Дальше первых трёх глав «Теории магии» я так и не продвинулась. Возможно, я практик.

— Давай пересядем? Спина совсем затекла… — маг потёр поясницу и вопросительно посмотрел на меня.

— Конечно, почему нет.

Мы забрались на постель, прислонились спинами к прохладной каменной стене и укутались в покрывало. Словно отгородились от всего остального мира. Я бездумно уставилась в открытую книгу, даже не трудясь перелистывать страницы. Занимало другое. Может, всё-таки обсудить свой план с Драхиром? А что если он будет против? Что хуже — не посвятить его в детали или поступить по-своему, если он запретит?

Может ли он поддержать? Вряд ли. Драхир — Саян по крови, поэтому интересы Дома для него всегда будут в приоритете.

Пока я раздумывала, со стороны Раха раздалось подозрительное сопение. Он уснул, откинув голову на стену. Бедный, умаялся, а в его возрасте вредно по ночам не спать, хоть он и маг. А то не доживёт до семисот, как этот гад Шаритон.

Вся ночь прошла в борьбе со сном. Я выпила общеукрепляющее зелье, одиннадцать кружек кунивы, раз пять сбегала по-маленькому, делала зарядку, но всё равно к утру чувствовала себя так, будто меня товарный поезд переехал.

— Ты как? — сонно спросил Драхир, протирая глаза. — Прости, я, кажется, уснул случайно.

— Ничего, это же не тебе нельзя спать, а мне. А тебе силы нужны. Сколько времени?

— Уже утро. Пора всех будить и собираться на завтрак. Интересно, Ирихан уже объявил городу о грядущем совещании или пока нет… — маг слез с постели и размял затёкшие плечи. — Всё-таки спать лёжа куда удобнее, кто бы мог подумать?

Я вяло улыбнулась. От недосыпа жутко хотелось есть, голова была тяжёлая, шею ломило.

— Ты как? — с заботой спросил Рах, тронув меня за плечо.

— Нормально, жива пока. Книжка только оказалась слишком заумная.

— Ты права, не самый удачный экземпляр. Я тебе другую принесу.

К моменту, когда мы поднялись на завтрак, я боялась уснуть сидя за столом. Даже волнение не особенно помогало взбодриться. Мне начало казаться, будто комната по краям темнеет. Алёнушка сочувственно на меня посмотрела, тронула за руку, и внутрь меня хлынул поток её силы. Стало легче, гораздо. Зрение прояснилось, голова просветлела, тело начало слушаться.

— Спасибо, — шепнула я целительнице.

— Не за что, — ответила она и сжала мою руку.

Ирихан за завтраком был мрачнее тучи над болотом. Лия с Арином выглядели не лучше.

— Дождливого дня. Какие новости? — жизнерадостно спросил Джас, пододвинув кресло для Шуры.

Брюнетка фыркнула и демонстративно села в соседнее, так что в предложенное ей кресло Саяну пришлось сесть самому.

— Новости отвратные. О совещании я объявил с первыми лучами солнца, город притих. Но проблема не в этом. Мало мне смерти Лиаши и пропажи Фарая, вчера я наконец получил доступ ко всей документации Дома.

Ирихан замолчал и откинулся на спинку, внимательно рассматривая лица кузенов и Сакура.

— И что выяснилось? — спросил Драхир.

— Хунир в пять раз занижал реальное количество охранков. В пять! У нас на руках несколько десятков тысяч обученных вооружённых боевых магов, которые в случае отмены фидий останутся без работы, доходов и, что самое неприятное, власти, к которой они привыкли, — сказал Ирихан. — Ваш законопроект не поможет трудоустроить даже пятую часть, потому что он изначально был рассчитан на цифры, которые Хунир доводил до Домов. Но реальная картина от них очень далека. Во-первых, Хунир платил охранкам более низкое жалование, чем полагал Сонар. Во-вторых, часть денег получал от частных контрактов. В-третьих, видимо, часть взяток фидиры брали с полного попустительства и главы Дома, и Фарая — куратора. Иначе им было просто нереально содержать такой раздутый штат охранков. А без такого раздутого штата не вышло бы подавлять восстания.

— Варианты есть всегда. Война с Альмендрией, переобучение, формирование нового армейского корпуса… — с сомнением протянул Джас. — Но в пять раз?! Ирретов вивр!

— Я полагаю, что война с Альмендрией и будет обсуждаться на совещании, если мы не предложим какое-то более изящное решение. Конечно, какую-то часть охранков можно и уволить. Часть переобучить, как ты и предлагал, на сборщиков подоходных налогов. Но всех? Речь о тысячах мужчин. Десятках тысяч! — Ирихан дотянулся до графина с водой, налил себе полный стакан и выпил залпом.

— Ван Ирихан, у меня к вам предложение. Не к вам лично, а к Дому Усалам в вашем лице, — от волнения улыбка получилось несколько кривой, но я справилась с эмоциями, выпрямила спину и посмотрела на него с уверенностью. — Возможно, тысячи людей это не займёт, но прошу вас меня выслушать. Я много размышляла о будущем. И подумала, что вам могло бы быть интересно использовать высвобождающиеся ресурсы следующим образом. Превратить шафиды в офисы «Минхатепской правды», а фидиров и охранков — в тех, кто её печатает. Ведь получается, что в каждом большом и маленьком городе у вас есть люди и помещения. То, что нужно для большой журнальной сети. Фидиры и охранки смогут воспроизводить выпуски с помощью заклинания, которое придумали Джас и Рах. Эти экземпляры они могут продавать, люди будут приходить и покупать свежие новости по утрам. Или даже можно назначить людей, которые доставляли бы журнал в богатые дома, как это делали в нашем мире.

Джасир посмотрел на меня, заломив бровь. Возможно, не очень красиво вот так заявляться в обход него, но я не хотела, чтобы он вёл переговоры за меня. И выступать из-за его спины или спины Драхира тоже не хотела. Мы с Рахом — не Истинные, неизвестно, сколько продлятся наши отношения. Если я вкладываю в журнал свои мысли, время и силы, то это должно быть моё детище. Это моя идея, и я хочу развивать её самостоятельно, в рамках заранее оговоренного партнёрства, а не одолжения.

— Я подумала, что каждое утро небольшим порталом можно будет доставлять свежий выпуск в каждый из населённых пунктов. Дальше фидир, которого, конечно, нужно будет как-то иначе назвать, размножит экземпляр, сделав столько копий, сколько продаётся в его городке. Возьмёт за них оплату. А вечером с обратным порталом отправит важную информацию. Новостную заметку, объявление для печати или что-то ещё. Нужно, конечно, будет устроить переобучение для таких полевых корреспондентов. Курсы по сбору и проверке информации, журналисткой этике. Хотя предложенная схема потребует много магии, она у фидиров и охранков есть. А ещё с текущей репутацией им сложновато будет найти другую работу, так что они согласятся на новые обязанности. Я пока ещё только обкатываю эту схему в уме, да и ежедневный выпуск — это огромный труд, возможно, для начала хватит и выпуска раз в три дня. А ещё в журнале можно ввести различные рубрики, платные объявления, колонку знакомств, публиковать главы из книг, как это делали в нашем мире.

— И почту… — задумчиво проговорила Лия. — Ведь у вас нет почтового сообщения! А караваны идут медленно, пока письмо дойдёт… — она взяла Ирихана за руку и посмотрела ему в глаза. — Допустим, утром из Минарха приходит порталом пакет. Новый выпуск журнала, письма, маленькие посылочки. Фидир-почтовик их принимает, отдаёт почтальону. Тот разносит по домам письма или уведомления, заодно копию журнала всем предлагает. У вас же есть сумки-безразмерки, которые даже вес уменьшают. Можно сделать их с фирменным знаком. Покрасить все шафиды и назвать их почтами. Повесить вывески. Попутно почтальон ещё и письма на отправку может собирать. А вечером вместе с новостным листком, о котором говорила Вероника, эта корреспонденция отправляется маленьким порталом обратно в распределительный центр в Минарх. Там её за несколько дней сортируют и распределяют по городам!

Лия воодушевлённо распахнула глаза, загоревшись идеей.

— Почта… — попробовал слово на вкус Ирихан.

— Магов понадобится много! Но они-то у тебя есть. Сколько охранков, фидиров без работы останется. А тут раз — и все при деле! — восторженно продолжила Лия, а я широко улыбнулась. — В почтальоны как раз боевых магов и нужно нанимать, они же деньги будут переносить, а это опасно. И такой труд люди больше оценят. Но и это ещё не всё! Можно же и небольшие грузы доставлять, особенно ценные. А караванщики будут перевозить людей и что-то покрупнее…

— Только распределительный центр тогда в Архтане должен быть! — сощурился Ирихан. — Так удобнее, потому что порталы короче из любой точки страны.

— В нашем мире и почта, и журналы приносят большие деньги, — подытожила я.

Вот и всё. Вот она, вторая новая идея для Дома Усалам. И принесла её Лия. И как же просто всё складывается!

— А я бы могла вести рубрику «Тихеррянские истории», пересказывать книги и легенды из нашего мира, как я и хотела, — робко закончила Лия. — Как думаешь, много на это нужно людей?

— А ведь идея недурна… Ценник на доставку груза караваном — просто гигантский. Ведь сколько дней работы, охрана, пропитание для людей и животных. А тут — портал, распределительный центр… И главное, Дом Усалам перестанет ассоциироваться с угнетением. Конечно, детали необходимо ещё проработать и просчитать, но тихеррянки правы, помещения и люди у тебя для этого есть. Я и сам не отказался бы от возможности быстро отправлять корреспонденцию. Иной раз самому приходится доставлять или брата просить, потому что умеющего открывать порталы мага на такую должность ещё пойди найми. А среди твоих охранков и фидиров сотню портальщиков уж можно будет наскрести. А остальные будут лишь подпитывать портал…

— Можно ещё платежи за небольшую комиссию к сервису прикрутить. Не знаю, как у вас с этим дела обстоят, но у нас денежные переводы очень востребованы, — добавила Шура.

Мужчины переглянулись, каждый уже просчитывал в голове, как можно использовать предложенные схемы.

— Я всегда знал, что ты умничка, — Ирихан широко улыбнулся своей паре.

— Это же Вероника предложила, — Лия расцвела в ответной улыбке. — И думаю, что вместе с журналом работать действительно будет лучше. Ты же сам ругался на то, с какой жадностью люди его читают. Так пусть делают это за деньги.

— А как контролировать количество проданных экземпляров? — задумчиво спросил Арин. — Если фидир наклепал и продал двести копий, а в отчёт занёс двадцать?

—Особо вредных и въедливых охранков и фидиров назначить проверяющими, — предложил Хварид. — Дать им полномочия использовать магию… А взяточников просто гнать взашей. Раньше с фидирами так не поступали — тайна фидии была слишком ценна. А ведь люди-то помнят, кто с них пять потов сгонял. Будут фидиры за свою новую работу держаться хотя бы потому, что другую сложновато будет найти. Вероника в этом права. А ещё Алёнушка про больницы говорила. Охранков и фидиров с целительскими навыками собрать отдельно, обучить, открыть пункты медицинской помощи для бедняков. Финансирование можно и с Сонара стрясти, ему теперь на охранков не нужно будет тратиться. Но это уже частности.

— Необходимо набросать хотя бы черновой план, — подытожил Джасир. — Завтракаем и за дело. Время дорого!

[i] Группа «Пикник», песня «Глаза очерчены углем».

[i] Группа «Пикник», «Глаза очерчены углём»