Глава 30

Сама не заметила, как меня окружила стража, оттесняя от хлынувших поздравить придворных, желающих удачи. Меня провели в мои покои. Стража так и не ушла, дежуря у дверей и под окнами.

Немного придя в себя, я потребовала передать Владыке моё желание поговорить с ним. Какое испытание огнём? Он рехнулся?! Я не хочу! Но эта чешуйчатая сволочь проигнорировала и мои требования страже, и мои взывания к нему в комнате. Теперь уже он не хотел разговаривать со мной и игнорировал.

А я… Мне даже поговорить было не с кем! Моржетту ещё днём лаэр Вэльдер по моей просьбе увёз из дворца в свой городской дом и отдал на попечение гостящей у него тётушки. Хотела оградить компаньонку от волнений, но кто бы меня теперь от них оградил!

Я металась по комнате как тигрица, чувствуя себя в западне. Но в конце концов чувство бессилия и усталость взяли своё и я легла в кровать. Сна, правда, не было ни в одном глазу. Я безумно боялась завтрашнего дня, даже больше, чем смерти от нарушения клятвы. Ведь тренировки с огнём не обходились без ожогов, и я могла красочно себе представить, какая это адская боль, если горишь целиком. Будь здесь Моржетта, я бы точно её умоляла дать мне яду!

Что вообще на Владыку нашло? Увидел меня, танцующую в огне и решил, что неплохо будет жену поджарить?! Я то злилась на него, а то дрожала от страха перед завтрашним днём. Было не по себе.

Среди ночи в мою спальню скользнула тень.

- Кто здесь? – села на постели.

- Тс-с-с, это я.

- Ког… - и оборвала себя, вспомнив об остром слухе драконов. – Ты с ума сошёл?! Здесь стражи полно! -зашипела на него.

- Я их отпустил до утра, - сообщил мне, садясь на постель.

- Как?

- Ты забыла?

Его черты лица потекли, меняясь и я выставила руку перед собой, умоляя:

- Не надо! Видеть его не могу. – И с надеждой: - Ты пришёл меня вытащить? Мы сбежим?

- Далеко собралась? Тебя же завтра настигнет нарушение клятвы.

- Всё лучше, чем заживо сгореть.

- Извини, но я понимаю Владыку. Так у тебя есть хоть какой-то шанс выжить, а при нарушении клятвы нет. Я лучше отдам тебя ему, чем потеряю навсегда.

- Отдашь ему?! Ты не охренел? Разве я принадлежу тебе, чтобы ты меня отдавал? – взвилась я.

- Тише-тише, я не так выразился.

- Ты зачем пришёл? Покувыркаться напоследок, пока я не умерла? Извини, я не в настроении. Мой первый раз был не настолько впечатляющим, чтобы я хотела повторить, - специально уколола его. – Вали отсюда!

Стала выталкивать его со своей постели, но он скрутил меня, поймав за руки.

- Да тише ты, дикая кошка! Так кричишь, что сюда точно Владыку призовёшь.

Я тут же затихла, а он подвинул меня, ложась рядом. Но я опять взвилась, зло зашипев:

- Охренел? Куда в обуви на постель!

- О женщины! – простонал Коган, отпуская меня и стаскивая сапоги. После этого опять увалился рядом, глубокомысленно заявив: - А знаешь, у тебя высокие шансы выжить завтра.

- С чего ты так решил?

- Ты же звала сегодня Владыку? И он услышал тебя сквозь гомон тысячи гостей, музыку и шум воды. Почувствовал, что нужен. Такое обострение инстинктов происходит лишь при встрече с истинной парой.

- Я тебя разочарую, но для меня одинаково паршиво что сгореть завтра в его огне, что выжить.

- Он тебе совсем не нравится?

- А ты давно в сводни заделался?

- Знаешь, не пойму, выбирая между смертью и стать истинной дракона, когда тебя любят, берегут, холят, лелеют…

- Меня сейчас стошнит, - сообщила ему и стала перечислять: - Жить с придурком, сходящим по тебе с ума, окружившим охраной и не дающим шагу свободно ступить, да ещё ждущим, что ты начнёшь ему рожать детей одного за другим… Да лучше прибейте меня! Смерть предпочтительнее, чем такая жизнь в золотой клетке.

- А ты видела иную? – резанули его слова.

Ну да, принцесса Элиссабет прожила всю юность взаперти у отца, и у мужа её положение оказалось не лучше.

- Может, поэтому больше и не хочу? – парировала я.

- Лина, я понимаю, что в ожидании скорой смерти ты взбунтовалась и посчитала возможным вести себя безответственно, сбегая в город. Но неужели ты бы вела себя так же, зная, что будешь дальше жить?

- Честно? – подалась к нему и прошептала в лицо: - Я бы вела себя ещё хуже!

Коган сглотнул, словно ему стало трудно дышать. Но заметив мой ироничный изгиб губ от того, что я поняла, как на него действует моя близость, взял себя в руки и потребовал:

- Объяснись!

Да пожалуйста!

- Я на многие нанесённые оскорбления закрыла глаза лишь потому, что перед смертью лучше простить врагов своих, чем уходить с чувством неутолённой мести. Подумала о душе, оставляя хорошую память о себе, иначе мне бы ответили и за насмешки, и за воровство с незаконным распоряжением моими капиталами, в то время, когда голодала. Владыке просто повезло, что короля Зандании я презираю намного больше, чем его.

- Значит, презираешь?

- А за что его любить? Он взрослый, состоявшийся мужчина на вершине власти и с несметными богатствами, а его невеста была наивной девочкой, которая не умела себя защитить. Да, ещё безоглядно в него влюблённая и верящая в его ответную любовь. Иначе зачем же такому завидному жениху было брать в жёны толстую, неуклюжую принцессу? А он бросил её в своём дворце, плевать хотел, что на неё напустились другие жёны и предпочёл забыть о её существовании. Так кто виноват во всех свалившихся на неё несчастьях? Кто по её светлым чувствам прошёлся грязными сапогами?

- Дались тебе эти сапоги! Их чистят каждый день.

Я усмехнулась, откидываясь на подушки. Всё же выговорилась, и немного легче стало.

Между нами повисло молчание, каждый думал о своём.

- А где ты так мастерски научилась танцевать с огнём? – спросил Коган.

Злорадно улыбнулась. Он думает, что я перед смертью ему исповедоваться начну?

- Пусть это останется ещё одной моей нераскрытой тайной, которую я унесу в могилу, - пафосно ответила я.

Он же был серьёзен.

- Лучше живи с ней, Лина.

Вот же гад! Опять настроение испортилось, и я занервничала, а ведь хоть ненадолго забылась.

- Слушай, я так и не поняла, ты зачем пришёл?

- Был уверен, что ты не спишь. Представил себя на твоём месте и понял, что не хотел бы оставаться в одиночестве. Просто составить тебе компанию, Лина.

Ага, «просто»! Можно подумать, я не понимаю, как он рискует, представ в личине Владыки и от его имени отпустив стражу. Если я сбегу, то его финт с фальшивым Владыкой выплывет наружу и ему тоже не поздоровится.

- Ладно. Всё хотела спросить, почему у вас народные гуляния перед праздником почитания первородных предков, а на сам праздник ничего не запланировано?

- Из уважения к тем, кто проходит испытание огнём на истинность. У кого-то в этот день великая радость обретения, а у кого-то огромная боль потери. Поэтому радуемся и скорбим мы тихо, не на показ. Зато есть неделя перед праздником, когда мы шумно радуемся жизни и наслаждаемся близостью любимых.

- А ты сам испытывал уже девушек огнём своего дракона?

Коган напрягся и нехотя ответил:

- Да.

- И как оно? Хотя, чего я спрашиваю, если у тебя нет истинной.

- Это огромное чувство вины, Лина. Сожаления, когда не можешь отказать глупышке, уверенной, что она для тебя особенная или боль потери женщины, которая любила тебя и была по-своему дорога. Истинность – это дар и проклятие драконов. Поверь, никто не хочет своим женщинам причинять боль.

Хотят или нет, но причиняют. Сменила тему.

- Слушай, а меня сегодня одно удивило. Владыка, устраивая разбор полётов, распекал распорядителя праздника, а своей жене Рогнеде сказал лишь одну фразу: «Ты меня разочаровала», но она её словно убила. Почему?

- Она предала его доверие. Мы не ругаем наших женщин, не оскорбляем, уважительно и бережно относимся даже когда они не правы или стареют. Но глубокое разочарование в той, кто согревала твою постель, была дорога – это та грань, после которой дальнейшие отношения и общение невозможны.

- Боже, как у вас драконов всё сложно! – вздохнула я. Нет тебе эпичного скандала, битья посуды, громкого выяснения отношений. Лишь скупо: «Ты меня разочаровала». И можно идти вешаться, потому что всё, ты для него перестала существовать.

– Жаль её с одной стороны, а с другой просто не могу понять такого скотского отношения к людям. Почему так? Она же сама простого происхождения, выросла не с серебряной ложкой во рту, это аристократы обычно уверенны в своей исключительности и превосходстве над другими.

И тут мне пришло в голову:

- Стоп, а если это самоуправство распорядителя праздника и в этом нет вины Рогнеды?

- Лина, неужели ты думаешь, что он осмелился бы на самовольные действия без её одобрения?

- Тогда просто не понимаю, - сдалась я.

Мы проболтали всю ночь, а под утро я задремала, пригревшись в объятиях Когана. Но между нами ничего не было, мы даже не целовались, а утром лишь примятая подушка напоминала о его присутствии. Но пусть я этого ему не сказала, в душе была благодарна, что он пришёл и был рядом в эту ночь.

* * *

Утро выдалось пасмурным. Казалось, что сама природа страдает похмельем после недели кутежа и хмурится. Служанка принесла мне традиционное белое платье из плотного льна. Надевать на себя бельё и украшения нельзя. Лишь брачный браслет на руке.

А ещё с собой плащ красно-белый, только в руках служанки, она идёт со мной. Как мне объяснили, надевать белой стороной плохая примета, а красной рано. Как там: «Со щитом или на щите»!

Под охраной спустилась вниз, где меня ждал паланкин и охраны вдвое больше, чем когда я выезжала в город прежде. Такое чувство, что Владыка решил мне и шанса на побег не оставить.

Испытание проходило в городе при главном храме. В его каменные ворота внутренней территории стекались ручейки девушек в белых платьях. Драконы уже ждали там. К их чести, они не делали шоу из гибели своих любимых. Многочисленные зрители толпились за каменными стенами храма.

Служанки с плащами оставались ждать у ворот, их будут приглашать по одной по мере прохождения испытаний. Дракон только другую женщину допустит к истинной, чтобы прикрыть её наготу. Или служанка прикроет тело, чтобы потом его уже вынесли мужчины.

По традиции девушки сами добровольно приходят на обряд, но если уж вошли в ворота – обратного пути нет. Можно было бы решить, что вот он момент истины – возможность развернуться и уйти, отказавшись идти туда, но тогда все решат, что принцесса Элиссабет струсила в последний момент.

Я не могла так поступить. Во-первых, я всё равно тогда сегодня умру из-за нарушения клятвы, а во-вторых, не после того, как все сопровождающие меня стражники преклонили передо мной колено и сказали, что для них было честью знакомство со мной.

Меня встретил жрец, спросив, желаю я дожидаться очереди в одиночестве, или в обществе с девушками, жёнами высших драконов. Выбрала последнее, иначе с ума сойдёшь варясь в собственных мыслях.

У нас в комнате с голыми каменными стенами стояли удобные кресла, а пол был застелен пушистым ковром. В других комнатах, мимо которых я проходила и того не было, лишь простые лавки вдоль стен.

Нас собралось в комнате восемь человек. Все как одна бледные, волнующиеся. Но меня девушки узнали и встали поклониться.

- Оставим церемонии, сегодня мы равны. Садитесь, - сказала им.

И потянулись часы ожидания. Что происходило на улице мы могли узнать через небольшое окно, выходящее во двор. Видно не было, оно находилось высоко, а вот слышно было всё прекрасно. К сожалению.

Вначале испытание проходили незамужние девушки, решившие попытать счастье с драконом и сыграть в рулетку с судьбой. Они выходили, называли своё имя и почему претендуют на выбранного ими дракона. Причины были разнообразные. Кто увидел вещий сон, кому нагадала гадалка, а кто просто влюбился или считает себя той самой. Как я сказала, причины были разные, а вот итог практически один – жуткий крик и хрипы умирающей.

Если вначале девушки старались держать лицо, то когда число погибших перевалило за десяток – это деморализовало многих.

- Мамочки, я больше не могу это слышать! – воскликнула одна, закрывая уши, но с ней были согласны мы все.

- Как страшно…

Это точно! Кто-то молился, кто-то просто обнимал себя, раскачиваясь. Нам всем было примерно от восемнадцати до двадцати пяти, и никто не хотел умирать, но под не прекращающиеся крики понимали, что вот он вероятный итог испытания драконьим огнём.

- Так девочки, взглянули все на меня! – встала я, хлопая в ладоши, решив хоть что-то сделать, а то когда придёт наша очередь, мы все будем как трясущееся от страха желе.

Добившись общего внимания, продолжила:

- Все мы сейчас поняли, что вот он наш вероятный конец, - кивнула в сторону окна. - Мы пришли сюда и обратного пути для нас уже нет. Вопрос в том, как мы умрём и какими нас запомнят: плачущими и дрожащими от страха, или гордо стоящими, прямо смотря страху в лицо и с достоинством принимающими свою судьбу. Какими вы хотите, чтобы запомнили вас ваши любимые?

Переведя дыхание, тихо добавила:

- Не знаю как вы, но если я умру, хочу, чтобы обо мне вспоминали с уважением.

- А я верю, что наша любовь с Раймондом истинная! – после повисшего молчания, произнесла хрупкая рыжеволосая девушка с выразительными голубыми глазами.

- Расскажи вашу историю. Как вы познакомились? – обратилась к ней.

И мы сдвинули кресла в круг и начали слушать истории друг друга, абстрагируясь от того, что происходит на улице. Это там были боль, страх и смерть, а у нас истории зарождающейся любви и веры, что она будет длиться вечность.

Когда дошла очередь и до нас, каждую девушку мы провожали общими объятиями, желая удачи. И я в душе радовалась, что уходили они расправив плечи и гордо вскинув голову.

Последней уходила Фрея, самая старшая из нас. Супруга лаэра, увидевшего её на балу, куда не хотел даже идти в начале. Влюбился в неё с первого взгляда. У них год назад родилась дочь. Малышка оказалась человеком. И хоть муж души не чаял в своих девочках, это заставило её решиться на испытание. Она мечтала подарить любимому наследника, истинного дракона и не хотела стареть, ведь ей уже двадцать пять.

- Удачи, - обняла её.

- И вам!

Она ушла, а я осталась напряжённо ждать результата. Её крик полоснул моё сердце, но страшнее была тишина. Ведь если испытание проходило удачно, толпа приветственно ревела, когда дракон взлетал, показывая миру свою истинную пару.

Нет, о нет! Боже, у неё же маленький ребёнок. Почему всё так несправедливо? Она из нас меньше всех переживала, ведь они смогли зачать дочь.

- Ваше высочество, - заглянул ко мне служитель храма.

Ну, вот и всё. Встала, вытерев о платье вспотевшие от напряжения ладони. Не передать словами как мне было страшно, но я не могла себе позволить слабость или проявить мужества меньше, чем все девочки передо мной.

- Иду.