Глава третья

Пахло свежескошенной травой. Приятно так, мягко… Лиза уже и позабыть успела, когда в последний раз ощущала этот аромат. В городе, конечно, часто проходили газонокосилкой по участкам у домов, но палящее солнце умудрялось убить весь чарующий эффект. Теперь же девушка вдыхала полной грудью любимый запах, чувствовала, как лёгкие наполнялись чистым воздухом. Откуда-то, наверное, из открытого окошка, доносился лёгкий ветерок, но в комнате было тихо-тихо. В городе так никогда не бывает. Всегда доносятся звуки трасы, противный визг шин, крик неуёмных детей…

— Ку-ка-ре-ку!

Насколько же кукареканье петуха приятнее постоянных воплей, переругивания бомжей, которое доносилось из соседней свалки среди лета — зимой они все куда-то прятались…

Откуда здесь петух?!

Лиза распахнула глаза и села. От резкого движения закружилась голова, перед глазами запрыгали тёмные точки, но даже огромные пятна не помешали бы понять: она не дома.

— Доброе утро, — ласково протянули сбоку. — Как спалось?

— Соколов?! — Лиза подскочила на кровати. — Ты что делаешь в моей постели?

— Это не твоя постель, — Владимир вальяжно перевернулся на спину. — Но если что, то я просто спал и никого не трогал.

Она оглянулась. Действительно, это была даже близко не её постель. И комната — не городская.

Лиза соскочила с кровати, пошатнулась и села обратно.

— Почему мне так плохо?

— Это со сна.

Девушка мотнула головой. Со сна? Никогда ей так плохо не было по утрам. Напротив! Елизавета всегда чувствовала себя отменным жаворонком, который не мог проснуться позже восьми утра! Часы показывали половину девятого, тем не менее, Лиза чувствовала себя ужасно разбитой. И тот сладкий чай…

— Соколов, — с угрозой произнесла она. — Где я? Что происходит? Что ты подбросил мне в чай?!

— Безопасное снотворное, — сообщил Владимир. — И, да, я был точно уверен, что у вас нет на него аллергии и вам не станет плохо. И хорошо рассчитал дозу. Но вам не из-за него дурно, мы просто долго тряслись в машине.

Покачиваясь из стороны в сторону, Лиза медленно подошла к окну. Владимир её не останавливал, но, судя по хитрому выражению лица, рассчитывал на то, что она сильно удивится тому, что там увидит.

…Оконная рама оказалась донельзя старой. И деревянной. Треснувшее в одном месте стекло не могло доставить дискомфорт среди лета, но не лучшим образом защитило бы комнату зимой. Но самое страшное — не обустройство помещения, а то, что простиралось за окном.

Это была деревня. Гордый петух, сотрясающий единственным пером на общипанном хвосте — зато красивым, синим! — пытался напасть на своего белого сородича. У того с оперением всё оказалось в порядке, вероятно, благодаря резвым врагам. Он не позволял сопернику оседлать себя, всё время отскакивал в сторону и громко кукарекал. Куры, наверное, десятка три, перебегали с одной стороны дороги на другую, нисколечко не заботясь о том, что здесь могут ездить автомобили.

Впрочем, что-то подсказывало Лизе, что эта беспечность была вполне оправданной.

Через дорогу виднелось несколько домов. Довольно неплохие деревенские домики, деревянные, а чуть поодаль — самая настоящая украинская хата с соломенной крышей, уже немного вросшая в землю, но всё ещё сверкавшая белыми стенами. По участку же, огороженному кривым заборчиком, ходили свиньи, и их хрюканье Лиза слышала аж за несколько десятков метров.

А вот прямо у их клочка земли, тоже огороженного покосившемся забором, красовался автомобиль. Елизавете он показался смутно знакомым — очевидно, на этом приехал Владимир? — и удивительно надёжным оплотом цивилизации.

— Ты меня похитил! — обвинительно воскликнула она, поворачиваясь к мужчине. — Куда ты меня завёз?

— В деревню, — констатировал факт, словно Лиза ещё не поняла, что это за место, Владимир. — Да-да, именно на той машине.

Лиза оглянулась. На тумбочке лежали ключи от авто, водить она умела…

Мысль, мелькнувшая в голове, была даже не отчаянной. А что? Права у неё есть, если и не с собой. А если окажется в городе — сможет заявить о похищении. Он подсыпал ей снотворное! В любом случае, дядя потом поможет, если понадобится. А сейчас она должна сбежать. Немедленно!

Елизавета метнулась к тумбочке, схватила ключи и бросилась к выходу. Если этот сумасшедший станет её преследовать, то она ему покажет, на что способны Табанины! Так ударит, что потом он зубов не сосчитает, проклятый сумасшедший!

Не оборачиваясь, чтобы не тратить драгоценные секунды, Елизавета буквально вылетела к стоявшему на улице автомобилю, спешно разблокировала дверцу, запрыгнула в салон, занимая водительское сидение.

Приборная панель не удивила. На чём-то подобном Лиза тренировалась, когда получала права в автошколе. Правда, машина казалась слишком дорогой для обыкновенного аналитика, но мало ли, вдруг Соколов продаёт девушек за границу или на органы, и на эти деньги заработал на крутое авто?

Подумает об этом по дороге! Чтобы действовать наверняка, Лиза заблокировала дверь и уверенно завела автомобиль.

Автомобиль послушно заурчал, проехал три метра… и остановился. Лиза изо всех сил вдавила в пол педаль, но машина не соизволила сдвинуться с мёртвой точки.

В окно постучали. Елизавета подняла испуганный взгляд — вся серьёзность положения только сейчас вырисовывалась окончательно, — и узрела Владимира.

Всё ещё подрагивая, девушка ткнула пальцем в кнопку, отвечающую за открытие окна. То спешно поехало в низ, и затемнённый и несколько видоизменившийся визуально Соколов стал вновь самим собой. Правда, Лиза никогда не видела, чтобы он так нахально улыбался и смотрел на неё, как на занятную мошку, совершившую что-то невероятное для своего подвида…

— Бензин закончился, — сообщил Владимир. — Иначе я б уехал. Открывайте машину.

— Не открою! — замотала головой Лиза. — Ты не представляешь, с кем связался! Меня обязательно будут искать! Мой дядя…

— Одобрил вашу поездку сюда.

— Что?! — вскинула брови Елизавета. — Ты что несёшь? Ты меня зачем вообще сюда привёз?

Владимир молчал и выжидающе смотрел на неё. Лиза подумала немного, а потом всё-таки открыла дверь. Соколов вальяжно опёрся о неё — признаться, наличие чего-нибудь существенного между ними Лизу немало успокаивало, — и с улыбкой рассматривал девушку.

— Зачем ты меня сюда привёз? — настойчиво повторила Лиза. — Признавайся!

— Ну… — мужчина усмехнулся. — Елизавета Петровна, вы на работе всех в конец достали. Потому Наташа предложила свезти вас в это место, пока у вас отпуск. На месяц.

— А…

— А ваш дядя, узнав об этой затее, так обрадовался! — дополнил Владимир. — Премию обещал. Подумал, что в деревне и отдохнуть можно, и свежим воздухом подышать… Приобщиться к природе, к общественной деятельности и наконец-то не думать о работе.

— И ты согласился! Это противозаконно!

— Противозаконно — не отпускать людей в отпуск, — усмехнулся Соколов. — Издеваться над ними. Вести себя, как Людмила Прокофьевна из небезызвестного сериала… Всё ли у вас в порядке, Пётр Елизаветыч, иль водички?

— Гад! — воскликнула Лиза, выскочив из машины. — Я уберусь отсюда сегодня же, а ты сиди… Со своей незаправленной машиной!

Она обшарила карманы в поисках мобильного телефона. Тот на удивление оказался на месте, и девушка, добыв средство связи, поспешила набрать мамин номер. Сейчас её заберут отсюда…

Мобильный молчал. Лиза взглянула на экран и побледнела.

— Связи нет, — сообщил Владимир. — Интернета тоже нет. Мы застряли здесь, дорогая.

— Я одолжу у местных жителей! — уверенно заявила она. — А ты мне не нужен. Уеду отсюда. Сегодня же уеду!

Елизавета гордо вскинула голову и рванула прочь от автомобиля. Ни секунды больше она не останется рядом с этим человеком. Пусть идёт он к чертям собачьим! Похититель… Подаст в суд. На него, на дядю, на сотрудников… Да на всех!

Владимир пожал плечами, спокойно закрыл автомобиль — слышно было, как пискнула сигнализация, — и медленно направился к дому.

Лиза на него не оборачивалась. Это ж надо — набраться столько наглости, чтобы так вести себя с начальством! Нет, простым увольнением он не отделается. Отправится вон по статье, ещё и с такими рекомендациями, что его ни здесь, ни в каком-либо другом городе никем выше дворника не возьмут. Да она его по стенке размажет! Похититель, обманщик, мошенник!

Обида накатывала волнами. Ладно коллеги. Ладно Соколов, хотя он и казался Лизе самым порядочным сотрудником до случившегося. Им ещё можно было всё это простить. Но как родной дядя посмел так с нею поступить? "Всё ради добра"?

Лиза включила мобильный вновь. Несколько сообщений пришло ещё в тот момент, когда телефон ловил связь, и Елизавета задрожала, вчитываясь в текст. Писал дядя — увещевал, что всё только для её добра, что он поступил так исключительно ради её здоровья. Говорил, что на работе искать не будут, а Владимир — вообще молодец, герой, что вызвался помочь, нет ли между ними чего-то?

Да этот герой вообще планировал уехать отсюда! И только отсутствие бензина в баке его и остановило!

Лиза задумалась. А почему это он, человек с техническим образованием и явно не одним годом опыта вождения, умудрился не рассчитать бензин? Не дурак же… Не мог он сделать такую глупость.

Может быть, солгал, чтобы насолить, а на самом деле планировал остаться? Или дядя уговорил…

Елизавета всхлипнула. Людей не было видно, жарило утреннее солнце, и злость накатывала волнами вместе со слезами. Она брела, не разбирая дороги, и вздрогнула, когда натолкнулась на что-то тёплое.

Тёплое, большое и подозрительно мычащее.

Лиза вскинула голову и заморгала.

Перед нею стоял бык. И она врезалась в его голову — аккурат между двух внушительных рогов.

— Какой хорошенький… — прошептала Лиза, медленно пятясь. — Какой милый бык, — она сглотнула. — Какой…

Животное замычало. Очевидно, оно не собиралось спорить с тем, что было очень милым, и от комплиментов получало удовольствия куда больше, чем от того, что в него самым наглым образом врезались, ещё и так беспардонно.

Тем не менее, бежать было нельзя. Лиза вдруг вспомнила, что быки реагируют не на красное, их куда больше злят движение и громкие звуки, и вообще, не кричать, не бежать…

Что она сделала, когда тот, направив на неё рога, сделал первый шаг? Разумеется, заорала.

Благо, в процессе бега.

Владимир уже скрылся в домике, и только по закрывающейся двери Лиза сумела вычленить это неказистое строение из ряда подобных ему соседских. Она вихрем залетела на порог, дёрнула дверную ручку, принялась колотить кулаками в косяк.

— Открывай, Соколов! Открывай немедленно!

Бык надвигался. Под его копытами хилый, накренившийся забор издал предсмертный треск — или писк, кому как больше нравилось, — и окончательно рухнул. От этого Табанина не испугалась больше, это было просто невозможно, только громче застучала в дверь, навалилась на неё всем телом и буквально провалилась в помещение. Сил едва хватило для того, чтобы закрыть дом, и протестующее мычание быка, чьи планы были разрушены, стало подтверждением успешного произведения побега.

Рогатая морда сунулась в открытое окно, потянула занавеску, приветливо помахивающую розовыми краями, и убралась прочь.

— Дверь, между прочим, открывалась от себя, а не на себя, — сообщил Владимир, высунувшись из соседней комнаты. — Я полагал, что вы, Елизавета Петровна, достаточно мудры и опытны, чтобы произвести эту нетрудную процедуру. Так неприятно разочаровываться в лучших из нас…

— Я тебя убью! — прорычала Лиза. — Мало того, что ты меня похитил, ты ещё и оскорбляешь меня! Говори, что с машиной сделал! Почему она не едет?!

— А вам-то какое дело? — меланхолично хмыкнул Володя. — Это ж моя машина.

— Откуда у тебя деньги на такую машину?! — вскипела Елизавета. — Ты что, промышляешь похищением людей? И вообще… у тебя какой диплом был, Соколов?

Вопрос прозвучал в общем контексте, наверное, крайне неожиданно, потому что Владимир даже запнулся, прежде чем ответить.

— Красный, — наконец-то соизволил промолвить он. — А что?

— Так почему ты, горе-системный аналитик с красным дипломом, не проанализировал, сколько тебе понадобится бензина до этой богом забытой деревни? Почему не взял с собой канистру? Почему, чёрт подери, если планировал завести меня сюда и смыться, этого не сделал? Решил понаблюдать? Может быть, ещё компромат на меня снять хочешь? — Лиза даже не заметила, что, произнося одну обвинительную фразу за другой, надвигалась на Владимира, зло сжимая руки в кулаки. — Что ты вообще за человек такой? Чем я тебе мешала? Не нравится работать — не работай! Увольняйся! Иди… Да знаешь куда иди? К быку этому, на рога! Почему вам всем от меня что-то надо? Не можете потянуть мой темп — и не пытайтесь, я найду таких же, таких, как меня понимает!

Владимир как-то странно взглянул на неё и устало усмехнулся.

— Елизавета Петровна, и много вы таких за всю свою жизнь встречали?

Весь её запал куда-то пропал. Как ни крути, Соколов был прав, и хотя Лиза и буркнула, что много, на самом деле только её папа, оставшийся светлым пятном в воспоминаниях, и понял бы… Он с самого детства учил её быть трудолюбивой, уделять своей профессии много времени, всегда выбирать сложные интересные задачи и завоёвывать чужое внимание таким образом. Лиза не терпела ошибок, её раздражали такие, как Верочка, стремящиеся просто устроить личную жизнь, не думающие об успехе общего дела… А такие, как Владимир — впрочем, не только как он, вообще большинство мужчин, — выбирали именно подобных Вере идиоток. Хорошеньких накрученных блондинок с полнейшим отсутствием мозгов. Или домохозяек, на которых можно было прикрикнуть, чтобы не мешали и не путались под ногами. Давали по таким самим блондинкам бегать… Может быть, даже таких, как Анна, вечно притворно-ласковых, а потом участвующих во всяких мерзких заговорах против начальства. Чтобы у женщины были в голове дети да носки мужа, а ещё борщ и!..

Лиза всхлипнула. Может быть, она тоже детей хотела, и борщи умела готовить. А ещё умела работать и не хотела от этого отказываться. А они все хотя бы попытались понять.

Владимир подошёл ближе и, хотя Лиза и сопротивлялась, осторожно обнял её за плечи.

— Ну, хорошо, — промолвил он. — Я специально заправил столько, чтобы до деревни хватило. Осталось там немного, но машина на таком запасе не едет, автоматика.

— Ты… — Елизавета вскинула голову. — Но зачем? Ладно, меня сюда завёз. А себя зачем в этой дурацкой деревне добровольно заключил?!

— Елизавета Петровна, — он обнял её за плечи, — ваш дядя совершенно прав. Вы могли бы быть самой завидной невестой, если б не отвратительный, паскудный характер и отношение к подчинённым.

— Соколов, я тебя уволю! — выпалила она. — Я тебя вышвырну прочь с твоего рабочего места. Ты даже не понимаешь, что ты…

— Да увольняйте на здоровье, — заулыбался Владимир. — Через месяц. Когда ваш дядя приедет вас отсюда забрать.

И отступил, оставив Лизу наедине со своим возмущением.