Глава четвёртая

Оставшись в гордом одиночестве, в этом деревенском доме больше пугавшем, чем доставлявшем удовольствие, Лиза не нашла ничего другого, кроме как попытаться осмотреться. Ей всё ещё казалось, что это шутка. Может быть, Соколов оставил где-то канистру с бензином или что-нибудь в этом роде… Смешно рассчитывать на такой подарок судьбы, конечно, и Владимир вряд ли настолько глуп…

Проклятье, да глуп, глуп же, какой умный человек решится на похищение? Ведь это нарушение закона, причём в большинстве стран мира! И зачем он остался? Ведь мог спокойно запереть её в этом доме и уехать. Должны быть причины. Должны… Без причин ничего не происходит.

Лиза всё ещё отказывалась верить в причастность дяди к этому жуткому происшествию. Она надеялась, что Сергей Юрьевич, точнее, его заинтересованность в её пропаже — это просто попытка Соколова оправдаться. И место это… Интересно, что за деревня?

— Соколов! — позвала Лиза. — Соколов, иди сюда!

— Вы ж, кажется, не хотели меня видеть, — выглянул из соседней комнаты Владимир.

— Я и сейчас не испытываю большого удовольствия от созерзания твоего лица, — скривилась она. — Признайся честно, ты сам всё это придумал? Мой дядя тут ни при чём? — судя по взгляду Владимира, немного виноватому и даже извиняющемуся, дядя был очень даже причём. — А отдел? Кто это придумал? Ты? — Владимир вновь промолчал. — Да они что, не понимают, что я всех вас выставлю прочь из фирмы без выходного пособия, и тебя в том числе?!

— Они не понимают, — подтвердил Владимир. — А вот мне Сергей Юрьевич обещал перевод в другой отдел, если ничего не получится.

— А что должно получиться? — схватилась за отрывок фразы Лиза. — Что-нибудь особенное? С какой целью, кроме того, чтобы я на работу не ходила?.. Соколов! — до неё только сейчас дошло, что мог хотеть дядя. — Нет! Даже не надейся! С тобой у меня точно ничего не получится. Можешь даже и не мечтать! И вообще, я ж грымза, зачем я тебе надо? Так денег хочется? Так я заплачу, если отвезёшь меня домой!

— Ну, — Владимир подошёл ближе, Лиза — на всякий случай, не то чтобы боялась, — отступила ближе к стене. — Понимаете, Елизавета Петровна, не всё в этой жизни меряется деньгами и работой. Если б племянницей Сергея Юрьевича была, например, Верочка, я б ни за что не согласился.

— Почему?

— Ну, во-первых, у неё такие ногти, что я был бы без глаз в первые ж минуты разговора. А вы вот как разумно реагируете. Ну, а во-вторых, Верочка мне не нравится. С нею скучно.

— А я, значит, нравлюсь! — вспылила Лиза. — Вы ж все меня терпеть не можете, думаешь, я не знаю?!

— Ну, Елизавета Петровна. Скучно с вами точно не бывает.

Лиза помрачнела. Поведение Владимира потеряло остатки логики ещё в момент их прибытия сюда, и добиться какого-нибудь здравого ответа от него девушка попросту не надеялась. Ну что за человек такой, а? Зачем вообще завёз её в какую-то глушь? Зачем?..

Вариант обыкновенного интереса мужчины к женщине Елизавета отмела сразу. Даже если и так, мог бы как-нибудь по-человечески подойти, предложить сходить куда-нибудь…

— С вами ж по-человечески не выходит, — тем временем рассуждал Владимир, повторяя её мысли. — Пригласить вас никуда нельзя — пошлёте. На работе не подойдёшь. Домой без причины не заглянешь. Верочка та же постоянно лезет…

Лиза вспомнила, как секретарша строила Соколову глазки и всё рассуждала на тему новомодных причёмок и скривилась.

— Хотим мы этого или нет, а всё равно здесь останемся, — продолжил Владимир. — На тридцать дней. Потому, Елизавета Петровна, давайте жить дружно?

Лиза скривилась.

— Жить дружно? Может, мне ещё и в постель с тобой лечь, Соколов? А одеваться во что? А есть что мы будем, Соколов? Пойдёшь на охоту, быка заколешь? Корову подоишь, поймаешь курицу, а? Или по деревне с протянутой рукой прикажешь походить, ты, похититель безмозглый!

— Ну, кровать тут всё равно только одна, а на пол я не собираюсь, — фыркнул Владимир. — Чемодан, дядей вашим собранный, вот — стоит. Свои вещи тоже взял. Ну, и еды, такой, которая на жаре не портится. Да тут и погреб есть. Картошку-то сварите, надеюсь, а, Лизавет Петровна?

— Да пошёл ты! — в сердцах воскликнула Лиза, а потом, отыскав взглядом чемодан, горестно вздохнула. — И дядя такой же…

Стараясь игнорировать Владимира, она открыла свои вещи и грустно вздохнула. Ну, конечно! Полный набор для прекрасного отпуска. На какой-нибудь дорогой курорт в этом бы лететь. Сейчас она в домашнем, но в нём будет жарко, а там — какие-то открытые купальники, игривые платьишка, туфли и босоножки на высоком каблуке… Эх, дядя-дядя! Фен вот — и в какую розетку она его всунет? Разве что кому-то… Не стоит уточнять куда.

— Здесь есть электричество, — поделился вдруг радостной новостью Соколов. — Так что не переживайте, тут Сергей Юрьевич не особо промахнулся. И плита есть. И даже духовка. Свет…

Старый допотопный телевизор Лиза заметила уже без перечисления.

— Зато нет связи! — проворчала она. — Да тебя вместе с дядей убить мало! Сволочи!

Владимир вновь просто пожал плечами. Насчёт убийства у него наверняка было другое мнение. Лиза же больше не имела сил спорить. Она миновала его, заглянула в соседнюю комнату, оказавшуюся кухней. Там даже был работающий холодильник, и Лиза с удивлением заглянула в него. И еды хватает… Только всё равно не на тридцать дней!

Она шмыгнула носом, стараясь победить накатившие вместе с отчаяньем слёзы, и оглянулась. Старый, грязный, заброшенный дом… Изба даже, хотя и с какими-то удобствами!

— И чьё, ты говоришь, это строение? — спросила она, стараясь не использовать эпитеты, которые так и вырывались на свободу в контексте произошедшего.

Владимир опять не ответил. Его молчание вряд ли спасло бы коллег, которых Лиза с удовольствием вышвырнула бы с работы сию же секунду, если б имела доступ к интернету или к мобильной связи. Тем не менее, сейчас ссора с Соколовым мало чем помогла бы. Лизе, конечно, хотелось выдрать ему глаза, но уподобаться всяким Верочкам — низко, да и есть хотелось…

Первой под руки подвернулась палка колбасы. Лиза знала о пользе правильного питания но, разумеется, не имела возможности его придерживаться. Она и так постоянно пропадала на работе, потому в пищу употребляла всё, что попадало под руки, не задумываясь о здоровье. Работа же вредить не может! И она ещё молодая, не стоит заморачиваться о будущих проблемах…

— Нет, — не удержалась она от вздоха, — я всё равно тебя не понимаю, Соколов. У того, что ты сделал, могут быть катастрофические последствия. Ещё и ревизор этот… А вдруг и вправду в наш отдел придёт?

Мысли Лизы моментально улетели обратно в город. Перед глазами встал родной офис, ничего не делающие сотрудники и какой-нибудь строгий столичный босс, перебирающий бумаги. От мысли, что кто-то будет без её присутствия рыться в её же документах, а потом делать какой-нибудь вывод, понятия не имея, что было в её голове в момент приятия того или иного решения… А если эта ошибка будет стоить ей работы? Если ненавистные подчинённые вместе с дядей и дураком-Соколовым подставили её, и теперь Лизе возвращаться только на развалины собственной квартиры?

— Я здесь не останусь, — выпалила Елизавета. — Так и знай себе! Но если ты поможешь мне отсюда выбраться, то будешь единственным, кого я не уволю! Нет — всем отделом гулять пойдёте. Не хочешь помогать? — Владимир отрицательно покачал головой. — Ну, как хочешь. Сама справлюсь!

Она прошмыгнула мимо него — к счастью, Соколов не совершил ни единой попытки прикоснуться к начальнице или как-нибудь задержать её, — и вернулась к чемодану. Ходить в домашнем Лизе не нравилось, привычных строгих костюмов тут не было, а в спортивном — слишком жарко, но не ходить же в домашних тапочках по деревне! Тем более, Владимир проводил её таким взглядом, что девушка выхватила из чемодана первое попавшееся.

К счастью, этим первым попавшимся оказалось не кружевное нижнее бельё — Лиза даже не знала, откуда эти все кружавчики появились в её гардеробе! — а платье. Тонкое, короткое, но платье. Под ним в чемодане вообще обнаружились средства женской гигиены, которые мужчинам видеть не положено, и эпилятор.

— Дядя!.. — закатила глаза Елизавета. — Что ты себе, дядя, позволяешь?

Ругаться она не стала — не с кем было. Спешно переодевшись, вытащила две пары обуви, которые дядюшка соизволил положить в чемодан, и тяжело вздохнула. Первые босоножки полетели в сторону сразу же. Лиза, как человек дотошный, помнила, что шпилька в них была длиннее десяти сантиметров. Вторые, устойчивые, на широком каблуке, благо, не таком высоком, выглядели вполне надёжно, ну, лучше, чем домашние тапочки. Кроссовки дядя, правда, тоже положил, но Елизавета не считала себя такой модницей, чтобы носить их с коротким платьем.

Да и если закрыть глаза на свой внешний вид, Сергей Юрьевич, последний раз занимавшийся спортом в школе на уроках физкультуры, впихнул в чемодан зимние. В них по снегу бегать — в самый раз, но не в ту жару, что была за окном!

— Вам идёт, — высунулся из кухни Владимир. — Кстати, у той двери, к которой вы идёте, до сих пор стоит бык. Лучше б через другую.

Лиза вздрогнула. Встреча с быком её не прельщала, и она, стараясь не ругаться даже мысленно и не шататься на оказавшихся отнюдь не такими удобными, как подумалось сначала, босоножках, двинулась через кухню.

— Никогда не думал, — присвистнул Соколов, — что в вашем гардеробе есть такие платья. У вас красивые ноги, Елизавета Петровна. Получше, чем у Верочки. А вы их за костюмами прячете…

— Сволочь! — огрызнулась Лиза на комплимент. — А вы что, думали, что я гоняю эту развратницу потому, что мне завидно?

— Елизавета Петровна!.. — Владимир заулыбался до того сладко, что она уже мысленно приготовилась к какой-нибудь гадости. — Ну, как вы могли обо мне такое подумать! Даже те отвратные широкие штаны не способны спрятать ваши ягодицы, — выразительный взгляд, направленный как раз на предмет, заставил Лизу зардеться. — Но в платье, само собой, видно лучше.

— Хам! — она выскочила на улицу, захлопнула за собой дверь, и вздрогнула.

Бык действительно пасся с другой стороны, но сейчас поднял голову на звук и протяжно замычал. Бежать не бежал, но смотрел очень угрожающе.

— Давай договоримся, — испуганно промолвила Лиза. — Ты меня не трогаешь, а я тебя? Хорошо?

Бык мотнул рогатой головой и вернулся к поеданию какого-то куста. Вероятно, Лиза его интересовала мало.

Она осторожно двинулась к забору. От того осталась, конечно, одна калитка на двух колышках, всё остальное повалил тот самый страшный зверь, который сейчас доедал сорняки под окнами их с Соколовым временного пристанища, но Лиза гордо толкнула её и заставила себя пройти, как сквозь королевские ворота.

Под ногами тут же оказалась вражеская мина — бык был культурным мужчиной и ходил в туалет за пределами дома, на обочине. Кто ж виноват, что эта обочина прям под калиткой? Лиза стоически переступила через плод чужой жизнедеятельности, прошла мимо и, стараясь не падать и не шататься, направилась вперёд по грунтовой дороге.

Радовало только одно: в деревне давно не шёл дождь, и под ногами было сухо. Лиза старалась ступать ровно, но всё равно несколько раз едва не свалилась в возникшую невесть откуда яму. Нет, честное слово, если дяде так хотелось огородить её от переживаний, то он выбрал самый худший способ из всех возможных. Ну как так можно? Ведь Елизавета Терпеть не могла деревни, она не понимала, что можно там делать даже несколько дней. А что говорить о месяце?!

— О, красавица! — присвистнул кто-то. — Чай, в родные края забредать чаще надо!

Лиза обернулась. На неё, опёршись о уже более-менее ровный забор, смотрел какой-то мужик. Явно старше пятидесяти, выпивающий, грязный… От отвращения даже передёрнуло. Деревенские пьяницы, как, впрочем, и городские алкоголики, у девушки вызывали только глухую злость. Почему они не могут работать, жить, как все нормальные люди?

— Мы знакомы? — сухо поинтересовалась Елизавета.

— Дык, Светка, конечно знакомы! — мужик оторвался от колышка и, пошатываясь точно так же, как и Лиза, но по несколько другой причине, двинулся к ней. — Иди сюда, доча, обними папу! Фифа какая! С хахалем, небось, приехала?

— Я не Светка, — прервала его девушка. — Меня зовут Елизавета. И мой отец мёртв.

— Батю похоронила! Заживо! — ужаснулся незнакомец. — Паспорт поменяла! Как в сериалах! Эй! Фрося! Фрося, Светка приехала! Ну, моя Светка, помнишь…

Лиза попятилась. Мужчина её пугал. Как вести себя с такими, она, признаться, не понимала. И Соколова, наглого, гадского Соколова, который всё равно мог защитить и помочь, тоже рядом не наблюдалось.

Тем временем незнакомец, так и не дозвавшись до Фроси, кем бы она ни была, повернулся к Лизе и медленно двинулся к ней, протягивая свои грязные, чёрные ручищи. Девушка попятилась. Бежать? Да куда она убежит на этих проклятых каблуках. А мужик, кажется, имел определённые планы…

— Ну-ка отстань от леди, Василий! — громыхнуло за его спиной. Над головой мужчины зависла деревянная клюка. — Твоей Светке тридцать четыре стукнуло этой весной, и она шире в четыре раза. Отойди от девушки, кому говорю!

Василий медленно обернулся и взглянул на обращавшуюся к нему женщину.

— Баб Ев… — забормотал он. — Так вылитая ж Светка…

— Какая я тебе баб Ев! — возмутилась женщина. — Я тебе Ева Алексеевна! Уважаемая женщина! И баб я в этой жизни только для двух людей! — она всё-таки ткнула его палкой в плечо. Василий пошатнулся, досадливо махнул рукой и поплёлся прочь. Женщина же смерила Лизу внимательным взглядом и отметила: — А и вправду похожа. Говоришь, Елизавета? Ева Алексеевна, — она по-деловому, как высокопоставленный мужчина, а не пожилая дама, протянула Лизе руку.

Елизавета всё ещё несколько настороженно пожала её ладонь. Представляться уже не стала — признаться, до сих пор не могла выйти из ступора.

Наверное, в молодости эта женщина была красива. Она и сейчас сохранила достоинство и приятный внешний вид; Лиза не знала, сколько незнакомке исполнилось лет, но не дала б ей больше шестидесяти пяти. Судя по тому, что немолодой на вид Вася, отец тридцатичетырёхлетней Светки, называл её бабушкой, Еве Алексеевне было всё же больше.

Одета она была не совсем по-деревенски — ни платка, ни какого-нибудь ещё атрибута местной жительницы. Да и речь… Лиза всё же считала себя способной отличить человека, крутившегося в высшем обществе, от деревенской старушки.

— Откуда к нам пожаловала? — полюбопытствовала уже помягче женщина. — Городская?

Лиза напряжённо кивнула.

— И глаза — точь-в-точь как у моего внука! — отчеканила Ева Алексеевна. — Глаза редкостного трудоголика! Вид уставший, платье неподходящее… Чего молчишь? Язык проглотила, или я тоже тебе старую ведьму напоминаю?

— Нет-нет! — поспешила замотать головой Лиза. — Я растерялась просто.

— Бывает, — смилостивилась старушка. — Ты из какого дома, растерянная Лиза?

Девушка неопределённо махнула рукой. Ева Алексеевна посмотрела в направлении, в котором она показывала, и покачала головой.

— Там заброшенные дома, — отметила она. — И ты не местная. Все местные Васю знают. Он Светкой каждую блондинку, что старую, что молодую, называет. Недавно правнучку мою так назвал, — Ева Алексеевна прищурилась. — Ребёнку полгода! Светка! А как, — прищурилась женщина, — ты сюда добралась? В нашу забытую всеми деревню никто не ездит сейчас, неполадки у них.

— Я… случайно, — вздохнула Лиза. — Это долгая история.

— У меня есть время, — усмехнулась Ева Алексеевна. — Чайку не желаешь?

Елизавета подумала, что это как-то неловко, они ж незнакомы, но нет — кивнула. Чайку-то она не сильно хотела, а вот поговорить с кем-то умнее Васи и надёжнее Соколова — очень даже да.