Глава шестнадцатая

Холодно.

Кто это утром, ещё и так рано, открыл окно? Лиза терпеть не могла спать на сквозняке, она во сне часто роняла одеяло, а потом так промерзала, что даже горячий душ не помогал. Нет, в спальне всё должно быть наглухо заперто, и никак иначе…

Одеяло и вправду свалилось вниз — Лиза рядом нашарить его не смогла. Только какое-то тоненькое покрывало, больше напоминающее простыню, но им укрываться — себя не любить. Какое всё-таки свинство!

Будильник звенит… Дядя, что ли, новый купил вместо того, чтобы просто принести батарейки? У него плохое чувство юмора. Знает же, что племянница терпеть не может всякую крылатую живность, а будильник у него кукарекает вместо того, чтобы просто пищать или, в крайнем случае, противно звенеть.

Ну не кукарекать же!

Нет, терпеть это было невозможно.

Лиза с трудом открыла глаза и от неожиданности едва не взвизгнула. Зато воспоминания о прошедших полутора неделях моментально вспыхнули в голове, не заставили долго себя ждать…

— Соколов! — требовательно позвала она. — Ты где?

— Тут, — донёсся глухой голос откуда-то из-за шторы, разделившей комнату на две части.

— И что ты там делаешь?

— Сплю, — Владимир приподнял край ткани и взглянул на Лизу.

— Почему там?

— Ты ж сама говорила, чтобы не смел к тебе моститься, — усмехнулся Соколов. — Вот, потому лежу тут… А что?

— Лучше б ты не проявлял инициативу, — прошипела Лиза. — Может быть, мне б спокойнее жилось… Ну, что ты смотришь? Забери это!

"Это" удивлённо моргнуло и подошло поближе, чтобы узнать, что за крикливая женщина требует согнать его с кровати. Лиза подтянула к себе тонкое покрывало, надеясь, что оно сумеет хоть как-нибудь защитить её от наглого петушиного посягательства, а птица, кажется, испытала ещё больший интерес.

Устроившись у Лизы на ногах, петух клюнул на пробу её в коленку, попал по одеялу, принял, очевидно, решение, что оно того не стоит… И сунул голову под крыло.

— Володя! — севшим голосом прошептала Лиза. — Забери его, пожалуйста! Сними с меня эту жуткую птицу!

— Он же ничего не делает. Смотри, какой милый, — поразился Владимир. — Чего ты его боишься?

Лиза взглянула на петуха. Когда она была за забором, а они прогуливались по дороге, ничего страшного. Но, глядя на мощный клюв, который петух старательно прятал, девушка представляла, как он старательно выклёвывает ей глаза, и от этого становилось дурно.

А уж если перечислить все те инфекции, которые может разносить петух, и вовсе никаких нервов не хватит! Лиза даже думать об этом не хотела, ей уже по умолчанию было дурно. Ну почему в деревне так легко ко всему относились? И кто в очередной раз совершил диверсию и запустил эту бомбу замедленного действия в их дом?

— Знаешь, мне кажется, тебе достаточно один раз его погладить, и страх пройдёт. Ты ж держала курицу в руках…

— Курица не клевала меня!

— Он просто не мог сориентироваться.

— Это тупая птица, Володя! Она не может сориентироваться? Она просто постоянно хочет есть. Она сорит. Это тебе не кот, который пойдёт в лоток или назло залезет в тапок, петух просто делает что хочет и где хочет!

Владимир вздохнул. Кажется, он был не в настроении переубеждать Лизу в том, что она неправа, потому, вместо того, чтобы продолжать увещевать девушку, протянул руку и осторожно погладил петуха. Очевидно, Соколов совершенно не боялся его, потому медлительность в движениях появилась исключительно с целью не испугать Елизавету.

Та же сию секунду промоделлировала опасную ситуацию: петух испугался, принялся бежать и врезался в неё, полусидевшую в кровати. А потом просто так, без лишних предупреждений, выклевал ей глаза! Мама в детстве часто рассказывала ей эту страшилку, чтобы Лиза не лезла к курам на даче, вот она и пугалась теперь любого их вида. К тому же, её едва не заклевала соседская живность.

— Попробуй погладить, — настаивал Соколов. — Просто переступи через свой страх, вот и всё…

— Я не хочу переступать через свой страх, — упёрлась Лиза. — Почему я должна? Он — страх, не петух, — мне нравится, он мне дорог и ценен. И я не собираюсь отказываться от него только потому, что меня уговаривает некий совершенно ненадёжный мужчина.

Соколов закатил глаза.

— Лиза!

Произнёс он это чуть громче, чем прежде, и петух моментально вскинул голову.

— Володенька, — взмолилась Лиза, — проси всё, что хочешь, только забери с меня эту птицу!

— Да не надо уж так, — молниеносно отреагировал Соколов. — Сниму, конечно, если тебя так пугает…

И вправду, он больше не стал возражать, а легко подхватил петуха и поплёлся на улицу — в том же виде, в котором и спал.

Лиза вздохнула. Странно как-то. Раньше Владимир обязательно полез бы целоваться, и она, наверное, не стала б отталкивать не только из-за петуха, а и потому, что самой приятно. А он предпочёл спокойно забрать птицу и удалиться, нарушив их привычные правила общения. От этого стало как-то не по себе. За прошедшую неделю с лишним она привыкла к неравнодушию с его стороны…

А тут вдруг такая спокойная реакция!

Было слышно, как Соколов с кем-то разговаривал, и Лиза понимала — вряд ли с петухом, он не напоминал человека, который будет болтать с безмозглой птицей. Петух же совершенно точно не отличался особенным интеллектом, более того, Елизавета могла гарантировать: там мозгов кот наплакал! Лучше б к ним в дом и вправду коты или собаки залезали, их Лиза не боялась.

Она выбралась из кровати, завернулась в покрывало, чтобы не светить перед деревенскими подаренным дядей пеньюаром, и выглянула на улицу через открытое окно, но источник шума уже не застала. Владимир вышвырнул птицу за забор, хлопнул калиткой и направился обратно к дому.

Лиза вздохнула и аж сама удивилась подобной реакции — с чего б это? Она вообще никогда не замечала за собой особенного внимания к противоположному полу, а тут прямо засмотрелась. Нет сомнений, у Соколова была хорошая фигура, но это отнюдь не повод смотреть на него и облизываться. Ну, стройный. Ну, высокий. И что такого? Мало ли вокруг стройных да высоких?

Впрочем, вокруг их действительно было мало. Это Владимир ей на нервы действует своим внешним видом специально. И вообще всё специально! Ждёт, пока Лиза пойдёт искать защиты у мужчины, а он тут, собственно говоря, в единственном экземпляре. Не к деревенским же ей бежать — раздражают, мягко говоря.

— Не ходил бы ты так, — язвительно протянула Лиза. — А то Валентина глаза потеряет, так будет глазеть.

— Было б на что глазеть, — фыркнул Соколов. — Но, раз ты ревнуешь, больше не буду.

Лиза дёрнула плечом. Признаться в ревности она не могла, в том, что глазеть всё-таки есть на что — тем более, Владимир бы мигом сделал свои выводы.

И всё же, наверное, неправильно она себя ведёт. То и дело притворяется, что ей на него плевать — а ведь это не так. Ну и как мужчина должен себя вести, если он постоянно натыкается на стену из равнодушия? Наверное, он в ответ будет точно так же нос воротить? Притворно.

Лиза подумала, что это приятно — когда нравящийся тебе мужчина тоже оказывает в ответ знаки внимания. Но если б она в Соколове была хоть чуточку уверена! А так не поймёшь же, что именно он задумал. И доверять этому редкостному гаду, преступнику и похитителю точно не будешь. Не в её правилах так жить.

Пока Лиза перебирала в голове глупые мысли, Владимир уже каким-то таинственным образом успел зайти в дом, одеться, а теперь дёргал за край покрывала.

— Что ты делаешь? — притворно возмутилась Елизавета.

— Кровать застелить хочу, — совершенно спокойно ответил Соколов. — Но если ты предпочитаешь сама, то пожалуйста…

— Да ну тебя, — непроизвольно обиделась девушка. — Сам застилай…

Она проскользнула мимо него, по пути схватила подвернувшуюся под руку одежду и спряталась за шторой. Правда, уже секунд через тридцать голову посетили дурацкие мысли, не провожал ли её взглядом Владимир, не интересно ли ему… Нет, подсматривать не будет. И в шторе вроде бы дыр нет, никак высмотреть не сможет.

А когда Лиза оделась и вышла к Соколову, то едва не задохнулась от возмущения. Конечно же, он и не думал наблюдать за нею, не говоря уж о том, что подсматривать — потому что в это время самым наглым образом убирался в комнате!

— И как это понимать? — неожиданно гневно воскликнула Лиза.

— Что? Проверяю, не было ли у нас других гостей, кроме петуха, — спокойно ответил Соколов. — Мне кажется, тараканы были б куда хуже.

— Тараканы? — переспросила Лиза. — Да. Однозначно, тараканы были б куда хуже…

Хотя усатые друзья на самом деле пугали её намного меньше, чем всякие крылатые птички. Единственная порядочная птица — это пингвин! Ну, сова, может быть. Хотя, певчие тоже ничего. Но домашние — нет! Ни за что. Какая мерзость — все эти куры, гуси и утки…

— Я тут подумал, — слова Владимира выдернули её из размышлений, — наверное, стоит проследить, кто это делает. Не мог же петух самостоятельно калитку открыть. А то там не только петух ходит по нашему двору, отсюда просто не видно. И продукты надо бы проверить, не стянули ли что-нибудь ещё…

— Ты прав, — тут же кивнула Лиза. — Надо обязательно проверить продукты. Я сама всё посмотрю!

Она ещё никогда с такой прытью не убегала в другую комнату. Если б была такая возможность — ещё и дверь бы за собой захлопнула и скрылась в глубинах кухни, чтобы не контактировать с Соколовым. Это что такое? С какой это поры её вообще интересует мнение постороннего мужчины, с какой поры она его стесняется и не знает, как себя вести?

Опыт тех немногих знакомых женщин, которые с Лизой оным делились, свидетельствовал об одном: она переживает симптомы влюблённости. Но влюбляться-то Елизавета не собиралась совершенно! Во-первых, Владимир этого и добивался, иначе незачем ему тут торчать целый месяц, во-вторых, они коллеги, а служебные романы — это мерзость!

Нет, Лиза пообещала себе: обязательно возьмёт себя в руки и не станет больше ни на что реагировать. И опираться на мнение Соколова, и спрашивать его совета или даже просить о помощи.

Всё ещё дрожа, она осмотрела все полки, проверила, не своровал ли никто продукты, но особенных пропаж не заметила. То ли вредитель решил, что пора становиться осторожнее, то ли на самом деле никого такого не существовало, а петух самостоятельно залезал в дом, но больше следов преступления Лиза не наблюдала.

— Всё в порядке! — крикнула она с кухни в надежде, что Соколов удовлетворится ответом и останется в комнате. Или, по крайней мере, сначала оденется, а потом к ней выглянет. Но от того, что он надел рубашку, но забыл её застегнуть, легче не стало.

Лиза скосила взгляд на Соколова, мысленно пожелала ему заплыть жиром хотя бы временно и локально, примерно в зоне пресса, вздохнула и постаралась максимально спокойно произнести:

— Может, это и ветер. Паранойя — подозревать жителей деревни в том, что они нам нарочно пакостят.

— Может, и ветер. Может, и паранойя, — согласился Владимир. — Но я б не стал гарантировать. Не нравится мне всё это…

А раньше ему было глубоко наплевать, и все мысли в одну сторону.

Лиза почему-то почувствовала себя героиней произведений Пушкина. Чем меньше женщину мы любим… Ну вот кто такую гадость сказал? Любовь должна быть взаимной. И если людей друг к другу тянет, то тоже только взаимно.

Лучше быть двумя половинками слабенького магнита, чем магнитом очень сильным, но притягивающимся к равнодушному, намертво закреплённому железу.

— И что будем делать? — мыслить конструктивно и не изменять линию поведения, вот что ей в первую очередь надо делать. И не упоминать вслух при Владимире, что она что-то там к нему испытывает, не имеет значения, на физическом или исключительно на моральном уровне. — Тут же ни замков нормальных не поставишь, ни сигнализации. Вообще не знаю, как этот дом до сих пор не разграбили, он же почти нежилой!

— Это свидетельствует о том, что в целом люди здесь нормальные, лазить по чужим домам не станут, — отметил Владимир.

— Логично. Кто-то из приезжих?

— Ну… Был же здесь этот, как его… "Городской мэн". Может, он. Заглянуть, что ли?

— На каком основании? Мы ж даже не знаем, где он живёт. Будем спрашивать — только привлечём к себе лишнее внимание, а нам его и так хватает. Эта Валентина мне уже какие только советы не давала, причём далеко выходящие за её высокоморальный в целом образ.

Соколов хохотнул, очевидно, правильно поняв намёк.

— Никакой Валентины, не волнуйся. Я покараулю ночью, посмотрю, не придёт ли кто.

Лиза скривилась.

— Ну, покарауль, если это поможет.

— У тебя есть идея получше?

Если б идея была, она б давно уже её высказала. Потому что о том, чтобы покараулить, они и раньше уже говорили, и Соколов её яростно отрицал. И был свято уверен в том, что все эти животные в доме — это последствия дырявого забора и ещё какой-нибудь ерунды. А сейчас только и искал повод, чтобы ночью, вместо того, чтобы ложиться рядом, торчать на крыльце и следить, не идёт ли кто-нибудь подозрительный к их забору.

Нет, Лиза совершенно не хотела спать с Владимиром. Ни в смысле обыкновенного сна, ни в… В том, о котором она в принципе по жизни никогда не задумывалась. Но сам факт1 Он же молодой мужчина, с определёнными потребностями, и интерес к ней проявлял всё это время, а теперь даже не приближается. Неужели Валентина была права, когда говорила, что рано или поздно Владимиру это надоест, и он просто перестанет обращать на Лизу внимание? Всяко бывает.

Лиза пообещала себе, что больше об этом не станет думать, и принялась перебирать продукты, чтобы определиться, из чего будет готовить завтрак. Ну, и отвлечься заодно, почему б и не совместить приятное с полезным? А Соколов, который обычно лез помогать, но при этом больше мешал со своими не в меру длинными руками, сейчас сел за столом, делая вид, что над чем-то задумался.

И либо ему кто-то вправил мозги — но кто, они ж тут никого не знают?! — либо теперь Соколову действительно было наплевать на Лизу.