Глава восьмая

На улице громко кукарекал петух. Очень громко. Лиза, конечно, нечасто бывала в деревне, а если честно, то вообще практически никогда не покидала цивилизацию, но ей показалось парадоксальным, что сквозь закрытое окно настолько сильно может что-то шуметь.

Она повернулась на другой бок и уткнулась носом кому-то в грудь. Чужие руки моментально сгребли её в не менее чужие жаркие объятия, и пришлось приоткрыть один глаз, чтобы убедиться: это всё ещё Соколов. Конечно, в здравом состоянии Лиза не собиралась делать для него никаких послаблений, но, поскольку Владимир всё ещё считал её спящей, не стала отодвигаться.

Кукареканье повторилось.

— Да что ж это такое… — пробормотала Лиза, пытаясь как-нибудь рукой закрыть ухо. — Володя, пристрели это животное…

Петух, наверное, обиделся, потому что ровно тридцать секунд она слышала только неуверенное бормотание Соколова, который то ли не поверил, что к нему обратились по имени, то ли не хотел выбираться из кровати. А потом на Лизу что-то приземлилось, и она от неожиданности завизжала.

Посреди кровати сидел петух.

Соколов лениво открыл глаза, взглянул на нарушителя спокойствия, нагло вышагивающего по кровати, зевнул и вновь зажмурился.

— Валил бы ты отсюда, — он смахнул рукой наглое животное. — Не визжи, это всего лишь птичка…

— Птичка?! — Лиза отодвинулась на другой край не слишком широкой кровати. — Володя! Канарейка — это птичка. Попугайчик. Голубь, чёрт возьми! А это петух, опасное существо, которое очень больно клюётся!

Соколов пошарил рукой по кровати, поймал петуха за перья на хвосте и потянул в противоположную сторону от Лизы. Потом наконец-то изволил осмотреться…

И выскочил из кровати, словно ошпаренный.

— Доброе утро, — язвительно протянула Лиза. — Ты наконец-то это заметил?

В комнате, в которой они вчера убирали, творился хаос. Перевёрнутые вещи, вывернутый чемодан, словно тут пробежались воры, открытое окно, какой-то бандитского вида котяра, дрыхнущий на подоконнике, петух в кровати — и странный шум с кухни.

Владимир с таким обречённым видом потянулся к штанам, что Лиза даже мысленно простила его. Что ж, по крайней мере, в этом кавардаке Соколов точно не виновен, иначе вид у него сейчас был бы совсем другой.

Мужчина пересёк комнату, невольно крадучись и перескакивая через расставленные коварным петухом мины, а Лиза, изловчившись, столкнула наконец-то зарвавшуюся птицу с последней более-менее чистой простыни. К счастью, единственный грязный след, который синехвостый оставил по себе в кровати, оказался всего лишь следом от лапы.

Владимир добрался до кухни под аккомпанемент какого-то грома, и Лиза невольно привстала на кровати, пытаясь рассмотреть, что же там происходит. Соколова видно не было, как и самой, собственно говоря, кухни, на улице царила тишь и благодать, только утреннее солнце нагло запихнуло в комнату свои лучи и пыталось привести Елизавету в чувство.

Она тоже выбралась из кровати. В конце концов, сидеть и дальше в неведенье было страшнее, чем просто выглянуть следом за Соколовым.

— Ты там живой? — натягивая на себя первое, что попалось под руку, окликнула Владимира Лиза. — эй? Всё хо…

"Хорошо" она так и не договорила, потому что главной характеристикой кухни было бы другое слово на ту же первую букву.

Кухня казалась разграбленной. Источник поступления петуха и кота — открытая настежь задняя дверь, — Лизу даже не удивил. То, что кто-то жевал колбасу, которую стащил из холодильника, и так и оставил кусок на столе, её тоже не поразило — это девушка могла бы простить. Но вся та чистота и красота, наведённая ею, точнее ними, вчера — всё пропало!

— Что тут происходило? — хотя Соколов точно не мог знать ответ на этот вопрос, Лиза позволила себе возмущённое восклицание. — Это как понимать вообще?

— Кто-то залез в дом, — легко ответил Владимир. — Потому что в этой деревне ничто не запирается на ключ.

— Так почему ты не сделал исключение?

— Потому что у меня нет ключа.

— Так как мы сюда попали?!

— Здесь было открыто, — невозмутимо отозвался Соколов. — Ну, не злись, — он поймал Лизу за руку. — Не ворчи. Уберёмся опять…

Лиза раздражённо выдернула пальцы из чужой хватки.

— Я уеду отсюда, как только представится такая возможность!

— Она представится не раньше, чем через месяц!

На это Табанина не произнесла ни слова. На этот счёт у неё был свой план действий.

— Мне здесь страшно, — совершила ещё одну попытку уговорить Владимира уехать отсюда Лиза. — Залезает невесть кто. А вдруг какой-нибудь… — она хотела сказать, что в дом может влезть какой-нибудь маньяк, но здраво рассудила, что это слабо вероятно в забытой всеми, даже высшими силами, деревушке. — Какой-нибудь пьяница залезет? Приставать ночью начнёт?

— Ну, а я тебе на что?

— А от тебя мне куда деваться? — возмутилась Лиза. — Я — порядочная девушка! Мне нужна отдельная комната! Желательно — запирающаяся на ключ!

Владимир скептически взглянул на неё, явно напоминая о том, что Лиза вообще-то дремала в его объятиях несколько ночей кряду, и ничто её не смущало. Девушка в ответ отвернулась и скрестила руки на груди.

— Тебе идёт моя рубашка, — отметил тем временем Соколов. — Где нашла?

— Я тебя всё-таки уволю, — мстительно отозвалась Лиза. — Вот сбе… Вот пройдёт этот месяц, заберут нас отсюда, и я в тот же день тебя уволю, Соколов. Вообще не понимаю, зачем было это устраивать! И не начинай рассказывать о большой и чистой любви! Разве я похожа на наивную идиотку?

— Нисколечко, — мягко возразил Владимир. — Ты похожа на неопытную, неуверенную в себе в аспекте любовных отношений девушку, которую надо было силком вытащить с работы, чтобы она вообще вспомнила о своём здоровье, вообще о чём-либо, кроме работы, — он как-то незаметно подкрался к Лизе, и она вздрогнула от неожиданности, когда Соколов обнял её за плечи. — Ну что плохого в отдыхе? В деревне? — он склонился пониже к её уху, и тёплое дыхание обожгло Лизе шею. — А потом, когда приедем, можешь смело меня увольнять.

— Мы завалим проверку…

— Ничего вы не завалите, — мягко возразил Владимир. — Наоборот! Я тебе обещаю, эта проверка пройдёт лучше, чем любая предыдущая.

— Ты ещё можешь что-то обещать? — фыркнула Елизавета. — Да ну тебя, Соколов. Нет чтобы признаться: я, желая получить финансовое вознаграждение, готов пойти на преступление, похитить живого человека, потерять не только карьеру, но и свободу.

— Ах, свободу потерял в тот день и час, когда, несчастный, повстречал я вас…

— Отвратительно рифмуешь.

— Зато хорошо умею делать кое-что другое. Проверим?

— Соколов! — взвизгнула Лиза, забыв о том, что совсем недавно ласково называла его Володей. — Не вздумай! Извращенец!

Отпрыгнула от мужчины она, правда, не сразу.

Никто никогда не проявлял к Лизе должного интереса. Нет, были какие-то шуты в университете, но это не считалось. А те, кто нравился ей, ходил максимум в статусе друга. Лиза фыркала, говорила, что ей это не нужно, разочаровывалась в своих симпатиях прежде, чем эти парни обращали на неё внимание. Чтобы совпало? Нет, такого не было.

А Соколов — будь он проклят, этот Соколов! — Лизе нравился. На работе она, конечно, не позволяла себе обращать внимание на подчинённых, и взгляд если и цеплялся за Владимира, то случайно. Скорее уж от раздражения делала это. Может, ей не нравилось то, что вокруг мужчины то и дело крутилась ненавистная секретарша! Пока Лиза работала, они только и делали, что строили друг другу глазки… Ну, или это было только с одной стороны?

— Надо убраться, — в голосе Лизы вновь появились командные нотки. — И повесить какой-нибудь замок на дверь. Займёшься этим потом. Принеси мне…

— Лизавета Петровна, — насмешливо протянул Соколов, — ваш тон отнюдь не способен испугать меня.

— Не морочь мне голову.

Владимир поймал девушку за руку, опять сжал её плечи, повернул её лицом к себе и заглянул в глаза. Лиза вздрогнула.

Будь он проклят, этот Соколов. Черти бы его побрали! Нет, он ей совершенно не нравился. Она не испытывала к нему никакого интереса. Ей плевать на то, что он так на неё смотрит. Ей не приятно. Ей…

Лиза попятилась. Натолкнулась на стол — Соколов отступать не стал.

— Я не морочу вам голову, Елизавета Петровна, — с придыханием произнёс Владимир. — Напротив! Я только хочу, чтобы вы думали не лишь о работе. Если для этого надобно меня уволить, то ничего страшного… — мужчина подался вперёд.

Елизавета отодвинулась ещё дальше, вынуждена была запрыгнуть на стол. Упёрлась руками в грудь Соколова, намереваясь сохранить между ними максимально возможное расстояние.

— Что ж ты раньше только в сторону Верочки глазами стрелял?

— Ну, Елизавета Петровна, — ухмыльнулся Владимир. — Как же? Это вы не замечали. А я ж отдавал вам самое ценное, что у меня есть — моё свободное время!

И, прежде чем Лиза успела сделать хоть что-то, Владимир подался вперёд и впился в её губы не в меру страстным поцелуем.

…Признаться, Лиза была почти готова совершить огромную ошибку. Ну, как — огромную… Она понимала, разумеется, что Соколов если кусается, то не слишком больно, а сбегать в этой деревеньке ему некуда, что поджав хвост, что распушив. И хвастаться ему тут не перед кем. И знали они друг друга давно, если долгие месяцы работы в счёт, конечно же.

Но Лиза всегда отрицала возможность отношений с подчинёнными. А поцелуи на столе в полураздетом виде в список её табу входили и без всяких дальнейших действий. Правда, речь шла о столе рабочем, а они в деревне…

Вот только Табанина всё равно врезалась во что-то спиной, с визгом слетела со стола, кажется, ударив Владимира при попытке бегства, и теперь с ужасом смотрела на стол.

— Тут, — прошептала она, — была кастрюля. Тут была простая кастрюля. Что тут делает индюк?!

— Спит, — голос Соколова подрагивал, и Лиза подозревала, что отнюдь не от страха.

— Но как он сюда залез?

— Так же, как сюда залез и петух, — вздохнул Соколов. — Дверь кто-то открыл, вот и набился полный дом живности…

— Это не смешно! — возмутилась Лиза. — Петух в постели, индюк на столе, бык на улице пасётся! Куда ты вообще меня привёз? Тебе не рассказывали, что производить впечатление на девушек принято в ресторанах с цветами?

— Я могу нарвать, — мигом отреагировал Владимир. — Хочешь?

— Не хочу, — буркнула Лиза. — И вообще, больше чтобы ко мне даже не прикасался, понял?!

На самом деле, с последним она откровенно погорячилась. Не было в Соколове ничего такого радикально плохого, чтобы сбегать от него за тридевять земель. И в присутствии индюка на столе он тоже не виновен. Но привёз же сюда! И вообще, прощать Владимира Лиза не собиралась.

По крайней мере, не так быстро.

Запал, с которым она вылетела обратно в спальню и принялась перебирать вещи, в которые могла бы переодеться, закончился на третьем откровенном комплекте нижнего белья. Чем вообще думал дядя, когда паковал этот недочемодан? Он отправлял её в деревню, не на курорт! Совершенно без средств для существования, с каким-то посторонним мужчиной! Пропаганда насилия, совершенно первобытные методы, поведение, совершенно не соотносившееся со здравым смыслом…

— Не сметь ко мне прикасаться! — рявкнула Лиза, стоило только Владимиру замаячить на пороге. — Больше никаких поцелуев, никаких прикосновений…

— Боишься не сдержаться?

— И врезать тебе хорошенько, — скривилась Елизавета. — Целоваться я буду исключительно с достойным мужчиной. С умным…

— У меня красный диплом, между прочим.

— Честным, порядочным…

— Ювелирки тут нет, но я могу скрутить кольцо из травинки.

Лиза резко повернулась к нему.

— Я похожа на женщину, которая носит с собой вилку?

Владимир удивлённо заморгал.

— Вилку?

— Да, — подтвердила она одним раздражённым кивком. — Должна же я чем-то снимать эту невероятно тяжёлую лапшу со своих ушей!

— Тут действительно нет ювелирки, — отметил Соколов.

— В городе была. А ещё в городе была Верочка, на которую смотреть приятнее, — скривилась Лиза. — И сколько работы, сколько работы! Кто б ещё, если не я, её делал? Я в отношения с подчинёнными, Володя, не верю. Можешь не подлизываться.

— Так ты ж меня всё равно уволишь, — пожал плечами мужчина. — Так в чём проблема-то? Технически, если ты сдержишь своё слово, мы уже даже не коллеги…

— Вот станем не коллегами фактически, — сверкнула глазами Лиза, — тогда и поговорим. А пока надо бы выставить из дома животных. И убраться.

— Опять? — тоскливо уточнил Володя.

— Опять, — подтвердила Лиза.

Ей вдруг стало противно от этой деревни и всего остального. От Соколова, который в городе не мог и шагу в её направлении сделать.

— Знаешь, — вдруг ядовито промолвила она, — специалист ты, Соколов, и вправду неплохой. Не дурак, сроки особо не заваливал. С Верочкой, я надеюсь, не спал, — Володя отрицательно покачал головой, и Лиза усмехнулась. — Вот видишь, никаких нарушений. А своё похищение я, так уж и быть, тебе прощу. Зачем тебе увольнять? Только фирме хуже сделаю. Так что работай, Владимир, работай. А между коллегами, а уж тем более между начальницей и подчинённым, никаких отношений, кроме рабочих, быть не может.

Судя по внешнему виду Соколова, дураком он не был — подвох разгадал сразу. Но стало ли кому-то от этого легче?