Глава 34, в которой мы устраиваем посиделки и пикник

Естественно, на заседание комиссии нас троих никто не взял. А вот Лию Ирихан везде водил с собой, и теперь она проводила долгие дни за горячими законодательными дебатами. Драхир возвращался ко мне поздно, иногда под утро, и падал на постель обессиленный.

— Ненавижу Чакула! — чаще всего стонал он, стягивая с себя обувь.

Я помогала любимому раздеться и искупаться, после чего он со всей ответственностью подходил к исполнению ещё и постельных обязанностей. В общем, бешеная нагрузка. Один раз я было заикнулась, что мы можем просто лечь спать, если он устал, за что получила такой взгляд, что в дальнейшем предпочла просто молча принимать Раха в объятия. Спал он до безобразия мало и держался на зельях и морально-волевых.

С одной стороны, мне, конечно, хотелось проводить с ним все дни напролёт. С другой — я понимала, что работа комиссии важнее личных интересов. Если у наших мужчин получалось вырваться на обед, то мы ели вместе. Джас сосредоточенно пережёвывал и смотрел в одну точку. Готова поклясться, что он планировал лишить Инхевара Чакула единственного оставшегося глаза. Выглядел длиннокосый при этом настолько страшно, что даже Шура помалкивала. Она, конечно, девушка отчаянная, но всё-таки не самоубийца.

Мы с подругами ощутили все прелести домашнего ареста в сравнении с тюремным. Во-первых, мы теперь могли разойтись по своим комнатам и какое-то время не видеться. И не слышаться! Во-вторых, к нашим услугам были книги, рукоделие, одежда, горячая еда и удобные постели. Первые два дня я просто отсыпалась. Организм, видимо, ошалел от счастья и решил наверстать. Меня всё время клонило в сон.

Праздничный выпуск журнала об отмене фидий мы готовили с особым тщанием. Там была только одна новость, выведенная крупными буквами. Но зато какая! Из мстительности мы, конечно, указали мелким шрифтом, какой Дом проголосовал против отмены, и надеялись, что народный гнев Чакула ещё нагонит. Но и на этом решили не останавливаться. В новом выпуске я хотела дать заметку о том, как Инхевар ещё и работе комиссии мешает.

— Правильно, поджарим ему зад, — пробурчала Шура, вырисовывая заглавные буквы.

— Как-то это чересчур мстительно, — протянула Алёнушка.

— Добро должно быть с кулаками. Вот и устроим ему пацифистинг, пусть наслаждается нашей мирной гражданской позицией, — хмыкнула огневичка.

— Джас что-то говорил об амнистиях? — спросила я.

— Говорил, что амнистии будут. А условия пока обговаривают. Преступлений очень много, разбираются, какие попадут под действие помилования, а какие — нет. А Драхир ничего не говорит?

— Нет, — смутилась я.

Это, конечно, было неправдой. Говорил он много и жарко, только не о работе над новым законопроектом. Так что новости приходилось узнавать у Шуры и Алёнушки.

— Хварид обещал прислать целителя, чтобы он нас осмотрел и дал мне несколько уроков, — сказала блондинка, наливая себе кунивы. — Но, так как в городе были беспорядки и много раненых, а нашим жизням ничего не угрожает, его визит уже дважды откладывали.

— Вот бесит, что люди до сих пор протестуют. Чем они недовольны? Отменили же фидии! — возмущённо вздохнула Шура.

— Ну так мало просто отменить. У многих элементарно нет средств добраться до дома. А предприятия, где фидийцы работали, пока никого не нанимают. Все ждут опубликования текста самого законопроекта. Некоторые фидийцы требуют компенсаций. Казалось бы, все об отмене фидий мечтали, но теперь этого мало. Всё сложно, — ответила я.

— А я ещё и от Джаса вынуждена отбиваться. Задрал уже приставать. Я ему чётко сказала — никаких больше лямуров, пока нас не амнистируют. Но у него как будто уши закладывает, когда в ширинке тесно становится. Видимо, кровь от мозга отливает окончательно. Ничего не хочет слушать. Придурок. Вчера сказал, что любит меня со всеми моими недостатками. Совсем кукухой поехал? Какие у меня недостатки?

Шура подняла на нас взгляд, ожидая горячих заверений, что недостатков у неё нет. Я внезапно обнаружила срочную потребность перепроверить готовый выпуск. А Алёнушка принялась жадно хлебать горячую куниву.

Вопрос повис в тихой комнате и попытался стать риторическим, но не срослось.

— Ну? Чего вы молчите? — воинственно спросила Шура.

Я отчаянно закашлялась, делая вид, что меня настиг приступ летально-бронхиальной астмы, но с огневичкой такие штуки не прокатывали. Даже смерть — не повод Шуре отказывать. Уверена, она и мёртвого достанет при необходимости.

— Воды, — прохрипела я, давя на жалость.

Шура сощурилась и скрестила руки на груди. Алёнушка поняла, что я покушаюсь на её «алиби», и демонстративно отодвинула свою чашку с кунивой подальше от меня. Тоже мне, возлюбила ближнего!

— Что-то мне так плохо стало, — пожаловалась я, когда кашель окончательно перестал получаться. — Может, я заболела? Девочки, у вас никаких симптомов нет?

Шура недовольно выгнула бровь и продолжила буравить меня взглядом. Целительница замерла, изображая подставку под чашку. Я не сдавалась.

— А помните, нас обещали на Розовое озеро свозить? И когда? Интересно, оно реально розовое?

— Ой, и правда — так интересно! — воодушевлённо подхватила Алёнушка. — Я всё время только о нём и думаю. Почему оно розовое? Живут ли на нём фламинго местные? Можно ли в нём купаться? Столько вопросов!

— Вот и мне та-а-ак любопытно, — протянула я, взявшись за горло и показывая, что очередной приступ кашля может настигнуть меня в любой момент.

— Издеваетесь? — грозно спросила брюнетка. — Здоровье стало подводить? Тогда сейчас зарядку сделаем, укрепим тело!

— Зарядка так зарядка, — флегматично согласилась Алёнушка, отставляя кружку в сторону.

На меня накатил такой приступ лени, что я даже подумала малодушно признать, что у Шуры нет недостатков, лишь бы она отстала. Вот чего она прицепилась? Легла бы поспать, всем от этого только легче стало бы. Особенно мне. Спать почему-то хотелось, хотя я встала всего пару часов назад.

— Девочки, вы часом не голодные? — на правах хозяйки радушно спросила я. — У меня булочки с мёдом есть! Свежие. И копчёная кабанятина. Очень душистая. Хотите?

— Копчёная кабанина — это моя бывшая одноклассница Наташка. То-то я чую знакомый дух. А ты мне зубы не заговаривай!

— Ты права, вернёмся к озеру. До конца работы комиссии осталось два дня. Думаю, что после этого можно будет поехать. С шатрами, палатками, подушками. Всё как в красивых фильмах про пустыню, да? — искренне улыбнулась я.

Идея лежать под звёздами казалась всё более и более удачной, я даже честно замечталась о томно-романтичном вечере в пустыне. Одном. Пустыня в больших дозах теперь вызывала стойкое отвращение. Видимо, развилась аллергическая реакция из-за передозировки.

— Отличная идея! — внезапно согласилась Шура.

Мы закончили выпуск, в который я вписала последние три очерка из тетради Цая. Как он? Жив ли?

Нужны новые истории… Домашнюю прислугу, что ли, порасспрашивать?

Мысль мне понравилась, и мы с девочками отправились на поиски кого-нибудь разговорчивого. Однако слуги нас старались избегать. При виде нашей троицы, они все как один резко исчезали из поля зрения. Интересно, почему?

— Может, пойдём привратника помучаем? Он-то с места не убежит, — предложила Шура.

Я кивнула. Территорию поместья покидать мы не имели права, но что было страшного в том, чтобы выйти во двор?

Жаркий день принял нас в объятия, стоило только оказаться на крыльце. Я зажмурилась от яркого солнца и вдруг услышала знакомый голос:

— Вероника!

От неожиданности я вздрогнула и не сразу поняла, откуда доносится зов.

— Надо же, не сдох. Хотя такие — живучие, — хмыкнула Шура, глядя в направлении кованой ограды.

Проследив за её гневным взором, я заметила Масара. От неожиданности к лицу прилила кровь. Нет, я вовсе не рада была его видеть, но и сбегать… как-то глупо и трусливо. Растерянно замерев на крыльце, посмотрела на Шуру. Огневичка уже чинно спускалась по высоким ступеням. Мы с целительницей последовали за подругой.

— Вероника! Я так рад, что с тобой всё в порядке! — Масар вцепился в кованые прутья забора и жадно меня разглядывал. — Какое счастье, что мне удалось вас спасти!

От его наглости я на секунду онемела. Даже Шуру проняло, хотя казалось бы.

— Нас что?.. — насмешливо протянула она, сдвинув брови.

— Вас спасти. Янгвизоры вас пощадили, как я и рассчитывал. Рад, что всё сложилось именно так!

— Слышь ты, клевало пустынное, считаешь, нас тут идиоты покусали? — весело спросила Шура. — И что мы с суррогатными сёстрами дружно умом тронулись?

— Я сделал для вас всё что мог! — уверенно ответил Масар, выдержав саркастичный Шурин взгляд.

— Как ты нас нашёл и зачем ты тут? — спросила я.

— Я уже два дня жду, что ты выйдешь, и нам удастся поговорить, — его голос смягчился. — Я восхищён твоим поступком и твоей храбростью, Вероника. Ты даже представить не можешь, что ты сделала для простых людей. Таких, как я и Цай.

— Как он? Жив? — тихо спросила Алёнушка.

— Да, жив. Вернулся домой.

— Ты тут только за этим? Выразить восхищение? — холодно спросила я.

— Асали, откуда столько льда в голосе? Мы ведь не чужие, — мягко укорил он.

— Не смей меня так называть! — процедила я, глядя в его лицо.

— Вероника, я понимаю, что ты на меня сердишься, и мои действия неоднозначно выглядят с твоей стороны, но я честно пытался тебя спасти. Пойми, это было лучшее решение. Единственное, которое позволило сохранить отряд и дать шанс на спасение вам! Я не хотел причинить тебе вред, ты мне дорога! Но и бросить своих людей я не мог!

— Ты оставил нас прикованными к дереву, как приманку для янгвизоров и диких зверей! — возмутилась я.

— Это было лучше, чем брать вас с отрядом! Я тебя спасал! — воскликнул Масар.

— Ты так меня спасал, что после этого меня и продавали в рабство, и убить пытались, и избивали, и мучили… Не очень хорошо ты меня спас, Масар, — с горечью ответила я.

— Доверие — как туалетная бумага, подтереться им можно только один раз, — насмешливо изрекла Шура.

Но, боюсь, вся глубина метафоры осталась вне предела понимания Масара, потому что туалетную бумагу я тут пока не встречала.

— Что тебе нужно? Зачем ты здесь? — потребовала ответа я, жестом остановив новый поток Шуриных ругательств.

— Я знаю, что планируется амнистия. И предполагаю, что ты можешь помочь попасть в списки амнистированных. Помочь мне так же, как я помог вам, — горячо заговорил он, ловя мой взгляд.

Мне стало больно. Возможно, хотелось услышать, что он скучал или страдал. Получить хоть какое-то подтверждение тому, что симпатия между нами мне не почудилась. Но я как была для него лишь ресурсом, так и осталась. А может, это и к лучшему. Я всё равно уже сделала свой выбор.

— Для этого мне стоило бы приковать тебя к этому забору и натравить на тебя кого-то из дознавателей. Пусть бы разбирались. Но я поступлю великодушнее. Просто уходи, Масар, и больше не ищи со мной встреч. Ты ошибся. Мы друг другу очень даже чужие, — жёстко ответила я.

— Ах вот как ты заговорила! — оскалился Масар. — Поговаривают, что ты под Демона Пустыни легла и помогла ему расчистить путь к управлению Домом Усалам. Стала мтахской подстилкой?

— Слышь ты, сявый патоген. Едало завали, если не хочешь, чтоб я тебе его под хохлому разукрасила. Проваливай, пока ноги целые!

С пальцев Шуры ручейком потёк жидкий огонь.

— Слушай меня внимательно, Масар. Я повторю только однажды. Проваливай отсюда и больше никогда не возвращайся. И следующий раз, прежде чем сказать мне гадость, вспомни, что ты куда слабее Хунира Усалама.

На секунду на лице Масара промелькнуло удивление. Но закон силы он прекрасно знал, а я была сильнее его, поэтому, скривившись, он предпочёл уйти.

— Нет, ну до чего борзый тип. Скажи?

— С его стороны глупо было бы не попытаться. Масар умеет выживать, этого у него не отнять, — ответила я. — Пойдём обратно, никаких разговоров больше не хочу. Хватит, наболтались.

Мы поднялись обратно в наши с Драхиром покои и расселись за столом.

— Ты будешь что-то говорить Драхиру или просить за Масара? — спросила Алёнушка.

— Нет, — уверенно ответила я.

— Я бы, напротив, попросила, чтобы его размохерили хорошенько, — высказалась Шура.

— И этого я тоже делать не буду. Пусть всё идёт своим чередом. Я не знаю, какие преступления совершил Масар, и не мне его судить или миловать.

— Чем займёмся? — вздохнула Алёнушка после долгой паузы. — До вечера ещё куча времени.

Я бы предпочла почитать или даже побыть в одиночестве, но сказать ничего не успела. Неожиданно дверь распахнулась, и в проёме показались наши донельзя довольные мужчины. Хварид потёр мощной ладонью блестящую черепушку, а Алёнушка вспорхнула ему навстречу. Отношения между ними теплели с каждым днём, а что до бороды и лысины — последний раз целительница сказала, что они стали ей нравиться. В общем, в данном конкретном случае путь к сердцу женщины лежал через её портреты. Рид рисовал свою пару при любом удобном случае, она все эти наброски и этюды бережно хранила и всё чаще мечтательно улыбалась, когда заговаривала о своём воднике.

— Мы закончили! — радостно объявил Джас.

— Обедать будете?

— Будем! Но не здесь! — весело пророкотал Хварид, раскрывая объятия для идущей к нему блондинки.

— А где? И сколько у вас перерыв? — спросила я, поднимаясь из-за стола.

— Мы вообще закончили. Работа комиссии завершена. Всё подписано! — довольно объявил Драхир и подхватил меня, закружив по комнате.

— Но как? — рассмеялась я от неожиданности. — А Чакул?

— О, это была великолепная шпионская операция. Лучшие умы Минхатепа разработали и претворили в жизнь гениальный план! — азартно сообщил Джас и шагнул в сторону Шуры. Выдернув брюнетку со стула, длиннокосый прижал её к себе одной рукой и выдохнул ей в губы: — Ты официально амнистирована и находишься под моим присмотром.

Джас кинул на стол бумаги свободной рукой и лукаво улыбался, наблюдая, как Шура застыла в его руках. А потом наклонился к её уху и сказал что-то такое, от чего огневичка порозовела и возмущённо засопела.

— И как же вы с Чакулом справились? — любопытство разбирало меня на части.

— О, это было гениально! Идея принадлежит мне, — гордо улыбнулся Драхир. — Сначала мы долго сетовали и стенали, что если Инхевар отказывается утверждать правки, то работа над законом парализована. Одноглазый едва ли не лопался от важности. Потом Хварид «по глупости» предложил Чакулу подписать отказ на утверждение правок, раз он так против. Остальные тут же загомонили, что делать этого ни в коем случае нельзя, ведь тогда мы никак не сможем работать дальше. Больше всех орал брат. Джас категорически запретил Инхевару подписывать нечто подобное. Естественно, Чакул тут же поставил подпись на отказе от участия в разработке поправок к законопроекту. Все сразу же замолкли, по-деловому достали заранее подготовленные экземпляры соглашения между другими Домами и подписали договор о том, что в связи с отказом Чакула, правки утверждаются в том виде, в котором их обговорили остальные Дома. Ты бы видела лицо старика, боюсь, что его теперь хватит апоплексический удар. Бривах Сонар уже всё завизировал, закон вступил в силу.

— Разве он вам это простит?

— Вряд ли, но сотрудничать будет. Выбора-то у него нет. Всё равно не существовало выхода, при котором довольны остались бы все. А Чакул рано или поздно перебесится, куда ему деваться? — хмыкнул Джасир, прижимая к себе подозрительно молчаливую Шуру.

— И какие у вас планы? — спросила я.

— У нас? Праздновать!

— В таком случае как вам идея устроить пикник на Розовом озере? — предложила я.

— Такая же чудесная, как ты! — широко улыбнулся Драхир. — Тогда расходимся до вечернего солнца. Перейдём туда перед закатом, сейчас там слишком жарко.

— Я постараюсь отправить кого-то заранее, чтобы для нас обустроили лагерь. Предлагаю ночёвку под открытым небом. Очень романтично, — Джас радостно оскалился, глядя на свою пару.

Договорившись, остальные ушли, а я наконец потянулась за поцелуем. Неужели Рах весь мой до самого вечера? Почему-то это волновало куда сильнее, чем отмена фидий и амнистия, к которым мы так долго шли. Видимо, я уже перегорела, поэтому и новости приняла спокойно, без должного пиетета.

— Я скучала!

— Ты не представляешь, как я злился, глядя на вечно недовольную рожу Чакула, зная, что вместо неё мог бы видеть тебя, — Драхир стянул с меня рубашку и брюки, а затем по-солдатски быстро разделся сам. — Моя асали!

Он подхватил меня на руки и понёс к постели. Сколько раз я ему говорила, что я тяжёлая, и так недолго спину сорвать? Вот только он не унимался. Нет, мужик он крепкий, высокий и сильный, кто бы спорил. Но я-то ни разу не Дюймовочка.

В общем, когда меня носили на руках, я не наслаждалась моментом, а переживала из-за возможного возникновения у Раха межпозвоночной грыжи, одинаково неромантично-прозаической во всех мирах.

Мои реальные отношения вообще складывались совсем не так, как я себе это воображала. Ни интеллектуальных бесед, ни душеспасительных разговоров о будущем, ни размышлений о судьбах мира, ни литературных дебатов, ни посещений музеев и выставок. Вместо всего этого — секс, еда и сон. Однако я такому раскладу радовалась до невозможности, потому что ни на что другое сил почему-то не было.

Проснулись мы на излёте дня, голодные и довольные.

— Нужно собираться, — вздохнула я.

— Определённо, — согласился мой мужчина.

— У меня сил вообще нет. Так что ты первый встаёшь, — решила я.

— Пощади мои седины! — наигранно взмолился он. — Я планировал взять молодую и бодрую жену, чтобы она заряжала меня энергией. А ты только и делаешь, что спишь!

— Пфф, я тебе пока не жена! Так что можешь сдать меня обратно туда, где взял! — фыркнула я.

— Не сдам. Ты меня вероломно соблазнила и коварно влюбила в себя, — грустно всхлипнул он. — Разрушила все мои надежды на одинокую старость!

— Знаешь, вот иной раз желание Арина зубы вам повыбивать становится весьма понятным, — я сморщила нос и продолжила вредничать: — Не хочу вставать.

— Ладно, лежи. Я соберу вещи. Всё равно мы туда ненадолго.

Посыльный от Джасира прибыл минут двадцать спустя, передал крем в стеклянной баночке с ажурным рисунком и попросил нас спуститься к парадному входу как можно скорее.

— Это чтобы соль кожу не разъедала. И одежду лучше выбрать максимально закрытую, — сказал Драхир, щедро намазывая мои плечи и руки.

Внизу нас уже ждали. Алёнушка в шляпке с широкими полями под руку с Хваридом. Шура стояла с блуждающей улыбкой на губах. Джасир её буквально обволакивал собою, она периодически отбивалась, но все понимали, что это скорее для вида. Шура упорно продолжала настаивать на том, что у неё к длиннокосому исключительно меркантильный интерес.

Огненный портал засиял прямо в вестибюле, и первым в него вошёл Джас, подхватив одной рукой свою пару, а другой — здоровенную корзину с провизией. Оранжевые всполохи огня сомкнулись за их спинами пылающим лавовым ручьём.

Драхир потянул меня следом. Порталам я не доверяла, но доверяла своему мужчине, поэтому набрала в грудь побольше воздуха и сделала шаг в огненную гладь. Страшно!

Пустыня встретила пронзительно-белым песком и полным безветрием.

И, конечно, розовым озером.

Песок под ногами — крупный и белый, словно сахар. В каждой крупинке отражается буйство красок предзакатного неба, кажется, будто идёшь по россыпи драгоценных камней.

На берегу отливающего персиковым озера стоял тёмный шатёр. Мы направились к нему. Саяны ловко расстелили толстые мягкие ковры прямо на песке, достали из корзин еду и напитки. Небо постепенно наливалось цветами от нежно-жёлтого до насыщенно-багряного. Закатные лучи солнца одели горы в роскошный пурпур. И вся эта красота отражалась в зеркальной глади воды.

Кажется, я даже забывала дышать. Калейдоскоп цветов завораживал. Облака ежеминутно смывали с себя одни оттенки и облачались в другие. Горы скрылись в стыдливой сиреневой дымке, словно укутались в невесомые пеньюары перед отходом ко сну.

— Тут потрясающе красиво, — завороженно прошептала я, опираясь на плечо Драхира и отламывая себе большой кусок рыбы.

Голод накатил с невиданной силой, и я принялась его утолять.

— Ночью еще интереснее. Когда стоишь у кромки воды, кажется, будто ты в центре неба. Увидишь.

— Озеро глубокое? В нём можно купаться?

— Лучше не стоит. Удовольствия это точно не доставит. А что до глубины — мы не знаем. Никто толком не интересовался. Поверхность воды всегда гладкая, даже в сильный ветер покрывается лишь лёгкой рябью. А ещё оно почти всегда меняет форму. То подсыхает, то разливается.

— Спасибо тебе. За всё.

Я прижалась к Драхиру теснее и обняла. Втянула его запах, перемешанный с солёным воздухом и ароматом свежей сдобы, и почувствовала себя по-настоящему счастливой. Позволила себе поверить в это счастье. Осознать его. Принять.

— Я даже не подозревал, как скучно жил последние годы, пока не появилась ты, — глаза моего мужчины светились нежностью.

Закат угас. Небо постепенно наливалось чернильным ночным сумраком. Загорались первые звёзды, а обе луны наливались яркостью. Драхир помог мне подняться, захватил скатанный ковёр, повесил на плечо небольшую сумку и увёл подальше от общего шатра. Темнота расплескалась вокруг, затопила пространство и поглотила нас. Мы шли по белой кромке берега, пока не потеряли остальных из вида.

Драхир расстелил ковёр прямо на песке и покидал сверху покрывала и подушки из небольшой сумки. Стоило лечь, как небо окутало нас со всех сторон, приняло в свои объятия и замерцало невероятным количеством звёзд.

— Мы здесь надолго?

— Нет. Соль слишком едкая, не стоит находиться тут долго. Но тут красиво, как нигде.

— Неудивительно. Смертоносные вещи подчас прекраснее обычных. Опасность придаёт им необъяснимую притягательность.

— Как и тебе, — Драхир чувственно погладил меня по спине.

— Мне? Я не опасна!

Мой мужчина улыбнулся.

— Как скажешь. Не стану с тобой спорить, но выводы я уже сделал.

Он плавно накрыл меня собой и увлёк пленяющим поцелуем, лишая возможности возразить. Его руки уверенно раздевали, и вскоре я прикрыла веки, тая от настойчивых ласк. Ощутив его проникновение, я подалась вперёд и широко распахнула глаза.

Надо мной были лишь Драхир и бесконечное звёздное небо.