Глава 19

Событие пятьдесят четвёртое

М!!! Ай!!! Пальчики!!! Оближешь!!! Пирожки с медом и черникой получилось на пять с плюсом. Три порвались при переворачивании и пришлось Касьяну их скрепя сердце есть самому. Остальные пошли сестрёнке, Жорику с братом Ванькой и его сестрёнкой, Фроловичам и пять штук Коська оставил для бабки Ульяны. Завтра ведь у них второй подход и поход к камню, для определения возросла ли в нём колдовская сила.

Черники он набрал с запасом. Можно завтра ещё пирожки соорудить. Если будет куда и за что их пристроить. Есть у него намётки на пяток.

Мысль такая… Может и глупая, но всё-таки он не искин и миллиард операций в секунду делать не умеет. Не может все последствия рассчитать. Единственная интересная мысля пришла в рыжую голову. Ну, не прокатит, так не прокатит. Тут ведь мало приготовить вкусную бражку, нужно эту бражку сделать смертельно ядовитой и придумать способ, как её всучить бандитам. Вот и придумал Коська такой способ. Взять корзинку, поставить в неё кувшинчик с отравленной бражкой… м… ладно… Положить рядом второй кувшинчик с компотом черничным и до кучи в тряпицу завёрнутые пирожки черничные. И корзинку эту положить в лодку. Что сделают бандиты, обнаружив там корзинку? Они её выкинут, посчитав, что их решили отравить? Они её распотрошат и попробуют понемногу из каждого кувшина и надкусив пирожок? Они всё это сметают за считанные минуты? Какой вариант правдоподобней. Конечно, третий. Возникнет ли у них вопрос? Возникнет. Помешает вопрос им выпить брагу? Нет, конечно. Это же бандиты, а не Штирлицы. Как корзинка может попасть в лодку? А какая разница. Вот лежит, и вот в ней вкусная бражка и закуска.

Второй вопрос сложнее. А нужны ли там пирожки. Никто их кроме него не жарит? Сразу подсказка, вот кто отравил. Ату его! Попался гадёнышшшььь. А если он старосте даст десяток? А если он Фролу даст, а если плотнику Артемию, в смысле тётке Агафье — жене плотника Артемия. Будут ли бандиты проводить следствие? Как это будет выглядеть? Придут в село и будут во всех мечами тыкать и спрашивать, кто пирожки жарит? Нет, такого не будет. А могут они к нему ночью отправить пару человек на расправу. Могут. А может он их встретить стрелами арбалетными? Должен. И идти они будут по той самой лесной тропинке. Переплыть реку напротив постоялого двора не рискнут, тут место открытое. Ещё поставил себя на место Федьки-Зверя Коська и усомнился, что шестерых его людей убил тринадцатилетний пацан. Что-то тут не так. Нужно разведку бы послать?

В общем, решил Коська пирожки положить. Ну, и посмотреть, что из этого получится.

Зелёные мухоморы он нашёл, как и красные. Полно и тех и других в лесу. А ещё полно белых грибов. Их набрал Коська целый мешок. Но это после. Первым делом он нарвал пять Бледных поганок и, разрезав на приличные куски, бросил в кувшин с бражкой. А ещё пяток положил в тряпицу и сунул в корзинку. Это для морса или компота. Мало ли, вдруг среди разбойников окажутся трезвенники и язвенники. Кувшинчик с бражкой он поставил под приметную пихту, не тащить же его назад домой. План примерно такой, завтра прийти с со вторым кувшином, перелить через тряпицу и пробкой заткнуть. А в потом в тот кувшин первый налить принесённый с собой в третьем кувшине морс и поставить оба в корзинку, туда же пирожки сунуть. Почему такая сложность с кувшинами? А эти два… они особые. В таких привозят из Венгрии вино для богатеньких. Они с узеньким горлышком, можно и с бутылками сравнить, но сделаны из керамики.

Самая сложная часть операции — это доставить корзинку в лодку. Сложность в том, что на краю полянки сидят в засаде бандиты. Да, лодка в камышах, и её не видно с полянки, но если идти вдоль камышей, то вот тогда человека видно. Можно подойти с другой стороны, ниже по течению реки, и потом идти по самим камышам, но там и утки гвалт поднимут и потом сороки им помогут. Остаётся только один способ. Ночью переплыть реку с плотиком и корзину на лодку подбросить со стороны села.

На рыбалку Коська уже сходил два раза, закрывая долги, и точно знал, что на этой стороне засады нет.

Что ж, сидя на крылечке сеней у сгоревшего постоялого двора отомстить бандитам Федьки-Зверя не получится. Нужно двигаться самому и заставить двигаться и совершать ошибки противника.

Пришлось всё же сплавать ночью сначала на ту сторону за кувшинами, а потом с плотиком под мышкой и корзинкой с угощениями в руке двигаться к тому месту, где разбойнику выходят из лодки, отправляясь за продуктами к старосте. И чуть не попался пацан.

Он почему-то был уверен, что в этот день бандиты не придут за продуктами, а если и придут, то как обычно на вечерней зорьке. Идет себе по тропинке, никого не трогает. Не так чтобы всё хорошо видно, но луна на небе практически полная, и яркая дорога Млечного пути ей в помощь. Да, кроны деревьев прилично этот и без того тусклый свет гасят, но тропинку видно и глаз себе сучком не выколешь.

— А чёрт! Тут куст колючий! — голос прозвучал всего в пяти — семи метрах от Коськи. Луна была позади него и двоих людей, два тёмных силуэта на фоне деревьев чуть-чуть было видно.

— Так не лезь в кусты. Иди по тропинке, — этот голос был скрипучий какой-то, словно по стеклу железом возили.

Событие пятьдесят пятое

Первым позывом было брякнуться на землю. Вторым тоже. Но не тринадцать же лет сознанию. Константин Иванович понимал, что резкое движение, наоборот, увидят разбойники, да и услышат. Потому, медленно он стал приседать. Видимо недостаточно медленно, так как едва он присел, схоронившись за маленькой ёлочкой, как там впереди один из бандитов шикнул и проскрипел своим неестественным голосом:

— Ш! Чего-то там шевелится⁈ — ель Коське по пояс и сильно-то за неё не спрячешься, но всё же темно — ночь.

— Заяц. Пошли. Жрать хочется, кроме ягод целый день ничего не ел, — давай, послушайся умного человека, попросил парень скрипучего. Это просто заяц. Серый заяц.

— Пойду посмотрю, — проскрипел этот гад недоверчивый.

— Иди, я пошёл, ждать не буду, — повысил голос с шёпота, до свистящего шёпота бандит и в самом деле шаги затопали по тропинке.

Прошедший уже пару метров скрипучий, остановился, хмыкнул, сплюнул и поворотил, поспешил догнать голодного.

А Касьян ещё минуты три сидел на корточках и дышал. Он же без оружия совсем пошёл. Руки заняты, придётся плыть и мечи всякие на поясе мешать будут. Плотик да корзинка с гостинцами — вот и всё оружие. Продышавшись и дождавшись, когда сердце не в горле будет стучать, а там куда его положили, пацан стал отползать. Где-то там в мозгу было опасение, что это бандиты сделали вид, что ушли, а на самом деле кружок сейчас небольшой сделают и выйдут мстителю-отравителю во фланг. Но когда метров на десять гусиным шагом задом наперёд Коська отполз, то усталость победила осторожность и он, выпрямившись уже, в хомосапиенсном состоянии отошёл ещё метров на двадцать и залёг за кустом лещины.

Бандиты появились не скоро. Видимо дегустировали кашу у старосты. Шли они спокойно, переговариваясь и забыв, что тут им чего-то показалось. А вскоре и вёсла зашлёпали по воде.

Продолжить террористический акт Коська решился ещё через полчаса, когда комары до того одолели, что опасность был зарубленным мечом показалась ерундой по сравнению с опасностью лишиться всей крови. И ведь не врежешь себе по щеке со всего замаха, слышно.

Пройдя по тропинке до того места, где тати оставляют лодку, Коська выглянул из-за прибрежных кустов. Здесь деревьев не было и потому гораздо светлее, река серебристой лентой сверкала в ряби от небольшого ветерка. Куинджи сюда нужно было забросить, а не его, подумал Константин Иванович. Парень прислушался. Тихо всё. Да, тихо в лесу, только не спят дрозды…

Никаких посторонних шумов с той стороны слышно не было, и Коська решился, он разделся, разместил корзинку на плотике и поплыл на тот берег. Лодку в темноте пацан не сразу нашёл. Он увидел согнутые камыши и в них направился, дошёл до топкого берега и ничего. Нет лодки. Пришлось плыть вдоль берега и искать другие примятые камыши. Нашлись они метров через двадцать, перепрятали бандиты лодку, теперь она в самом конце этого куска берега, заросшего камышом и рогозом. Поставив корзинку под лавку, чтобы она сразу в глаза не бросилась, Коська отправился в обратное плавание.

Всё, теперь спать. Завтра его ждало очередное испытание камнем.

Думал, что только ляжет и сразу отрубится, но мысли разные в голову полезли. А одна прицепилась и не выгонишь её. Про кобылок — кузнечиков. Нужно ему их есть или нет? Вот в чём вопрос! Гадость. И как может способность к магии зависеть от кузнечиков? Эвон в Китае… говорят, да и по телеку показывают, что на рынке продают жареных кузнечиков и радостные китайцы их покупают кульками и жуют как семечки. Протеин, дескать. Очень полезно. А ещё что-то такое по телеку или по радио слышал Константин Иванович, что в Европе модно стало есть продукты из этих перемолотых кузнечиков. В «Последнем герое» куча телезвёзд ела личинки каких-то жуков. В общем поедание это явно ничем не грозит, нужно только настроиться, чтобы не вырвало. И нет в Китае миллиарда волшебников. Не помогли им кузнечики.

А вот интересно… А нужно этих кузнечиков буйных, с точки зрения книги, есть живыми или можно жареными? И нужно есть каждого отдельно, или сделать из них, перемолов, оладушки напополам с мукой, пожарить и схарчить всех за один раз.

Сон пришёл неожиданно, тумблер словно кто переключил, но сон был в руку. Воспалённый мозг продемонстрировал, как он бегает с сачком за кузнечиками, ловит их, потом суёт в миксер и взбивает до неаппетитной серо-зелёной кашицы, из которой половина, наверное, это же кузнечиковские какашки. Ну и дальше по задумке, мешает эту гадость, там граммов двести даже не получилось, с мукой и тремя яйцами и оладушки печёт. И даже пробует. Узнать вкус «кузнечных» оладий не получилось. Мышка пришла будить. Пристроилась, как обычно, к ноге и стала педикюр делать, не, ну а чего она там ещё может с ноги у него отгрызать, боли то он не чувствует.

Варёный, невыспавшийся, Коська решил, что сегодня на рыбалку не пойдёт, вместо этого начнёт майонез делать, и только настроился, как прибежали братья Фроловичи и принесли рыбу из морды. Мало. То ли его интенсивный вылов проредил поголовье, то ли Фроловичи нечестно играют, то ли день неудачный.

Только братья убежали стадо деревенское выгонять, как появилась бабка Ульяна.

— Некогда мне сегодня, дел полно, пошли быстрее с тобой разберёмся.

Событие пятьдесят шестое

Интересно, а вокруг хельги не крутилось облако комаров, как над Коськой. Договорилась с кровососами колдунья или умеет мазь варить. Как-то смотрел Константин Иванович ролики по ноуту одного дебила, который проверял народные средства от комаров, то чесноком намажется, то лавандой, то ещё какими-то маслами и потом орёт в камеру, ничего это не работало. Правда, гвоздики тот дебил не нашёл. Но, наверное, и она не работает. Если бы это было так просто, то учёные не мучились бы десятилетиями.

— Баб Ульяна, а ты мази, чтобы комары не кусали варишь? — по дороге отбиваясь от кровососов всеми четырьмя руками поинтересовался Коська.

— Парвус, — не поворачивая к нему головы, ровным голосом сообщила колдунья.

— Ни хрена себе! Кто же тут в селе за парвус мазь от комаров купит? — парень вообще не очень понимал, на что тут хельга существует. Постится, наверное, всегда.

— В город отправляю. Всё, пришли, залазь и лежи тихо, думай о чём-то дорогом тебе.

Камень был тёплый, успел от лучей солнца на него падающих нагреться. Коська взобрался-то легко, а вот устроиться опять долго не мог. Бугры эти никуда не делись и или ноги, или голова получались ниже. Наконец, устроился, ноги свесив, прикрыл глаза. А подумалось вдруг опять про поедание кузнечиков. Вот ведь, проклятая мысль прицепилась.

Попытался парень про рыбалку думать. Не получалось. Опять вспомнился Стёпка, который говорит, что на кобылку хорошо сейчас клюет кто-то там. Потом решил Касьян подумать про пирожки с грибами белыми, которые он хотел вечером испечь, но тут мысль вдруг скакнула на пирожки с кузнечиками.

— Слазь. Хватит. Слазь, — голос бабки Ульяны долетел как сквозь вату.

Пацан сполз с камня и подошёл к колдунье. Та на него смотрела молча, а потом рукой махнула.

— Чего это? Не подействовало? — обиделся Касьян. Он эту гадость горько-солёную целый месяц пил, мучал организмус, а она тут руками машет.

— Подействовало. Нужно тебе в монастырь ехать. Скоро они на осень будут набирать в школу, ездить по деревням. Тебя тоже проверят. Хороший у тебя теперь дар. Нужно тебе Касьян учиться. Хельгом сильным станешь.

— А ты меня учить не будешь. Хоть самым простым вещам. Огонь зажигать? Горох крупный выращивать. Во! Мышь отвадить. Хватает каждое утро меня за ногу, — стал канючить неофит колдовской.

— Если ты лекарем не собираешься становиться, то зачем мне тебя учить? Есть мне чем заняться, кроме того, как на тебя время в пустую тратить.

Коська обиделся на бабку. Не, так-то её понять можно, на самом деле, зачем этого лоботряса ей учить и знания передавать, ежели он людей лечить не будет? Чтобы намучиться? Ладно, есть ведь ещё волшебная книга. Тут противное горько-солёное питье неизвестно из чего сделанное, может тоже из кобылок буйных? Там просто вкусные жареные кузнечики. Не зря китайцы их кульками едят. Китайцы — они умные.

— Девять рыб мне завра принесёшь и будем с тобой в расчёте, — останавливаясь у своего дома, напутствовала его колдунья.

Ну, вот только он решил, что с долгами рассчитался, а тут опять девять рыб. Целый день придётся потратить.

По дороге назад Касьян одного кузнечика поймал. Не маленького точно, не огромные саранчи, которых он видел в Таджикистане, но и не козявка. Сантиметра четыре. Зелёный, бойкий такой, всё норовил вырваться на волю, не понимая, что честь ему великая оказана, станет началом становления великого мага. Архимага. Нужно имя придумать соответственное, а то Архимаг Коська, или Касьян даже, так себе звучит. Архимаг Касьяниус. Чуть лучше.

Кузнечика Коська зажарил, когда начал вечером рыбу жарить. Перед рыбой. Потом взял отложил, пожарил рыбу, одну растребушил и надёргал белого мяса, сунул в эту кучку жаренного кузнечика, залил обильно майонезом и сунул в рот. Кузнечик затрещал, но вкуса постороннего парень не почувствовал. Правда, всё одно чуть не вывернуло. Это когда он глотать начал, то видимо лапка этого гада царапнула гортань и спазм вызвала. Удержался. Рот ладошкой закрыл, проглотил через силу и сразу ещё кусок рыбы в рот сунул. Успокоился живот и больше об этой гадости не напоминал.

— Ну, вот, осталось всего девяносто восемь. И нужно его… их перемалывать всё же, чтобы никаких лап из них не торчало.

Этим же вечером Коська сам прогулялся до озера. Хватит половину рыбу отдавать Фроловичам, самому хватать перестало. Всё же эти три дня с дядькой сильно подорвали его коммерцию. Ни рыбы, ни пирожков, ни майонеза. Одни расходы. И хуже всего, что как дядька уехал, парень попробовал подтянуться. До этого перед самым появлением дядьки, в вечер перед бойней, он сорок один раз подтянулся, а тут получилось только тридцать восемь. Побольше бы таких родичей и опять болтаться начнёт как сосиска на турнике, суча ножками.

Проходя мимо развилки к тому месту, где бандиты сворачивают к лодке, Коська не удержался и подошёл к воде. Чего хотел увидеть? Плавающие трупы татей Федьки-Зверя, отравившиеся его бражкой. Так, рано ещё и умереть они должны не здесь, а в лагере. Постоял, посмотрел на реку и пошёл на озеро.

А вот как пришёл домой, Коська начал готовиться. Он натянул тетиву на все четыре арбалета. Проверил заточку ножей метательных, надел пояс и прицепил к нему оба трофейных кинжала. Есть ещё пара экзотических штуковин, но они пока захоронены в промасленной мешковине. Что ему вообще делать с огромной секирой и таким специфическим оружием как клевец? Пусть лежит до лучших времён. Остаётся ещё меч. Но его парень тоже пока припрятал под заваленкой сеней. Вещь большая и убегать будет мешать, если придётся.