Глава пятнадцатая

До магазина было не так уж и далеко, но Владимир всё не возвращался и не возвращался. Лиза подумала, что можно приготовить из трёх картофелин, ещё и крохотных, и в итоге решила не морочить себе голову и подождать на улице, тем более, что погода была просто отличная. На улице и дышалось хорошо, несмотря на высокую температуру и яркое солнце. Лучи упёрлись в крышу дома, и Лиза могла себе представить, насколько душно станет внутри через какие-то час-полтора.

Здесь же в тени можно было спокойно отдыхать. Лиза устроилась под яблоней на притащенном с кухни табурете и несколько минут смирно рассматривала траву под ногами.

Увы, но сидеть дома было как-то… Тише, что ли. Кукарекал неуёмный петух, и хотя Лиза запустила в него каким-то яблоком, наглец только запрыгнул на её забор и принялся призывать кур следовать за ним и поедать зелёную траву на чужом участке.

— Кыш! — Лиза швырнула в него ещё одним яблоком, найденным в траве, и тут же сама ойкнула от неожиданности — яблоня отомстила за певчую птицу и сбросила снаряд девушке на голову.

Третье яблочко удивительно хорошо пахло и было, кажется, уже спелым. Лиза не знала, какой это сорт, что уже в первой половине июля плоды созрели, но от интереса забралась на стул и потянулась к веткам.

Пахло великолепно. Елизавета вообще обожала яблоки, а тут они были прекрасные — среднего размера, но зато, судя по всему, сочные, красивые и почему-то не погрызенные вредителями. Надеяться на то, что продукт полностью экологически чист, не приходилось, но всё же, дерево явно никто не удобрял, ничем не брызгал… Хотя, откуда ей знать, может, соседи случайно и эту опрыскали?

Лиза вспомнила о том, что когда-то в детстве любила варенье из яблок-скороспелок. Мама варила очень вкусное, и они с папой ели его, намазывали на свежий хлеб и запивали горячим чаем… а зимой это было лучшим средством от холода и плохого настроения.

Когда папа умер, мама забыла о яблоне и перестала варить варенье. Банок в подвале было ещё очень много, и они доедали его несколько лет подряд, а потом и забыли. Только рецепт и остался, записанный в потрёпанной маминой тетрадке…

Стоило только закрыть глаза, как Лиза вспоминала ложку, которой мама помешивала варенье, мягкий голос, которым родительница диктовала пропорцию. Следом за ними всплывали и цифры, куда менее романтичные и наполненные теплом и сладостью варенья, но зато описывающие рецептуру.

Лиза была готова поклясться: пять минут, и она вспомнит рецепт! Там ведь не было ничего сверхъестественного или сложного!

Её вдруг охватило удивительное желание сварить это варенье и угостить Соколова. Ну а что? Надо же доказать наглецу, что Лиза — отменная хозяйка, а не только большое начальство! Со всех сторон идеальна, до такой степени, что аж никто замуж не берёт…

Кому нужен, впрочем, тот замуж? Современная женщина может не заботиться о наличии рядом некоего мужчины, если всё, что он может — это выполнять функцию оплодотворения! С этим способна справиться и медицина, а Лиза была уверена в том, что ничего достойнее она всё равно не встретит. Тот же Соколов сбежит от её дурного характера в тот же день, когда они вернутся в город…

А отдыхать — это дурная привычка! Без дела Лиза сидеть не могла, потому, гонимая желанием потрудиться, смерила пристальным взглядом дерево, примерилась и решила, что она запросто залезет туда сама. Надо только взять что-нибудь, во что сложит яблоки, чтобы потом похвастаться Соколову тем, что собрала…

Опять этот Соколов! Ну что он так в голову постоянно лезет-то, а?! Ведь говорила же себе, что не станет обращать на него внимания, и вообще, не нужны ей мужчины, никто не нужен. Свободная, самодостаточная, гордая… Чёрт с ней, с гордостью, а то услышь бы кто эти мысли, однозначно заявил бы — влюбилась. Этим авторитетам только и дай поговорить, почесать языками, и они сразу всем расскажут твой диагноз, сколько б он ни противоречил действительности…

Лиза оглянулась. Рядом не было ничего чистого и достойного, во что можно сложить яблоки. Зато под стеной дома красовалось ведро, наверное, грязнее всех вёдер на свете вместе взятых. Елизавета, конечно, подошла к нему поближе, чтобы посмотреть и удостовериться в том, что не пропускает нечто достойное, скривилась, осознав, что именно за счастье её ожидало, и тут же недовольно попятилась. Нет, никаких вёдер… Но во что же собирать яблоки?

Пришлось вернуться на кухню. Ни единого пакета тут, само собой, не было, а всё, в чём можно носить еду, унёс в магазин Соколов. Да что ж вспоминается-то так часто? Не будь здесь Соколова, Лиза, может, и жила б в деревне намного спокойнее…

— Ну, и что мне взять? — спросила девушка у кухни. Та, что логично, не ответила ни словом, ни полусловом, напротив, отозвалась задумчивой тишиной. Лиза скривилась — что за издевательство? Конечно, говорить с неживыми предметами — это дурное дело, а из живых тут только тот, кого она пообещала не упоминать.

Единственным предметом, пригодным выполнять функционал ведра, показалась кастрюля, большая, наверное, предназначенная для этого самого варенья. Лиза смерила её взглядом, решила, что сойдёт, и уверенно направилась к яблоне. Ни секунды промедления! Ни секунды безделья! Хватит, наотдыхалась…

По возвращению обратно к яблоне, Лиза приценилась к ней уже повнимательнее. Высокое, разлапистое дерево грозным не казалось, напротив, дружелюбно предлагало свои яблоки Лизе — готовь, ешь сырыми, делай, что хочешь, только сними с ветвей! В первый раз девушка и не заметила как-то, что плодов было настолько много. Яблоки, где больше, где меньше, сплошь усыпали яблоню, и она даже наклонилась под их тяжестью.

Лиза пристроила кастрюлю на табурет, а сама принялась обрывать яблоки, которые росли пониже. Мама всегда говорила, что брать можно не обязательно самые зрелые, самые хорошие — если оно немного зеленовато, то ничего страшного, только варенье получится кислее. Впрочем, здесь яблоки были отличными, что внизу, что наверху — так казалось Лизе. Она сорвала одно, вытерла его о собственную одежду и надкусила, чтобы проверить вкус, а потом едва не проглотила язык.

Божественно! Сколько лет назад она в последний раз видела такие сладкие, сочные яблоки, ещё и посреди июля? Наверное, с той поры, как мама перестала ездить на дачу, даже пробовать ничего подобного не приходилось…

Лиза поняла, что соскучилась по собственному детству. Оно не было безоблачным или очень счастливым, его омрачила папина смерть, но, тем не менее, Елизавете было что вспомнить. А вот о рабочих буднях даже думать не хотелось. Ей нравился сам процесс, возможность до упора забить свою голову информацией, чтобы ни одна дурная мысль больше не могла туда проникнуть.

Решив, что и сейчас от ностальгии спасётся работой, Лиза задрала голову, рассматривая завешанные яблоками ветви. Нет, всё же, придётся забраться повыше, чтобы заполучить в свои руки самые лучшие, самые красивые плоды.

Она приценилась к довольно толстому стволу яблони и, найдя желанный уступ, легко заскочила на него. Всё же, лазать по фруктовым деревьям намного легче, чем прыгать с чердака, ещё и против собственной воли.

Но Елизавета не успела добраться до желанной ветви, того более, едва не повторила свои чердачные приключения — не свалилась вниз.

— Эй! — возмутилась Лиза. — Кто там бросается яблоками? Соколов, ты, что ли?

— Ишь, какая! На яблоньку мою полезла, фифа городская! — завопила снизу соседка.

Валентина. Уж лучше б это и вправду был Володя, тому хватило бы ума помочь, а не яблоками швыряться в девушку, которая поднялась на высоту! Ну что за женщина? Обязательно надо всё испортить.

Наверное, в таких визгливых баб потом превращаются кокетливые Верочки, а всех, кто моложе и хоть чуточку красивее, ровняют по себе. Прозывают, оскорбляют, да что там, иногда и вовсе проходу не дают, подозревая во всех смертных грехах, особенно в тех, которые когда-либо совершали и сами.

— Это не твоя яблоня! — крикнула Лиза сверху, впрочем, стремительно спускаясь на землю. Сражаться с врагом лицом к лицу было как-то привычнее и, возможно, надежнее.

Валентина стояла у забора, уперев руки в бока, и, судя по виду, собиралась бросить в Елизавету чем-то куда серьёзнее, чем простое яблоко.

— Участкового вызову! — пригрозила Валентина. — Ты мне за разбой и за кражу ответишь!

— За какую кражу? — хмыкнула Лиза. — Яблоня растёт на этой территории. Нас разделяет забор. Забор, в отличие от внешнего, вполне порядочный. Сами ж, наверное, ставили?

— Ещё бы! Вы разве способны?!

— Ну так если мы не способны, то вы и сделали себе, что хотели. И по какой-то удивительной причине эта яблоня не на вашей территории. Она даже не на границе. Потому, если увижу, что прикасаетесь к моим яблокам — сама вызову участкового!

— И что, порядочность ему свою продемонстрируешь? Как бы муж потом из дома не выгнал!

— А мы, городские, люди довольно широкого кругозора, — фыркнула Лиза. — Чего б то он меня выгонял? А вот какой-то старой карге, не умеющей общаться с людьми, как с людьми, может, и учинил бы какую-то гадость! Может, он вообще криминальный авторитет, почём знаешь? А на его женщину позволяешь себе открывать рот!

Валентина побледнела. Удивительно, но словами о криминальном авторитете Лиза попала в точку. И это жена главы сельсовета так боится криминала? Надо же! Может быть, свежи в памяти разборки девяностых? Лизе-то помнить нечего, она была совсем маленькой, когда та страшная, по словам родителей, эпоха уже подходила к концу.

— Так вот, яблоня — моя, и попрошу больше свой длинный нос на нашу с Володей территорию не совать, — отрезала Лиза и гордо опустила последнее яблоко в кастрюлю, уже наполовину полную. Надо бы занести на кухню да привести их в порядок, но девушка не спешила делать это без Соколова — предполагала, что не её удел таскать тяжести.

Странно, раньше Лиза об этом и не задумывалась, носила всё, что надо было, и не ворчала, что она девушка, ей тяжело, а то и вовсе не положено. А теперь разнежилась, что ли? Пора избавляться от глупых привычек, а то потом она останется в привычном гордом одиночестве, и что будет, эдакая неженка, делать? И говор этот деревенский прицепится…

— А скоро «твоя с Володей» территория пополам делиться будет! — выпалила Валентина. — Потому что мужик столько времени с бабой, которая его маринует, сидеть не будет!

Лиза неожиданно для самой себя не смогла пропустить колкую фразу мимо ушей и повернулась к Валентине. Наверное, даже глазами гневно сверкнула, хотя, казалось бы, было б чего сердиться. Ну, сказала и сказала, мало ли что деревенские злые языки ляпать могут.

Но всё равно задело. Лизе не хотелось, чтобы кто-то своими грязными лапами перебирал её собственную историю, даже если от начала и до конца выдуманную. Она и так найдёт, как себя накрутить и уговорить не верить ни Соколову, ни собственным чувствам, и постороннее вмешательство ей ни к чему!

— Следи за своим мужем, — холодно ответила Лиза. — А я со своим как-нибудь разберусь.

Соколов ведь представлялся, что они семейная пара? Вот пусть и будет так, надо поддерживать официальную легенду.

— А я не слепая! — хмыкнула Валентина. — Ты что, думаешь, что если мужика держать на расстоянии, то он большой любовью от этого к тебе воспылает? Не тут-то было! Любой нормальный мужик будет надеяться на то, что его баба совсем скоро нормальной станет! А если она слишком долго нос воротит, то и плюнет на неё и найдёт себе нормальную девчонку!

Верочку, например.

Лизу почему-то аж передёрнуло от воспоминаний о секретарше. Неужели она так и будет ревновать к этой девице всех, кто с нею знаком?

Впрочем, почему всех? Соколов, собственно говоря, был первым мужчиной, по отношению к которому у Лизы вообще возникли такие чувства. Прежде она только отмахивалась и заявляла, что страсть ко всякого рода Верочкам — это очень яркий признак дурного вкуса, и нечего тогда обращать внимание на мужчин, за нею бегающих. Лиза-то им точно понравиться не сможет.

Но Соколов и не говорил, что Вера ему по душе. Это она к нему лезла. И вообще, тут нет никаких секретарш, только одна назойливая тётка!

— Я сама разберусь со своей личной жизнью, — сухо ответила Лиза.

— Такими темпами у тебя её попросту не будет!

— Сама разберусь, — уверенно повторила она.

— Слушай, да не злись ты, — Валентина подошла ближе, опёрлась на забор и сообщила доверительным тоном: — У меня, небось, больше опыта-то, чем у тебя. И жизни я повидала немало! Хочешь удержать мужика — не будь вседоступной, но и отпираться-то так активно не надо. Я, что ли, не видела, как ты от него бегаешь? Зуб даю — регулярно морозишься!

У Лизы вдруг возник вопрос, не бывала ли Валентина в местах не столь отдалённых и не любовалась ли на решётчатое небо, раз так активно и странным языком советует, а потом поняла, что это просто попытка быть ближе к собеседнице.

- Ну вот покрутила хвостом, и хватит! — припечатала тем временем соседка. — Дай слабину, покажи, что он тебе интересен, ну ублажи-то в конце концов! Ты моего мужа видела? Видела! Всяко не так легко представить на его месте какого-нибудь красавца! А тебе вроде как и представлять ничего не надо, твой-то нормальный. Как это… спортивный даже. И без бороды. Борода, скажу тебе по секрету, та ещё гадость, неприятная очень.

С этим Лиза могла согласиться. Соколов в отношении бороды вёл себя очень порядочно — брился каждое утро. А потом под вечер ворчал, что зря это сделал. Может, и вправду намекал на что-то?

— И ты сама добрее станешь, — дополнила Валентина. — Перестанешь на людей бросаться…

— Сама разберусь! — уже в третий раз промолвила Лиза. — Мне пора.

— Не хочешь слушать мудрую женщину!

— Не вижу тут ни одной мудрой, — буркнула в ответ себе под нос Елизавета, перехватила кастрюлю с яблоками, даже не задумываясь о том, сколько та весит, и поплелась на кухню. Нести было тяжело, но Лиза не дала себе остановиться ни на секунду.

Взгляд Валентины жёг спину. В городе с этим было намного легче, никого ничего не интересовало, Лиза даже не задумывалась над тем, кто и что о ней говорит. А в деревне, кажется, очередь выстроилась уже — свечку держать. И Валентина, и петухи её с курицами, и городской мэн, куривший под душем…

— Лиза? Ты зачем тяжести таскаешь?

Она безропотно отдала тяжёлую кастрюлю, взглянула на пакеты, поставленные Владимиром на стол, и тяжело вздохнула.

— Варенье варить буду, — сообщила Лиза. — Купишь сахар?

— Куплю, — хмыкнул Владимир. — Сейчас схожу, только надо пакеты разобрать…

Он шагнул к двери, но Лиза схватила его за запястье.

— Подожди, — попросила его она. — Можешь со мной побыть?

Владимир удивлённо вскинул брови, но остановился рядом с нею. Лизе захотелось обнять его, чтобы увериться в том, что мужчина не пропадёт, не сбежит к какой-то Верочке…

Но передумала.

— Мне сахар рассчитать надо, чтобы ты лишнего не покупал, — произнесла Лиза. — Листик есть?