Глава 7, в которой мы молодцы

Шура ошиблась. Ни вечером, ни на следующий день никто её речи не обучил. Банысар смотрел лысым волком, Аршат недоумевал, но ослушаться старшего товарища не мог. А я снова натёрла нежную кожу между ног, на этот раз седлом.

Пустыня больше не казалась ни завораживающей, ни красивой. Вездесущий песок сначала неприятно лип к телу, потом раздражал, а теперь — бесил до одури. Хотелось на него наорать, но я сдерживалась. Шура переносила тяготы и лишения похода со спокойным видом, и только просила Аршата заняться своим обучением каждый привал. Он неизменно оглядывался на старшего янгвизора и отказывал. Берёг силы.

Безмятежные барханы источали звенящий зной. Казалось, будто во всём мире жизни больше нет, но Аршат говорил, что на Минхатепе — так назывался континент, куда мы попали — пустыня занимает только половину.

К обеду начиналась невыносимая жара, её мы пережидали под навесом — люди вместе с фахораками. А после душного сна собирались и ехали до темноты. В ночи ужинали и пили, а потом спали до холодов. Перед утренними сумерками собирали лагерь и выезжали в путь. Оказалось, что фахораки — дневные животные, поэтому ночью двигаться не могли, просто не видели дороги. Вот и приходилось ухищряться.

Нам предстояло ещё два дня пути. Вечернее солнце клонилось к горизонту, и горячее марево колыхалось над барханами замысловатыми миражами, подкрашенными алым светом. Я засмотрелась на игру красок и пропустила, как фахорак Шуры споткнулся и упал, увлекая за собой наездницу. Не успела я вскрикнуть — мы с Алёной тоже рухнули в песок. Бутуз, наш фахорак, яростно закричал и задёргал мощными крыльями-лапами.

Мне прилетел удар в лицо, но спасла маска — по ней с мерзким скрежетом прошёлся огромный коготь, оставляя прямо перед глазами жирную царапину. Воображение тут же дорисовало мой светлый образ без глаз, и я изо всех сил закричала. Попыталась отползти от беснующегося Бутуза, но тот придавил ногу своим телом. Алёна рядом жалобно охнула и застонала.

Чьи-то руки выдернули меня из-под беснующейся птицы. Шура уронила меня в песок и принялась помогать Алёнушке. Бутуз наконец расправил крылья и попытался вскочить на ноги. Кувырком повалился на землю, раскидывая пригоршни песка. Только сейчас я увидела, что его ноги связаны!

Шура уже ругалась где-то справа. Её фахорак отчаянно верещал, она закричала:

— Да стой ты, уклёвыш, я же снять их хочу!

Но фахорак не понимал по-русски и продолжал метаться в тонких веревках.

Впереди сверкнула магия. Яркая вспышка ослепила и исчезла. Там на двух янгвизоров уже кинулись десятки фигур. Я в ужасе замерла. Откуда они взялись?

Шура отпрянула от фахорака, подлетела к нам и потащила в сторону от магического боя.

— Чего разлеглись, как куры в гриле? — зло шипела она, оттаскивая нас подальше.

Наши фахораки скатились по склону и теперь бились в путах на дне низины. На гребне соседнего бархана развернулось сражение. Два янгвизора стояли спина к спине и отбивали атаки трёх десятков нападающих. Один из фахораков мёртвой грудой лежал на земле. Я с ужасом увидела, что Аршат ранен.

Шура тащила нас прочь.

— Уходим!

— Куда? — пролепетала Алёна.

— В сраку труда! Подальше!

— Но…

— Или что — будешь воевать? Победитель нас потом отыщет, не сомневайся. А в драку лезть — надо либо без мозгов быть, либо… Хотя о чём я, это как раз твой случай!

Я в ступоре подчинилась Шуре и отползла за ней подальше, на другую сторону изгиба дюны. А что я могла? Ни оружия, ни навыков…

Вокруг янгвизоров скручивался чёрный песчаный щит. Частицы вращались в колдовском вихре, отсекая нападающих. Те делали короткие выпады, но добраться до цели не могли. Щит рассекал даже сталь — на землю упал обломок сабли, которую сунули внутрь. Затем из щита выплыло тёмное марево и окутало троих атакующих. Те уронили оружие, схватились за лица и ничком попадали на землю. Один скользнул вниз по краю бархана и замер, уткнувшись лицом в песок.

Внутри всё застыло от ужаса. К горлу подкатил тошнотворный ком.

Короткий выпад со стороны Банысара — и в сторону отлетела голова противника. Тело завалилось назад, орошая песок тёмной кровью.

Я зажала рот руками, чтобы не орать. Рядом всхлипнула Алёна. Шура сидела перед нами. Всё её тело было напряжено.

От боя отделилась фигура. Мужчина нетвёрдо шагал спиной назад в нашу сторону, зажав руками рану на животе. Метрах в пяти от нас он осел на землю, бросил саблю и принялся шарить в сумке.

Шура неслышно встала. Скользнула к нему и со всего размаху опрокинула в песок. Мужчина охнул и упал на спину. Шура прыгнула сверху, вдавила его в песок и насела коленями на грудь. Он забился в попытке освободиться.

Алёна дёрнулась, с внезапной прытью подскочила к раненому, с неожиданной силой спихнула Шуру в бок и принялась лечить потерявшего сознание мужчину.

— Ты чего творишь? — зашипела Шура.

— Он же человек! — с укоризной ответила целительница.

— Он бандит!

— Мы этого не знаем, — твёрдо сказала Алёнушка. — Может, эти двое бандиты?

— Если и так, то их всего двое и плохого они нам за столько дней не сделали!

— Так и эти пока не сделали… — закусила удила Алёнушка.

Я узнала этот упрямый изгиб губ. Иногда на неё такое упрямство находит, что пасует даже Шура.

Мужчина отчаянно выгнулся и затих.

Алёнушка с трудом разорвала на нём рубаху и захлебнулась вдохом. Я не стала смотреть на окровавленный живот. Меня и так мутило. Вскоре я почувствовала, как к раненому потекла живительная сила.

Шура сидела рядом, дикими глазами наблюдая за схваткой. А там ряды нападающих редели с каждой секундой. На песке вокруг лежали и стонали раненые. Но всё — на склоне соседней дюны, метрах в двадцати от нас.

Среди атакующих тоже были маги — они обрушили на чёрный кокон светлые плети. Вспыхнула молния, песчаная круговерть дрогнула и просела. Образовалась брешь. Маги нападающих плеснули в дыру жидкий свет, яростно закричал Аршат. Песчаный щит снова обрёл силу, надулся пузырём. Из него хлестнула радужная плеть и ужалила двоих. Те завыли, но устояли на ногах. В сторону Банысара метнули огнём. Огонь зашипел и оплавил песчаный щит. В просвет тут же влетело копьё. Щит сомкнулся и отрезал древко, но копьё успело ранить янгвизора.

Маги атакующих носили одежды охристого цвета, остальные — светлое. Поначалу фигуры перемешивались, но теперь я видела, что нападали одиннадцать магов, одного уже убили янгвизоры. Из обычных бойцов десяток уже лежал на песке.

Фахораки бесновались в овражке, остро пахло кровью.

Шура зашарила по карманам и поясу раненого — достала из ножен короткий нож, а потом подцепила и саблю. Она напряжённо села на песок и зарыла в него клинок вместе с кулаком. Я поразилась её хладнокровию и смекалке. Теперь если в нашу сторону кто-то пойдёт, то оружие он не увидит до самого конца.

Нож она кинула мне. Я сжала его в кулаке и спрятала в складках штанов.

— Если их станет меньше, то можно напасть со спины, — тихо проговорила Шура.

Её взгляд цепко следил за боем.

— Зачем нападать? Это такие же люди! Мы не сделали им плохого, — тихо отозвалась Алёнушка, колдуя над лежащим мужчиной.

Я посмотрела туда, где две чёрные фигуры противостояли пятнадцати светлым. Из магов девять оставались на ногах. Но янгвизоры устали. Щит то и дело проседал, а потом поднимался обратно натужно. Медлил всё сильнее с каждым разом. Обломок копья засел в плече Банысара. Но он этого словно не замечал. Когда на него пошли четыре мага, он швырнул в них заклинание, вырвал копьё и отправил следом. Но противники увернулись от всех атак.

Аршат махнул рукой — чернильная стрела впилась в грудь одного из напавших, тот зашипел и полил её огнём. Враг устоял и даже швырнул пламенный сгусток в ответ. Янгвизор отпрянул, но огонь опалил его плечо и спину Банысара. Тот взревел и метнул во врагов новое заклинание. Цветной шар впечатал в песок двоих, и те остались лежать на земле.

Но атакующих было слишком много!

Когда в щите из чёрного песка вновь появилась брешь, в неё влетел маленький смерч и растрепал защиту янгвизоров. Последовал мощный удар. Аршат упал на колени. Я едва сдержала крик, когда один из нападавших насадил его на остриё своего клинка, а потом рассёк шею кинжалом. Молодой янгвизор свалился на песок, а Банысар тут же получил клинок в спину. Полетел вперёд, упал. Его добили несколькими яростными ударами.

Напавших осталось тринадцать. Девять магов и четверо обычных бойцов. Ещё троих подняли с песка.

— Ять твою бать, надо было добить, пока лежали, — выругалась Шура.

Чёрные маски повернулись к нам. Я бы заорала от ужаса, но в горле застряли горечь и песок — получился только надсадный хрип.

Мужчина под руками Алёнушки застонал. Она принялась приговаривать:

— Потерпи, потерпи… Сейчас я попробую… я попробую… — она не замечала, что говорила по-русски, и раненый никак не смог бы её понять.

Целительница не видела, как к нам приблизились четыре фигуры в охристых одеждах. Она была поглощена спасением распростёртого на песке мужчины.

— Что с ним? — спросил низкий бархатистый голос.

— Проникающие колюще-резаные ранения брюшной полости. Видимо, задета аорта или печеночные сосуды. Но что я с этим кровотечением сделаю? — пробормотала она.

К нам подошёл пятый и склонился к раненому, а потом хмыкнул:

— Бесполезно.

— Тогда добить и тела сжечь, — скомандовал первый и обратился к нам: — Вы сидите тут, попытаетесь сбежать — убью.

Голос у него был спокойный и будничный, но вес угрозы тяжёлым грузом осел на плечах. Среди других высоких мужчин первый был не самым рослым, но все остальные явно ему подчинялись.

— Цай, посмотри всех. Если что, бери вот эту в подмогу, — главарь ткнул пальцем в Алёну.

Стоявший рядом с ним массивный маг присел рядом с раненым и одним точным, сильным движением сломал тому шею. От негромкого хруста в ушах зазвенело, а в глазах потемнело.

— Чтоб не мучился, — пробасил убийца и уволок тело прямо из рук посеревшей на глазах целительницы.

Та безвольно опустила окровавленный руки прямо в песок, и он тут же облепил её пальцы ржавой коркой. Маску она задрала на лоб, чтобы видеть раненого, и теперь её лицо было единственным светлым пятном среди чёрных отблесков стекла. Она подняла полный горького укора взгляд на главаря. Тот молча отвернулся и ушёл к тому месту, где всё ещё яростно бились в путах наши фахораки.

— Что он сказал? — брюнетка схватила меня за руку и потянула на себя.

Я перевела, борясь с тошнотой. Она накатила со страшной силой, и в итоге меня вырвало. Закидав песком остро пахнущую лужицу, я отползла обратно к Шуре.

За Алёной так и не пришли. Тот, кого назвали Цаем, справился сам. Или они добили тяжёлых раненых. Но некоторые всё же поднялись с земли. Шура напряжённо наблюдала, как бандиты деловито обыскивают и раздевают тела двух янгвизоров, собирают вещи у своих, складывают погибших кучей, чем-то обливают и поджигают.

В темноте над пустыней поплыл омерзительный запах горелого мяса. Желудок сжался в спазме, но… было уже нечем.

— Мы молодцы, — неожиданно сказала Шура, оглядев нас. — Мы выжили, справились. Я… я постараюсь больше на вас не орать.

— Ты бы правда его убила? — тихо спросила Алёна.

— Да, — так же тихо ответила Шура.

— И зря! — с трудом проговорила я. — Алёнушка, ты всё правильно сделала. Лучше, что они нас застукали за лечением своего соратника, а не убийством. Это ты хорошо придумала. Тактически верно, — проговорила я.

На самом деле мне очень сильно хотелось упасть в обморок. Но организм смог предложить только ещё один сеанс тошноты. А эти две не ровен час снова сцепятся, и тогда дела наши станут ещё хуже.

— И что они с нами сделают? — распахнула глаза Алёнушка.

— С тобой, скорее всего, ничего. Целители же всем нужны. Особенно при таких… раскладах. А мы попробуем убедить их, что не надо нас на ноль умножать. Интеллект, это типа задачка для тебя, — обернулась на меня Шура. — Сама видишь, какой альпучий случай.

— И что я им скажу? — я откашлялась от песка со вкусом кислой горечи и с ужасом посмотрела на догорающий костёр.

— Что-то такое, чтобы они нас не тронули. Не жалобно. Не дерзко. С бандюками лучше палку не перегибать и сопли не жевать. Лучше всего сделать вид, что мы тут по пустыне гуляли и случайно с ними столкнулись. И беседуем теперь на равных.

— Ты с таким знанием дела говоришь. Откуда?..

— От худа. Говорю же, Глеб сиделец был. Если ты упросишь их меня языку обучить, то я тебя расцелую. Поняла?

Я кивнула. Да. Пусть лучше Шура с ними договаривается.

— Так, я вот что вспомнила. Чтобы у нас не было травмы от случившегося, его надо проговорить. Типа мы ехали на фахораках, потом фахораки запутались и упали. Мы увидели, что случилась драка, но сами в неё не сунулись. А потом Алёнушка приняла стратегически верное решение помочь раненому. Но обстоятельства непреодолимой силы помешали это сделать. Но ты, Алён, молодец и сделала всё, что смогла. И ты, Вероник, тоже молодец. Мы хорошо держимся. Вот.

Мы с целительницей в ступоре смотрели на Шуру.

— Что? Это помогает.

— С чего ты взяла? — удивлённо спросила я.

— С того-то козла! — взвилась Шура. — Это батя научил. Если что-то страшное случилось, но надо спокойно проговорить, не впадая в эмоции, а с фокусом на действиях. Ладно, не суть. Короче, мы молодцы, что выжили.

— И что дальше? — дрожащим голосом спросила Алёнушка и принялась песком счищать кровь с рук.

— Откуда мне знать? — пожала плечами Шура.

— Ты бы… ты бы правда его убила? — голос Алёнушки задрожал ещё сильнее. — Он же тебе ничего не сделал…

— А надо ждать, пока сделает? — Шура сморщила нос. — И вообще, толпой на двоих нападать исподтишка — это сомнительный поступок. Так что победители — отнюдь не лапушки, а местные бандюганы, вот увидишь. Да и потом, посмотри, как они одеты. Оборванцы. Янгвизоры и магически были посильнее, и выглядели поприличнее.

— Это да, — согласилась Алёнушка.

Нет, серьёзно, я одна ничего не чувствую и не понимаю?

— Как вы это видите?

— Они будто поярче, что ли, — ответила Алёнушка.

— Подсвечивается фигура, — добавила Шура.

У меня ничего не подсвечивалось!

— А я?

— И ты подсвечиваешься, но тускло как-то.

— Ну да, что-то непонятное. А ты сама свою силу не чувствуешь? Это словно у тебя параллельно новый круг кровообращения, только силовой. Как будто внутри эта сила циркулирует, — Алёнушка задумчиво принялась растирать ноги.

Ничего подобного я не ощущала. И видела так же, как и всегда — плохо! Седая от звёзд ночь окончательно вступила в свои права. Если бы напавшие сейчас исчезли среди дюн, мы бы не заметили, куда. Луны ещё не вышли, одна робко пробивалась из-за горизонта, второй вообще не было видно.

Главарь вернулся за нами спустя полчаса, не раньше. Шура осталась сидеть на песке — прятала саблю. Мы тоже держались рядом.

— Кто вы такие? — густой властный голос заставил вздрогнуть.

Черты лица говорившего плохо просматривались. На фоне неба — только светлое пятно лица и тёмные провалы глаз и рта. Маски все давно сняли, солнце-то зашло, а без них дышалось легче.

— Мы из Тихерры, другого мира, — я терпеливо начала объяснять с самого начала.

Он слушал, не перебивая, и внимательно смотрел на наши лица. Особенно задержал взгляд на целительнице. Его магия коснулась нас дважды — это я ощутила явственно, хоть и не поняла, каким чувством.

— Значит, так. Я вам верю. Вам повезло, что до фидира вы не доехали. Вряд ли вам понравилось бы то, что они делают с людьми, не способными фидию оплатить. Мы вам не враги, если вы не станете создавать проблем и будете слушаться приказов.

— Зависит от того, какие это приказы.

Я изо всех сил старалась делать вид, что я спокойна как удав. Или удавка. На шее мертвеца.

— Не хотите — неволить не станем. Можете продолжить ваш путь, — насмешливо ответил главарь. — Против тихеррянок мы ничего не имеем. Но фахораки, припасы и ценности мы заберём. Сами понимаете — во-первых, это наша законная добыча, во-вторых, они вам никогда и не принадлежали. Смекаете?

— В смысле продолжить путь? — взволнованно спросила я. — Куда?

— В лапы к фидирам, видимо, — главарь пожал плечами. — Мы, конечно, можем взять на себя труд и заботу о целительнице и её подругах. Но только если они не станут проявлять строптивость.

Я лихорадочно обдумывала его слова, глядя в чёрные омуты глаз. Он казался самой смертью, и я невольно сжалась от страха.

— Мы… мы подумаем.

— Думайте. Если что — догоните. Мы выдвигаемся в ту сторону, — он махнул рукой вдоль оврага и ушёл.

— Что он сказал? — насела на нас Шура.

Пока мы с Алёнушкой на два голоса пересказывали короткий разговор, фигуры в отдалении сбились в кучу и двинулись прочь.