Глава шестая

Сегодня просыпалось намного легче, чем вчера. Лиза уже не испугалась яркого солнца, наглым образом пихавшего ей свои лучи в глаза, её не смутила слишком узкая и явно твёрдая кровать, а свежий запах, доносившийся из открытого окна, имел вполне понятный источник — в деревнях если и было что-то хорошее, так это воздух.

Голова не болела. Тянуло в животе от голода, и Елизавета вспомнила, что вчера она так ничего и не ела, разве что немного перекусила в гостях у Евы Алексеевны. Правда, всё, что произошло там, напрочь вылетело из головы, Лиза только могла гарантировать, что сделала несколько глотков совершенно безвинного вина. Или не несколько?

Возвращаться в реальность удавалось только постепенно, шаг за шагом. Сначала Лиза определилась с местом нахождения, потом поняла, что её укрыли тёплым одеялом, после осознала, что лежит на боку, и только через минуту иди две почувствовала чью-то тяжёлую руку, обнимающую её за талию.

Первое желание завизжать пришлось подавить. Елизавета понятия не имела, кто вчера довёл её до дома, память обрывалась где-то у калитки. Кажется, там был какой-то Вася…

Она осторожно повернула голову и облегчённо вздохнула. Надо же, кто б вчера сказал, что она порадуется, проснувшись в одной постели с Соколовым — рассмеялась бы в лицо! Но на фоне местных деревенских кавалеров Владимир — Аполлон! Ну или, если не судить слишком радикально, по крайней мере, человек более-менее проверенный.

Лиза прислушалась к себе. Ничего необычного, даже головокружение прошло. Повода для беспокойства вроде бы не было, но она на всякий случай осторожно приподняла тоненькое одеяло и шумно выдохнула воздух. Ну, слава Богу! Одета! Это платье, конечно, мало что скрывает, но Соколов вот тоже в штанах…

Без рубашки почему-то, но фиг с ней, с той рубашкой.

Успокоившись и определившись со своим статусом — всё ещё начальница и, наверное, Елизавета Петровна, а не какая-нибудь нежная Лизонька или, чего хуже, пошлая Лизок, — Лиза попыталась встать, но, к сожалению, не одержала желанного успеха. Нежно обнимавшая её рука проявила неожиданную властность; Соколов притянул её к себе, пробормотал что-то сквозь сон и словно превратился в камень.

Все надежды не разбудить его и тихонечко сбежать были разрушены, и Табанина, решив не церемониться, изо всех сил пнула мужчину локтём под рёбра.

— Вставай, Соколов! — максимально противным голосом воскликнула она. — И убери от меня свои лапы!

— Надо же, — хмыкнул Владимир. — А вчера вы были посговорчивее, Елизавета Петровна.

Рука и вправду пропала с талии. Лиза не успела облегчённо вздохнуть, впрочем — мужская ладонь переместилась на её обнажённую ногу ближе к колену и поползла вверх, причём под платье.

— Соколов, убери лапы, — повторила Елизавета уже менее уверенно.

Что значит посговорчивее?

— С чего б это? И почему опять Соколов? — Владимир нагло подался вперёд и поцеловал её в шею.

Лиза вздрогнула и от неожиданности и широко распахнула глаза.

— Соколов!

— А вчера был Володенька.

— Быть такого не может! — выпалила Лиза. — Руки, руки… — она попыталась оттолкнуть Соколова и, всё-таки победив в этом маленьком сражении, оказалась на свободе, но — зажатой в угол и без того узкой кровати. — Ты что себе позволяешь? Я подам на тебя в суд за домогательства, слышишь?

— Это в какой? — хитро уточнил Соколов. — Тут нет. А через месяц вы уже и не захотите, Лизонька.

— Даже не надейся! И не смей называть меня Лизонькой!

— Хорошо, — удивительно легко сдался Владимир. — Тогда никакого "Соколова". И ты готовишь завтрак.

— Ещё чего! — возмутилась Лиза, хотя на самом деле ничего против завтрака не имела.

— Ну, как знаешь. Бык, кстати, всё ещё во дворе, — Соколов всё-таки выбрался из кровати. — Что предпочитаешь на завтрак, Лизонька?

— Пошёл к чёрту!

— Значит, на мой вкус, — сделал свой вывод Владимир. — Если захочется принять душ, то он на улице. Умыться можно и в доме, я наберу воды в умывальник. Удобства тоже снаружи.

Лиза откинулась на спину и плотно зажмурилась, но от этого ни одним Владимиром, ни одной деревней меньше не стало. Вот и за что же её так? Где она нагрешила? Ничего вроде бы такого страшного не сделала, а так наказали!

Сначала Елизавета подумала, что можно убежать к Еве Алексеевне, но навязываться постороннему человеку было бы глупо. Нет, не оставалось ничего, кроме как идти в душ на улице и завтракать с ненавистным Владимиром.

Володенька! Это ж надо придумать! Не могла она такого сказать!

Или всё же могла?

На стене обнаружилось старое зеркало. Треснутое в углу, немного потемневшее, оно было, впрочем, вполне пригодно для преследуемой Лизой цели: убедиться в том, что она больше похожа на человека, чем на чучело. Но то ли зеркало нещадно портило её внешний вид, то ли всё на самом деле было очень плохо… Волосы на голове торчали в разные стороны, напоминая со стороны гнездо, а не причёску, платье мятое — но лучше спать в одежде, чем без неё!

Нет, отсюда определённо надо убираться, и чем скорее, тем лучше.

Тем не менее, выходить из безопасного помещения Лиза не спешила. Для начала выглянула в окно. Душевая кабина — ну, пародия на душевую кабину, нечто деревянное, с соответствующим рисунком, стащенным с какой-нибудь советской базы отдыха, и старой-престарой шторкой, — красовалась чуть поодаль, скрывшись среди яблонек. Это радовало, потому что забора, способного играть роль защитника от посторонних глаз, в наличии не было. Бык, разумеется, ушёл, но поднять за собой повалившиеся доски, что неудивительно, забыл.

Лиза тихо выругалась себе под нос. Ей невыносимо хотелось смыть с себя события прошедших нескольких дней, но… Кажется, это было невозможно.

— А вода там есть? — окликнула она Соколова из кухни.

— Есть, есть, — подтвердил Владимир. Что-то зашипело, запахло вкусным. — Я вчера набрал.

Лиза решилась. Перебрала все свои вещи в поисках одежды на смену, но нашла несколько ещё более откровенных платьев и одно крохотное полотенце. Разумеется, дядюшка явно рассчитывал на место куда более фешенебельное…

Спросить Соколова, есть ли здесь чем вытереться, Лиза не решилась. Бормоча проклятия себе под нос, она добралась до горе-душа, обнаружила там подвешенное к потолку ведро с клапаном — и в этом ей предлагали помыться?! — и поняла, что, ссорься не ссорься, а цивилизаций и удобства от её ругательств не появится.

…Ведро оказалось большим, вместительным, а вода — удивительно чистой и ещё свежей, хоть и простояла тут всю ночь. Конечно, неудобств от этого меньше не стало, но Лиза почувствовала себя здоровее и счастливее. Кое-как вытершись и натянув обратно платье, Елизавета вышла уже куда более спокойная.

Зря.

Разумеется, перевернуть забор и оставить в нём знаменательные дыры от рогов мог исключительно сильный зверь. Бык, например. А вот его собратья по месту жительства, обладающие куда меньшим запасом силы, зато отличным зарядом наглости, сочли возможным пройтись по доскам, оставить на них не только следы от лап, а и продукты жизнедеятельности, а теперь нагло направлялись в сторону душевой кабины.

Лиза обмерла. Ей вдруг захотелось, чтобы вернулся бык. Или Соколов. Вот это был бы вообще идеальный вариант! Владимира Лиза ни капельки не боялась. Он, конечно, гад и сволочь, что привёз её сюда, но ничего плохого не сделает. Если б захотел, давно б уже!..

Мысленно убедившись в порядочности Соколова, Лиза решила, что если эти отвратительные существа приблизятся к ней ещё на метр… Ещё на сантиметр — она заорёт, и плевать, что потом Владимир скажет!

— Елизавета Петровна, вы идёте есть? — он выглянул из дома. — Лиза? Что случилось?

Девушка попятилась.

— Кыш, — прошептала она. — Кыш! Володя, убери их от меня.

— Да это ж просто…

— Убери их от меня!

Гуси зашипели. Лучше б это были змеи! Лиза бы с огромным удовольствием подержала бы в руках ужа или кого-нибудь в этом роде, только б от неё забрали ненавистных гусей.

— Володя! — завизжала она, когда гуси перешли в наступление. — Я их ненавижу!

Владимир успел вовремя. В тот момент, когда расстояние между Лизой и гусями стало критическим, мужчина как раз встал между ними и ногой отпихнул грязного, пыльного главаря, уже вытянувшего свою шею в намерении ущипнуть посильнее.

— Ты боишься гусей? — с усмешкой спросил Соколов. — Они ж безобидные… Ну-ка, кыш! — он подтолкнул ногой одного. — На знакомого моего похож… Лиза?

— Я ненавижу гусей, — прошептала Лиза. — Бабушка держала гусей. У меня все ноги из-за них были в синяках, всё детство. Терпеть не могу!

— Ну, с твоими ногами сейчас всё в порядке, — Владимир приобнял её за талию и подтолкнул в направлении дома. — Так есть будешь?

— Буду, — кивнула Лиза.

Сейчас она съела бы всё, что угодно, даже живого гуся.

То, что Соколов как-то очень незаметно перешёл на "ты", она предпочла не замечать…

Готовил Владимир отнюдь не так плохо, как можно подумать. По крайней мере, мясо какой-то птицы — курицы, наверное, — оказалось вкусным, а огурцы в салате пахли так, что аж дух забивало. В последнем, разумеется, заслуги Соколова не было.

— Где ты их взял? — втянув носом великолепный аромат, спросила Лиза. — В городе такие не продают.

— Своровал с соседского города, — честно сознался Владимир и, стоило только в глазах девушки мелькнуть оттенку осуждения, добавил: — Если ты хочешь, могу вернуть на место.

— Не хочу, — Лиза тут же подтянула тарелку к себе. — Я думаю, они не обеднеют на три огурца, правда?

Мужчина спокойно пожал плечами. Очевидно, проблема воровства волновала его очень мало, а нарушать закон Соколов для таких мелких целей был не против.

Завтрак заметно повысил настроение. Где-то снаружи, кажется, всё ещё блуждали гуси — Лиза опасливо косилась на входную дверь, надеясь на то, что сейчас она не будет выбита каким-то диким животным, — вдалеке мычал бык, кукарекал соседский петух. Деревенская атмосфера окутывала очень стремительно, опутывала своими отвратительными щупальцами и проникала под кожу. Лизе не хотелось привыкать к этой тишине и спокойствию; она раза три обновила мобильный телефон, пытаясь поймать интернет или связь, но благословенное событие так и не произошло.

— Отсюда что, вообще никак нельзя выбраться? — обречённо спросила Лиза, прожевав последний кусочек курятины. — Никак-никак? Может быть, ты где-нибудь припрятал канистру с бензином?

Владимир отрицательно покачал головой.

— А если поискать? — с надеждой уточнила она.

— Нет у меня ничего, — Соколов нагло улыбался. Довольство от владения ситуацией так и было написано у него на лбу. — Ни бензина, ни чего-нибудь ещё.

— Можно спросить у деревенских…

— Это забитое село, Лиза, — настроение у Владимира улучшалось с каждой секундой. — Если тут и есть бензин, то моя машина на нём заглохнет через несколько минут. Делать это самостоятельно я тоже не советую, может очень плохо закончиться. Застрянешь где-нибудь посреди города…

— Мне сказали, — схватилась за последнюю надежду Лиза, — что сюда раз в несколько дней привозят продукты в магазин. Я попрошу, чтобы меня куда-то отвезли…

Владимир скептически взглянул на неё.

— Ты уверена, что хочешь это сделать?

— Ну, а что не так?!

— Как тебе сказать… — Владимир придвинулся ближе. — Ваш внешний вид, Елизавета Петровна, — это "вы" оказалось очень издевательским, — пробуждает в любом мужском разуме вызывает определённого характера мысли.

— Это у тебя в голове возникают всякие ненормальные мысли! — покраснела Лиза.

— Да, — подтвердил Владимир. — Но я не даю им ход. А какой-нибудь водитель, которому незнакома Елизавета Петровна Табанина, самый жестокий начальник всея холдинга, увидит только хорошенькую девицу с длинными ногами, в платье достаточно откровенном, чтобы принять её если не за представительницу определённой профессии, то хотя бы за доступную девушку. К тому же, у этого человека может в принципе быть недостаток интеллекта. Никаких выводов он делать не будет, а вот попытаться воспользоваться положением — сумеет.

— Я ему заплачу, — Лиза отвернулась. — Прекрати хамить, Соколов.

— Я не хамлю, — возразил Владимир, — а делаю комплименты. Шикарное платье и, — он выразительно посмотрел на то, что Лиза с трудом могла назвать одеждой, — великолепная фигура. Как можно было так её прятать от всех? Верочка вот до сих пор в заблуждении, считает, что она — самая привлекательная сотрудница нашего отделения.

— Мне рассматривать это как неуважение?

— Как комплимент, — возразил Владимир.

Лиза нахмурилась. Получать комплименты от мужчин она не привыкла. Те обычно предпочитали бояться её и скрывать это за деланным уважением. Нет, не мог Соколов ничего к ней чувствовать. И нравиться ему Лиза точно не могла.

— Можно подумать, — обиженно произнесла она, — Верочка не крутилась у тебя перед носом каждый день. И ты не обращал на неё внимания!

— Я обращал внимание на другую женщину, — отметил Владимир. — Которая предпочитала носить отвратительные костюмы и притворяться совершенно непривлекательной особой. Её ещё грымзой называли. Знаешь такую?

Лиза покраснела и пнула его ногой под столом, но несильно. Даже если Соколов лгал, рассказывая ей о своём расположении, ложь была красивой. И приятной. По крайней мере, Лизе очень сильно хотелось поверить.

— Здесь очень грязно, — пытаясь сменить тему, промолвила она. — Если уж мы собираемся здесь жить, надо как-нибудь привести всё в порядок. Вымыть… Я этим займусь. И рассчитываю на твою помощь.

— Хорошо, — пожал плечами Владимир. — Без проблем. С чего начнём?

Лиза, собственно говоря, собиралась начать с разработки плана побега, но вместо этого выразительно обвела взглядом замызганную, запыленную кухню и стоически перенесла факт высаживания на её голову паука из потолочно-паутинных войск.