Глава семнадцатая

Лиза перехватила поудобнее миску с водой, которую планировала выплеснуть на улице, сделала несколько шагов к двери и остановилась. Что-то ей показалось подозрительным. На первый взгляд у выхода из дома не было ничего подозрительного, а с другой, ей совершенно не нравилось то, насколько выдраен пол и как приоткрыта дверь.

— Соколов! — рявкнула Лиза. — Соколов, что тут опять не так?

— А? — Владимир выглянул из спальни. — Всё в порядке. Можешь спокойно идти.

— Я тебе не верю, — пригрозила Лиза. — Вчера я едва не подорвалась на этих твоих минах!

— Там не было взрывчатки.

— Какая мне разница? Едва до смерти не напугал! — воскликнула девушка. — Признавайся, что там.

— Ничего, — совершенно спокойно ответил Владимир. — Да не смотри на меня так, правда ничего! Я сам ночью посижу, посмотрю, что тут происходит.

— Соколов…

— Клянусь!

Если б у Лизы были свободны руки, она, несомненно, отмахнулась бы от Владимира, а так — пришлось спокойно пройти мимо.

Вторая волна подозрений пришла уже на пороге, когда Лиза вышла из дома, потом что-то осознала, поставила миску на землю и повернулась к Владимиру.

— Что значит "посижу ночью"?!

— Посижу, посмотрю, никто ли не лазит.

Предложи это Соколов несколько дней назад, она б только обрадовалась. Теперь же, когда Лиза просто не могла не подозревать его в равнодушии и попытке минимизировать совместно проведённое время, любое предложение провести ночь не в кровати её раздражало.

Между прочим, без Владимира спать на том подобии кровати, что стояло в доме, было очень неудобно. Лиза полночи крутилась, потом накрывалась подушкой с головой, но и это не глушило трескотню назойливых сверчков.

И возню в небольшом коридорчике тоже.

А ещё Владимир лез на кухню в поисках пищи, кажется, собирался зажигать свечу, чтобы проверять, не перепрыгивает ли какой-нибудь петух через забор в ночной тьме, потом вспоминал, что птицы по ночам спят, и так по кругу. Лизе хотелось его прибить — она не высыпалась, мёрзла, хотя на улице было довольно тепло, и вообще, чувствовала себя одинокой брошенкой, несмотря на то, что между ними ничего и прежде не было.

Впрочем, за две прошедших ночи никто в дом не залез. Нет, был один наглючий и подозрительно домашний на вид кот, размерами напоминавший, по правде, среднюю собаку — наверное, килограммов двадцать в звере! Забрался, очевидно, через крышу, нагло своровал сметану, купленную у соседки, а потом с замазанной мордой улёгся спать рядом с Лизой. Утром проснулся и, как ни в чём ни бывало, вытребовал, чтобы его погладили, и ушёл куда-то.

Но это была приятная встреча с местной живностью. Никаких же гусей и петухов Лиза не наблюдала. Владимир говорил, что никто и не пытался к ним залезть, собственно говоря, даже под утро за петухом повышенной активности и попыток перелететь забор не наблюдалось, открыть его самостоятельно он тоже не мог.

Из этого можно было сделать лишь один логичный вывод: кто-то пытался им навредить, нарочно запуская животных в дом, открывая двери и окна. И этот кто-то не совершал никаких попыток диверсии в предыдущие два дня.

Лизе показалось, что вредитель просто потерял к ним интерес.

— Может быть, не следует никого караулить? — вздохнула она. — Этот человек, наверное, уже и не собирается сюда лазить.

— Ничего страшного, я посижу. Мне нетрудно, — улыбнулся Владимир.

— Мне зато трудно! — возмутилась Лиза, но тут же прикусила язык. Не признаваться же Соколову, что ей одной грустно, и лучше б всё было как раньше! — Ты потом днём дрыхнешь без задних ног, а мне — выполняй всю работу по дому!

— Надо было сказать, что тебе тяжело, я бы поспал несколько часов и помог.

— Да пошёл ты! — возмутилась Лиза. — Ещё говорить ему надо… Мог и сам заметить.

— Извини.

Лиза вытаращила на него глаза, потом замотала головой и решила, что больше так своё удивление демонстрировать не будет. Но сама реакция Соколова её поразила. Мужчина так легко с нею согласился, словно ему действительно было всё равно. Ну как же так? Где скандал, где хоть какая-то эмоциональная реакция? С ним даже поссориться по-человечески не получается!

А хотелось. Вообще, придушить его хотелось. Если несколько дней назад Лиза ещё более-менее положительно относилась к тому, что у неё появилось немного личного пространства, то сейчас оно жутко раздражало. И, пытаясь выплеснуть вместе с водой свой гнев, Лиза сделала это с такой силой, что едва не облила подкравшуюся соседку.

— Эй! — возмутилась Валентина. — Что, совсем отношения разладились? Как я и говорила!

В голосе соседки чувствовалось удовлетворение, да такое, что Лизой аж передёрнуло. Ну, честное слово, как миллион выиграла в лотерею, причём далеко не гривен! Как можно так сильно радоваться чужим неудачам, тем более, если эти неудачи неявные?

Лиза и сама была виновата, нечего показывать свои эмоции. Ведь они с Соколовым на самом деле чужие люди, а она будто бы страдает от его внезапного спокойствия и равнодушия. Впрочем, почему "будто бы" — Лиза и вправду испытывала странный дискомфорт и никак не могла от него избавиться, хотя ей очень хотелось это сделать. А Соколов, зараза, вообще игнорировал все её пылкие взгляды…

Брошенные, разумеется, украдкой, так, чтобы Владимир ни о чём не догадался и ни в чём её не заподозрил.

Ну, может быть, Лиза отчасти и сама была виновата в том, что у них совершенно не клеились отношения, потому что ничего показывать не хотела. Но куда делась прежняя настойчивость Соколова? Он же вроде как в самом деле хотел быть рядом с нею, а куда-то всё это желание мигом испарилось!

— Всё у нас в отношениях в порядке, — постаралась легко ответить Лиза. — А если и будет что-то не так, то к тебе за советом точно не пойду.

— У меня идеальная семья!

— А у твоего главы сельсовета отличный голос, когда он немного выпьет самогонки, — легко парировала Лиза. — Вчера так заводил…

— Это потому, что праздник был!

— Это ж, интересно, какой? День взятия Бастилии? — хитро уточнила Лиза. — Что, нет?

— У нас есть и свои национальные праздники, которые мы в этот день могли отмечать! — возмутилась Валентина. — День рыбака, например!

— Какой страшный праздник… Как раз такой величины мероприятие, чтобы к нему напиться, — скривилась Лиза. — Да-да, именно того уровня, ни больше, ни меньше… А вообще, чего я лезу? Не моя жизнь, не моё дело. Жаль только, что такая красивая, умная, вне всяких сомнений, интеллигентная женщина от самогона, который сама же варит, мужа законного удержать не может.

Валентина застыла, хватая ртом воздух, потом возмущённо погрозила Лизе кулаком, но так ничего и не сказала, очевидно, девушка попала в точку.

Лиза сначала хотела вернуться в дом, но потом подумала, что рано ещё — не перезлилась на Владимира. Ещё ругаться опять начнут соседям на радость! К тому же, предыдущие яблоки уже превратились во вкусное варенье, а есть оказалось нечего, почему б и не слазить на яблоню?

Правда, пришлось осторожно оглянуться, дабы убедиться, что Соколов ничего не заметит и не прибежит её отсюда снимать. Скорее всего, он даже если и увидит, то не прибежит, а Лизе было б очень обидно это осознавать. И Валентина опять рот открывать начнёт, откуда ж ей знать о том, как в чужой семье обязанности делят? А тем более, что чужая семья — это и не семья вовсе, а два чужих человека, поселившихся под одной крышей.

— Опять мою яблоню обдирать пошла?! — Валентина не заставила долго себя ждать, кричать она была горазда тут же, не отходя от места действий. — Куда, куда, поганка?! Слезь немедленно!

— Мы уже общались на эту тему, — Лиза свесилась с ветки и раздражённо смерила Валентину взшлянулом. — Это наша с Володей яблоня, а не твоя. На твою территорию только одна ветка попадает — вот если допрыгнешь, так можешь обрывать её, сколько угодно!

— Допрыгнешь? Я — не какая-нибудь городская коза, чтобы прыгать!

— Ага, — буркнула себе под нос Лиза. — Ты не городская коза, ты деревенская корова…

— Сама корова!

Лиза закатила глаза.

— А коза тогда кто? — полюбопытствовала она. — Впрочем, забираю свои слова. Не деревенская корова, а вполне приличный африканский слон.

— Хамка!

— От очень культурной слышу!

Желание рвать яблоки куда-то мигом испарилось, Лиза даже пожалела, что вообще сюда полезла. Понадобились ей эти фрукты, будь они неладны! Девушка б с удовольствием швырнула лишним яблоком Валентине в лоб, но та в очередной раз обзываться начнёт.

Впрочем, Елизавета и сама чувствовала, как постепенно падает её культурный уровень. Скоро превратится в обыкновенную сварливую деревенскую бабёнку, похуже той же Валентины, для которой это естественное состояние. Наверняка здесь есть и куда более культурные люди, Лиза не считала население деревни сплошь глупым и ограниченным, но вот соседка её именно такой была.

Валентина тем временем придвинулась ещё ближе к яблоне и уже тише окликнула Лизу.

— Эй! — позвала она. — Ну, я ж опытнее! Может, что посоветую?

— Я в советах не нуждаюсь, — Лиза на всякий случай забралась на ветку выше. — А варенье у меня по своему рецепту просто прекрасное.

— Я не о варенье! — замахала руками Валентина. — Слезай, поговорим! И вообще, хватит обзываться, можешь называть меня тётей Валей. Ты не такая уж и плохая, непутёвая просто!

Лизе разговаривать о личном совершенно не хотелось. Хоть тётя Валя, хоть Валентина, да хоть Валюха, как в каком-то сериале, а никакого доверия к соседке она не испытывала. Судя по всему, той просто сплетничать с подругами было не о чем, вот она и собирала материал, а тут — такая прекрасная возможность побольше выведать. Но отпираться Елизавета тоже не стала, решив, что вызовет подозрения, и, сорвав ещё несколько яблок, слезла всё-таки на землю, кинула их в пустую миску и подошла к Валентине, даже вальяжно опёрлась о забор, принимая зеркальную позу.

— И о чём ж нам разговаривать? — спросила она у собеседницы. — Не вижу никаких подходящих тем.

— Работала бы — были б и темы, и мужик бы ручным вмиг стал… — глубокомысленно изрекла Валентина. — А так…

— Так я работаю, тёть Валя, — усмехнулась Лиза. — Отпуск у меня.

— У всех у вас, городских, отпуск! Да и кем вы работаете? Модельками всякими? Евкин внук тоже себе выцепил, худую такую, небось, анорексичка, как это она ему родила только? А ходит важный такой, жена, по его словам, едва ли не гений! А, врут, врут, словно я не вижу…

Лиза подозревала, что супруга внука Евы Алексеевны, если она правильно поняла, кто такая Евка, действительно была умной женщиной и занимала высокую должность. Верить Валентине — себя не ценить. Но слушать её было интересно, а бесконечный трёп помогал забыть о Соколове.

— Зачем сразу анорексичка? Может, от природы такая, — пожала плечами она. — И работа у меня хорошая. Получше, чем у него.

— Тем хуже! Мужик больше должен зарабатывать, чем баба!

Лиза представила себе, как повышает Соколову зарплату, чтобы та была больше, чем у неё самой, и с трудом сдержала издевательский смешок. Нет, наверное, Володя всё-таки такое не оценит. Поймёт же, в чём подвох, иначе зачем ей такой тупой да недалёкий нужен?

— Вот пусть сам и думает, как ему зарабатывать больше, чем его женщина. А я об этом размышлять не собираюсь, меня всё устраивает.

— Вот потому-то он с тобой спать не хочет! — сообщила Валентина. — Вот у тебя сколько мужиков было?

Лиза задумалась. Сказать ноль — ну совершенно неправильно получится! Она ж не поверит…

— А какая разница? — с усмешкой спросила она вместо того, чтобы давать чёткий ответ на вопрос. — сколько было, столько и было…

— Вот если один этот, то оно и понятно, почему у вас ничего не клеится. Опыта у тебя женского нет! — глубокомысленно изрекла Валентина и даже подняла вверх указательный палец, а потом уставилась на него, задаваясь вопросом, тот ли подняла, или, может, надо средний? — Хотя, вы, городские…

— Не вижу целесообразности в разговоре.

— Да не дуйся ты! — заохала Валентина. — Знаю, о чём говорю! У меня дочка, бедняжка, в городе вашем испортилась вконец!

Лиза покачала головой. Испортилась…

— Посмотрела на то, как подружки себя вели, которые с ней вместе учились, и сама решила, как они. А это ж ужасно! Ни стыда, ни совести! Сама мужикам глазки строит, а может, и домой кого водит! Ужас, ужас, ужас! В родной деревне уже года три не была, только я к ней и езжу!.. Говорит, что городская… Фу на вас, на городских!

— Да ну, — скривилась Лиза. — Не всё там так плохо…

— Не всё так плохо, говоришь? Вот она насмотрелась на коллектив свой бабский, и тоже мне это талдычит. За коллегой своим гоняет, единственный мужик у них там, а он — не будь дурак, на начальницу глаз положил!

— Какая знакомая ситуация, — с подозрением протянула Лиза. — А начальница что?

— А что начальница? Они её все грымзой называют, только подхалим этот делает вид, что ему слово поперёк горла стаёт! Даже того… как дочка говорит, подкатить нормально не может к ней, потому что начальница на всю голову больная, только работать и работать, ни выходных, ни отпуска! Но Верочка говорит…

— Как-как, ты сказала?

— Ну, Верочка, дочка моя, — не почувствовав подвоха, отмахнулась Валентина, — так вот, Верочка говорит, что у начальницы с их большим шефом, который хозяин фирмы, роман. Он её возит на работу и домой, а ещё подарки ей покупает, трётся постоянно рядом! Пузатый дядька, лет под пятьдесят, а всё туда же…

Лиза не смогла ничего ответить, даже глаза закатить сил не хватило, только приложила ладонь ко лбу и покачала головой.

— Это же дядя!

— А? — оживилась Валентина.

— Нет-нет, ничего, — Лиза вздохнула. — Может, говорю, он родственник начальнице этой? Папа там? Или дядя?

— Может быть, а то Верочка говорит, что их грымза не похожа на женщину, способную завести отношения. А то подчинённый, говорит, мужик красивый, на неё с первого дня облизывается — было б чего! — а она ни в какую!

Лиза обернулась — Соколов как раз крутился у двери и помахал ей рукой в ответ на пристальный взгляд, — и скривилась.

— Облизывается — это хорошо, — протянула она. — Главное, чтоб не кусался…

А то она его, гада, укусит! Это раньше нельзя было подойти?..