Почти жена

– Мне пора! – спохватываюсь я, случайно посмотрев на часы на руке Богдана. К тому времени я уже блаженно дремала в его объятиях, забыв обо всем. Кресло с честью выдержало проверку, но мы все равно перебрались на кровать. Где была моя совесть, мои принципы, а?

– Оставайся… – сонно говорит он. – И вообще переезжай сюда, зачем тебе там жить. Погоди…

Он легко вскакивает с кровати и идет к кучке одежды, сваленной на полу. Я с наслаждением смотрю ему вслед. Девчонки любили оценивать заднюю часть приходящих к нам красавчиков-моделей, а я как-то оставалась равнодушна. Даже считала это чем-то искусственным – у мужчин сисек нет, а надо же как-то зеркально их оценивать? Приходится любоваться тем, что есть.

Так вот – я ошибалась. Просто до Богдана меня никто не впечатлял.

– Постой еще так немножко, – прошу я, когда он что-то выуживает из карманов и собирается поворачиваться. – У тебя тут так мышцы перекатываются…

– Даш… – он не слушается. Разворачивается, демонстрируя другие достоинства – плоский живот с четко прорисованными мышцами, например… И опускается на колени перед кроватью. – Никогда не думал, что в такой момент будут с большим интересом рассматривать мою задницу, а не…

Он протягивает ко мне сжатые ладони, как будто предлагая угадать, в какой сюрприз, но, прежде чем я успеваю выбрать, открывает обе.

– Не смог решить, в каком порядке предлагать, – признается Богдан, глядя на мое потрясенное лицо. – Даш, не пугайся только ты так! У меня тут даже валерьянки нет!

На левой ладони лежит тонкое золотое кольцо.

На правой – два ключа.

У меня из легких словно вышибает весь воздух.

Он вроде бы и говорил, и обещал, и собирался, и планировал, но…

Кажется, я до конца не верила.

– Только не говори: «Ты все еще женат, Богдан», – просит он, поднимая мою безвольную руку и надевая на безымянный палец кольцо. Но вот когда он пытается вложить следом ключи, я отдергиваю ладонь.

– Ты все еще женат, Богдан.

– Мы подадим заявление в тот же день, когда я получу свидетельство о разводе. Вот прямо от одного окошка в загсе сразу пойдем к другому. Не вижу причин ждать.

Я глажу пальцами блестящий золотой ободок.

– Хорошо, – соглашаюсь покорно.

Но быстро сжимаю руку, когда он пытается снова вручить мне ключи.

– Вот в этот день и перееду, – твердо говорю ему. – А сейчас мне пора. Светка начнет интересоваться, где я шляюсь.

– Хорошо, – Богдан медленно выдыхает и тянется, чтобы обнять меня.

Большой, теплый… мой.

Почти мой.

– Но предложение потом сделаешь нормально! – смеюсь я. – С цветами, рестораном и бархатной коробочкой!

Однако ответа его на свое наглое требование жду с замиранием сердца. Все еще не до конца веря, что с ним так – можно. Можно расслабиться и быть смешной, требовательной, капризной.

– Нет! – твердо заявляет он, и я успеваю испугаться. – Никакого ресторана. Прямо в загсе встану на одно колено и… будет тебе коробочка.

– Но потом ресторан! – капризничаю.

– А потом ресторан… – соглашается Богдан, улыбаясь и прижимая меня к себе. – Господи, Дашка, всего чуть больше недели осталось. Сам не верю. Ты ведь придешь завтра?

И я не верю…

Не ему – своей судьбе.

И, конечно, я прихожу завтра.

Ускользаю с работы пораньше, оправдывая себя тем, что вчера переработала с запасом и ныряю в машину Богдана, ожидающую в соседнем дворе. Нам бы прятаться получше, не целоваться вот так, открыто, не палиться неосторожно. Но с каждым днем становится все сложнее терпеть и скрываться. Пока судьба нас бережет – даже Алла с утра притихла и не рвалась со мной дружить, хотя за вчерашний вечер успела прислать пару десятков сообщений с цветочками, котиками и анекдотами, начиная каждое с обращения «Любимая подружка!».

Она начинает меня пугать.

– Да брось! – отмахивается Богдан на мой осторожный вопрос, не стоит ли мне всерьез бояться его жены. – Алка истеричка и любит публичные разборки, но по-настоящему вредить она не станет. Она слишком себя любит, а в тюрьме нет спа и магазинов.

– Она изрисовала твою машину, – напоминаю я.

– И что? – пожимает он плечами. – Ничем не рисковала. Попытайся я подать заявление на жену, в полиции бы только поржали и посоветовали получше ублажать в постели, чтобы на глупости сил не оставалось.

Остается только поверить. Если не Богдану – то кому?

В квартире за время моего отсутствия произошли некоторые изменения – Богдан повесил шторы, купил кофеварку и чайник, постелил скатерть на кухонный стол.

Холодильник довольно урчит, забитый мясом, овощами, йогуртами и сыром.

– Что ты любишь на завтрак?

– Богдан! Я не…

– Не собираешься оставаться на ночь, я помню, но я должен заранее подготовиться? – с невинным видом заявляет он, обнимая меня сзади, пока я рассматриваю изобилие еды, и целует в шею.

Ответить я не успеваю – звонит его телефон. В прошлый раз он успел его отключить, войдя домой, а сейчас забыл. Но не зря.

– Да? – говорит Богдан в трубку и, услышав ответ, сводит густые брови к переносице. – Когда? А ты что делаешь? Да погоди, не кричи… Ничего не понимаю. Да, сейчас.

Его горячая рука на талии становится все тяжелее и напряженнее с каждой фразой.

– Хорошая моя… – он трет пальцами переносицу, привлекает меня к себе и оставляет на губах очень отвлеченно-мимолетный поцелуй. – Мне надо смотаться на объект. Там хрень какая-то происходит. Пожар и наводнение одновременно – буквально! Подозреваю, что поджог. Но зачем? В общем, надо разобраться, люди там надежные, но я…

– Конечно! – я обвиваю руками его шею и приподнимаюсь на цыпочках, чтобы поцеловать в висок. – Мне уйти? Ты надолго?

– Нет-нет-нет! Ты что! Смотаюсь, быстро разберусь и вернусь. Останься, пожалуйста… – он сжимает мои ладони и касается губами кончиков пальцев. – Пожалуйста, Даш… Хочу вернуться к тебе.

‍‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌‌ ‌‌‌‌‌‌ ‌‌ ‌‌‌‌ ‌‌‌‍Я киваю и кошусь на холодильник. Что ж, заодно попробую себя в роли хорошей жены, которая готовит ужин усталому мужу, вернувшемуся с работы!