Глава 6, в которой мы учимся ездить на фахораках

Оказалось, что напугавшие нас мужчины — янгвизоры. И для нас они опасности не представляют. Внимательно выслушав, как мы тут оказались и жили, они помогли призвать договоры. Правда, у меня так и не получилось — свою магию я пока не чувствовала. А вот Алёнушке сразу удалось повторить замысловатый жест и вложить в него колдовскую силу. Шура тоже справилась, пусть и не мгновенно. После предъявления договоров молодой янгвизор — Аршат — заметно смягчился. Второй, матёрый, продолжал оглядываться и подолгу всматриваться в темнеющий горизонт.

— Ваши договоры аннулированы, — Банысар вернул бумаги Шуре и Алёне. — Не знаю, как третий, но эти два — не стоят бумаги, на которой написаны. Скорее всего, Тормансы мертвы. Давно пора прискотинить этих тварей. Радуйтесь, что не придётся никому из вас женой Альмендрийского Демона становиться. Императрицы их долго не живут.

Янгвизоры оставили нас в беседке переваривать эти слова, а сами направились к башне.

— В смысле аннулированы? — тихо спросила Алёнушка.

Шура же внимательно вчитывалась в текст своего договора. Я только беспомощно переводила взгляд с одной на другую. И где моя магия, когда она так нужна?

— Тут ничего не написано о компенсации в случае аннулирования. Только о расторжении, которое можно сделать по определённым причинам и… наши обстоятельства в них явно не входят. Да мы даже до конкурса не добрались! Видимо, эти гады решили, что мы не выживем, и не стали тратить время на поиски, — брюнетка зло ухмыльнулась и посмотрела на нас: — Теперь, девочки, мы сами по себе. Никто нас спасать не будет и на помощь не придёт.

Мы сели у края беседки и молча переваривали страшные новости.

Янгвизоры вернулись уже засветло и позвали нас с собой.

Внутри башни было пыльно, но… это было человеческое жильё! Стены, ковёр на полу, каменная ванна, в которую можно налить горячей воды! Я едва не взвыла от счастья, когда Аршат принёс нам ворох одежды, пусть и старой. В нём нашлось несколько пар штанов, десяток рубах, два платья и один свободный сарафан. Из женского мне в пору пришёлся только он. Мы нормально помыли головы, отскреблись от грязи, переоделись и поели копчёного мяса из местных запасов. К кухне примыкали две комнатушки — холодильная и морозильная. Обе были забиты едой.

Пока мы заедали мясо сладким вареньем и печеньем, янгвизоры обыскивали второй этаж и кормили фахора́ков, огромных птиц, похожих на каузаров.

Пташки произвели неизгладимое впечатление, когда Аршат открыл стойла и выпустил их на волю. Они с клёкотом кинулись в сторону оазиса и принялись резвиться в воде и объедать пальмы. Мы с девочками наблюдали из окна, как фахораки вскидывают длинные ноги, поднимая тучи песка.

— Судя по всему, вода у них закончилась недавно, а вот еды было вдоволь, — Аршат зашёл в башню и обратился к Банысару, второму янгвизору, которого Шура так едко прозвала Жёлудем. — Пусть разомнутся. Какими будут наши дальнейшие действия?

— Останься тут и обучи магичек речи. На них нет фидий, поэтому необходимо доставить их к ближайшему фидиру. Их наверняка захотят ещё раз допросить в городе. А так — действуем по правилам.

— Так магички же… и неслабые. Одна так и вообще…

— Это не нам решать. Закон для всех един — раз фидии нет, то первым делом нужно доставить их к фидиру.

Я слушала, открыв рот. Шура жадно смотрела на меня в ожидании пояснений.

— Нас хотят отправить к какому-то фидиру, потому что у нас нет каких-то фидий, — пояснила я девочкам.

— Спроси их, что это? — пихнула Шура.

— Извините, расскажите, пожалуйста, подробнее, что такое фидии и зачем они нужны, — попросила я со всей учтивостью, на которую только была способна.

Жёлудь посмотрел на меня с неприязнью и буркнул:

— Сначала язык, потом наши вопросы, потом ваши, — и вышел из кухни.

Мы остались вчетвером. Аршат улыбнулся, чтобы сгладить резкость Банысара.

— Давайте начнём со светлой магички? — спросил он, окидывая Алёнушку очередным любопытным взглядом.

— Алёнушка, он хочет обучить тебя языку, — перевела я.

Она кивнула и посмотрела на парня выжидательно.

Он подошёл ближе, коснулся большими пальцами её висков и сказал:

— Только попросите, чтобы она не сопротивлялась. Иначе не получится.

Я перевела и выжидательно уставилась на мага. С его рук потёк поток тёмной, как чернила, магии. Она впитывалась в голову Алёнушки. При этом он начал тихо бормотать слова, глядя ей в глаза:

— Слушай мой голос, следуй за ним. Пойми меня. Прими наш язык, прими слова, научись им. Прими звуки, пойми интонации, научись говорить со мной. Прими язык как родной, как часть себя.

Он повторял это снова и снова, до тех пор пока Алёна не встрепенулась.

— Я понимаю! Это же чудо! — она радостно хлопнула в ладоши и посмотрела на нас.

Аршат вытер испарину со лба и виновато улыбнулся.

— Пожалуй, мне нужен перерыв. Сначала портал, потом это. Думаю, что вторую попытку предпримем вечером.

Мы с Алёнушкой понимающе кивнули.

— Что он сказал? — взревела Шура.

— Устал. Тебя сможет только вечером обучить.

Аршат принялся снова нас расспрашивать, теперь не столько меня, сколько Алёнушку. Она отвечала в подробностях вплоть до количества сплетённых корзин и пойманных пальмовых крабов. Закончив с вопросами, он с любопытством протянул руку, коснулся пряди светлых влажных волос и сказал:

— В нашем мире нет людей с такими волосами. Рыжие встречаются на Северном Плато. К нам разве что в портовые города заезжают, но мужчины в основном. А такие… я и не знал, что такие бывают, — он завороженно потёр прядку между пальцев и белозубо улыбнулся. — У нас это признак слабой крови, как и бледные глаза. Лучше вам держаться портовых городов. А то в маленьких посёлках горазды напраслину наводить, скажут, что вы колдуньи злые из другого мира, пришли сглаз накладывать и детей красть. С селян станется.

Алёна шокированно распахнула глаза и беспомощно обернулась на нас. Аршат продолжил улыбаться так, будто сказал что-то весёлое. В голову закрались сомнения в его психическом здоровье, но будем беспристрастны — в рамках его морали он, может быть, как раз таки очень даже адекватен.

— Что он сказал? Ему Алёнушка нравится? — с жадным любопытством спросила Шура.

— Нет, говорит, что за такие волосы и бледные глаза в деревнях могут убить, — сглотнула я.

— Что? — нахмурилась Шура.

— Говорит, что нет у них в мире людей с такими волосами, — дрогнувшим голосом ответила Алёнушка.

— Сказал, что надо держаться портовых городов, — я попыталась её ободрить. — Не паникуй раньше времени. Может, обойдёмся тем, что платок тебе где-то раздобудем. Там, среди вещей, что Аршат принёс были кофты. Может, и платки найдутся.

В кухню зашёл Жёлудь и окинул нас недружелюбным взглядом.

— Магички, после обеда мы отправляемся в Архтан, ближайший фидир там. Как только сдадим вас ему на руки, продолжим расследование. Оставлять вас тут одних и опасно, и безрассудно. В Архтане вас допросят ещё раз, — сказал он и обернулся к Аршату. — Обучил?

— Пока только одну.

— Ладно, некогда. Поиск тела по вещам ничего не дал, видимо, его сожгли уже. Да и следы все старые. Старик Крисхал мёртв, это я точно могу утверждать. А обстоятельства необходимо выяснить. Возвращение в Архтан нас, конечно, задержит, но там мы запросим подмогу. Сейчас всем — спать. Выдвигаемся с вечерним солнцем.

— Но как мы поедем, фахораков же всего четыре? — удивлённо спросила я.

— Я возьму эту, беленькую, к себе в седло, — с довольным видом предложил Аршат.

— Спасибо, но я лучше… лучше с кем-то из девочек поеду, — пролепетала Алёнушка.

— Что за блажь, поедешь один, — отрезал Жёлудь. — Всем отдыхать.

Янгвизоры выделили нам две гостевые комнаты. Шура легла отдельно, а я — вместе с целительницей.

— Мы так и не спросили, что за фидии, — зевнула я, укладываясь.

— А я теперь знаю. Это такие штуки на шею. Не ожерелья, а кольца, — ответила Алёнушка. — Правда не знаю, для чего они нужны. Но слово выучила. А кабаны рогатые гуру́хами называются. Вот! Странно, конечно… я теперь ещё кучу слов знаю, они вроде переплетаются с какими-то образами, но оно в голове сидит, будто чужое. Вот гурухов я уже видела — слово всплыло. Недоутки — ба́ты. Краб пальмовый — каяна́з. Этих я видела уже, и теперь знание словно на своё место встало. А остальное — как вода в голове плещется. Вроде слово есть, но пока не очень ясно, для чего оно нужно. И как все финики называются, тоже теперь знаю…

— Удивительно, что магия так работает. Взять и научить языку за одно мгновение. То, на что у нас люди годы тратят…

— Да, удобно. Хорошо, что нам не пришлось эти годы тратить. Вероник, как ты думаешь, что дальше будет? Почему наши контракты аннулированы? И ещё, ты не думала, может, твой-то в силе?

— Сомневаюсь, Алёнушка. Дальше — пока по течению поплывём. А так, будем заниматься тем, чем обычно попаданки занимаются. В Академию Магии поступим. Будем хвостами перед ректором-драконом крутить.

— Перед кем? — приподнялась на локте целительница.

— Ты что, не читала? Она — студентка, он ректор-директор. Любовь и страсть, брызги шампанского…

— Это фэнтези? Нет, я такое не читала, — ответила Алёна. — Я как-то больше по учёбе. И Писание читала. Если с пояснениями, то там знаешь сколько текстов? Из фэнтези только Гарри Поттера читала, — тихо добавила она. — Но это до падения было. И лишь в школе. Мама не разрешала такие книжки читать, поэтому дома исключительно «правильную» литературу держала.

— Ну так читала бы с телефона, — удивилась я.

— Телефон мама разрешала брать, когда на улицу идёшь, для связи. И проверяла потом всё. Я читала онлайн, но мне фэнтези не нравилось никогда.

— Ясно. А мне всегда детективы нравились, — ответила я. — Давай ложиться. А то ещё ехать на этих фахораках. Я их боюсь.

— Я тоже, очень, — призналась Алёнушка, и мы замолчали.

От волнения сон не шёл, и я задремала прямо перед тем, как нас разбудили. Аршат обучил речи меня, так как это, по его словам, требовало меньше усилий, чем обучение Шуры. И теперь проверял провизию и крепления на фахораках. Они выстроились у выхода из башни клокочущей шеренгой. Я со страхом смотрела в большие жёлтые глаза с круглыми зрачками. Таким острым изогнутым клювом можно и кости дробить, наверное.

— Правило только одно: шею фахорака не трогать! Скинет и ногой приложит — мало не покажется. Управлять ими не нужно, они пойдут вереницей следом за нашими, — Банысар особенно пристально посмотрел на меня. А что сразу я? — Предупреждаю, что при попытке сбежать вы сразу же переходите в категорию преступниц. Никаких церемоний от меня не ждите. Я до сих пор не уверен, что вы непричастны к смерти Крисхала. Поэтому поостерегитесь меня злить!

Хотя чего уж там остерегаться — Жёлудь уже злился. И его настроение передавалось Аршату — тот начал хмуриться и оглядываться. Но горизонт был девственно чист.

Я быстро перевела слова янгвизора Шуре.

Для того чтобы на фахорака можно было взобраться, он присаживался на землю. Я влезла на него первой и поёрзала в поисках удобного положения в седле. У мощной птицы была уздечка, закреплённая на груди, но Банысар специально связал её в узел и убрал подальше от моих рук. Я положила ладони на колени, чтобы не дотронуться до изящной длинной шеи. Сзади усадили невесомую Алёнушку. Интересно, сколько в ней килограмм? Сорок? Тогда я в два раза тяжелее.

Когда фахорак поднялся на ноги, нас по инерции качнуло вперёд, и я машинально вцепилась в единственную опору перед собой — его шею. И тут же полетела в песок. Сверху приземлилась Алёна, больно ткнув острыми коленками. Раздался возмущённый клёкот.

— Я же сказал, что правило только одно! — гневно процедил сверху Банысар. — Неужели это настолько сложно?

Мне стало стыдно.

— Что он говорит? — спросила Шура.

— Что нельзя трогать фахорака за шею, — раздосадованно ответила я, отплёвываясь от песка и стряхивая его с одежды.

— Ну да. А ты зачем потрогала? — вскинула она чёрные брови с красивым изломом.

Я насупилась. Шура хмыкнула. Ну да, не всем дана идеальная ловкость и грация. Некоторые как-то и без них умудряются жить!

Хорошо хоть Алёна упрекать не стала. Мы снова взобрались на зловредную птицу.

— Ещё раз повторяю: шею не трогать! — рявкнул Банысар. — Кто руки при себе не умеет держать, ту свяжу. Ясно?

Ясно было всем, даже Шуре. Она грациозно вспорхнула в седло и устроилась там, будто делала это по сто раз на дню. Я с кряхтением взобралась на место, следом неуклюже влезла Алёна. Аршат раздал нам маски наподобие лыжных, только с кожаной основой и чёрным стеклом.

— Не снимайте, пустыня слепит. Увидите белый песок — сразу же закрывайте всю кожу и дышите только через платок, — наставлял он. — Это солёные пески.

Мне досталась поцарапанная маска, настолько потёртая, будто ею кто-то шкурил камни. Алёну Аршат сам с усмешкой завернул в большой белый квадратный платок так, что из него теперь торчало только тёмное стекло. Она стала похожа на пингвина-альбиноса. Шура замоталась сама. Брюнетка расправила плечи, небрежно накинула сверху кофту и прогнула спину в пояснице. Аршат не помогал, но задержал на ней взгляд дольше обычного.

Банысар взлетел в седло стоящего фахорака и тронул поводья. Мы двинулись навстречу солнцу.

Аршат обернулся к нам и принялся рассказывать о фахораках. Высоченные, в полтора-два человеческих роста, с поджарыми мускулистыми ногами и острючими когтями — они заменяли верблюдов в местной пустыне. Эти всеядные падальщики с тонкими длинными лапами-крыльями не способны летать, но умеют неплохо прыгать. На них ездят верхом и перевозят товары. Фахораки запасают жир и воду в таких количествах, что без последствий для здоровья могут выдержать трёхнедельный переход через пустыню. Обычно их держат в каждой башне, чтобы в случае необходимости караван мог докупить несколько штук.

— Надо бы спросить, чем был так плох император Альмендрии. Не зря же его демоном назвали, — тихо заговорила Алёнушка. — Быть может, Господь нас уберёг от страшной участи.

На мой взгляд, страшные участи следовали одна за другой. И пеший переход через пустыню отнюдь не относился к развлекательной прогулке, тем более в такой напряжённой обстановке. Я сжала пальцами ткань штанов на коленях и ответила:

— Попробуй разговорить Аршата. Он тобой больше всех интересуется.

— Ты что? Я не могу! — испуганно воскликнула Алёнушка.

— Эх, жалко он Шуру пока не научил разговаривать. Она бы быстро выяснила, что у них к чему, — посетовала я.

— Спроси ты, ты же такая открытая и общительная! К тебе люди тянутся. Вон даже Шура на тебя особо не шипела. Ты располагаешь к откровенности, — зашептала целительница мне на ухо.

Ну да, ну да, библия об искусстве искушать расскажет побольше многих других книг.

— Аршат, — решилась я, — а расскажите нам, пожалуйста, про вашу чудесную страну. Какие тут порядки? Какие обычаи?

— Если вам так интересно, то я, конечно, с удовольствием, — набрал воздуха в грудь молодой янгвизор и чуть притормозил, чтобы поравняться с нами с левой стороны.

Не знаю, как, но Шура чуть подстегнула своего фахорака и пошла справа.

— Нечего лясы точить, Арш! — рыкнул Банысар. — Лучше смотри в оба. И не отставай!

Из-под маски не было видно лица, но, кажется, Аршату это не понравилось. Тем не менее он молча прибавил скорости, и дальше мы двигались ровным квадратом. Два янгвизора впереди, а мы с девочками сзади.

— Что они сказали? — повернулась к нам Шура. — Я уже начинаю жалеть, что решила одна ехать. Так бы хоть переводил мне кто-нибудь!

— Можем завтра поменяться, я с тобой поеду, — предложила Алёнушка.

— Вот уж спасибо, но надеюсь, что завтра утром или сегодня вечером он и меня обучит языку. Никогда не думала, что это настолько неприятно и выводит из себя — ничего не понимать! Альпучий случай!