Глава 17

Иньшен, не сомневаясь и не раздумывая, шагнул в проем.

Передо мной мелькнул хвост Ву-и, я успела вцепиться в жесткие черные волосы в последнее мгновение, и нас с Бао потянуло вниз.

К счастью, ступенек не было. Пологий долгий спуск закончился нескоро, а коридор, и без того узкий, стиснул с обеих сторон так, что слышен был шорох дерюги о камень. Сумы терлись о стены при каждом шаге, и я надеялась, что мы доберемся до выхода раньше, чем в них образуются дыры.

Проход вилял, как след пьяной лисы. Потолок то и дело опускался к моей макушке, седло цеплялось за выступающие осколки песчаника. Под копытами хрустел песок, и больше всего я боялась, чтобы слой непрочного грунта не обрушился нам на головы.

Вскоре я потеряла счет поворотам и спускам с подъемами. Судорожно зажав в одной руке часть конского хвоста, в другой повод Бао, молилась всем предкам, чтобы не выпустить ни то, ни другое.

Когда в лицо ударил порыв холодного ветра, не сразу поверила, что все закончилось. Мы миновали хлесткие прутья разросшегося кустарника, закрывшие выход так надежно, что со стороны казалось, будто там сплошная скала.

Иньшену пришлось силой разжимать мои пальцы.

— Я возвращаюсь, господин, — поклонился нам на прощание Тунше. — Спокойной дороги вам и вашей спутнице.

И без лишних слов исчез в норе.

— Как ты его нашел? Он же из ваших? Наг? — выпалила наконец те вопросы, что крутились в голове всю дорогу. — Откуда он взялся в имперском городе?

— Тунше, или, как он теперь зовется, господин Тун — полукровка. Лишен ипостаси и по всем признакам чистокровный человек. Кто лучше него сумел бы притвориться своим? Он здесь уже более двадцати лет. Наблюдает, докладывает.

— Шпионит.

— Контролирует исполнение договора, — парировал Иньшен.

— Но катакомбы… если вы знаете их планировку, вы же можете атаковать в любой момент! — возмутилась я. — Пробраться в центр города незамеченными, убить охрану…

— И не делаем этого, заметь, — перебил меня наг. — Пока император держит слово, мы тоже соблюдаем условия соглашения. Если же он решит нарушить обещание…

— А если вы нарушите первыми?

В душе яростно боролись два порыва.

Уехать куда подальше и более никогда не вспоминать проклятый дворец — неважно, что с ним потом станет.

И вернуться, чтобы рассказать отцу о проблемах на границе.

Отравление точно произошло неспроста.

Но кто его организатор? Какая из сторон стремится не допустить брака принцессы Танли и принца Ивенга? Возможно, сестра Риуджин не оставила попыток убрать с дороги соперницу в моем лице? Она же так мечтала выйти замуж за Ивенга, хотя знала его ничуть не дольше моего. Влюбилась с первого взгляда, по ее словам.

Поменялась бы с ней местами с радостью, но увы — не я определяю, кто за кого пойдет. А отец был категоричен: к нагам едет его тринадцатая дочь. То есть я.

Если зачинщик — среди придворных императора, то сделаю лишь хуже, отказавшись от брака.

Если же среди нагов — я рискую жизнью, отправляясь в Шийлингджи.

Иньшен обошел Бао, поправил сбившиеся сумы и подставил ладони, предлагая помочь мне влезть в седло.

— Доверься мне, — тихо попросил он. — Я сумею тебя защитить. Даже во дворце шивона никому не дам в обиду.

— Даже брату? — хмыкнула я и, едва коснувшись его рук ступней, взлетела на лошадь.

— Даже брату, — эхом подтвердил принц.

Первые три дня пути прошли относительно спокойно.

Нам не встретилось крупных хищников, а мелкие зверьки сами прятались, заслышав цокот копыт.

Чтобы не тратить сушеные фрукты и орехи, Иньшен подстрелил трех перепелок, которых мы зажарили на ночном привале. Мяса с них немного, но на двоих вполне хватило. Даром мы почти не пользовались, экономя силы, да и не двигались особо — сидеть, покачиваясь в седле, не в счет.

После дикой ночной скачки, когда я постоянно оглядывалась через плечо, не спешит ли за нами погоня, мы сбавили темп и теперь тряслись мелкой рысью, то и дело переходя на шаг. Вода встречалась часто, трава росла густо, так что лошади не слишком уставали.

И Бао, и Ву-и — южной породы, выносливой и крепкой. Им и пустыня нипочем — если, конечно, найдем воду хотя бы раз в день. Но наг обещал, что ночевать будем каждый раз в оазисах — маршрут привычный, пройден им не раз и изучен от и до.

Травы редели, становясь все ниже и суше. Проплешины, заполненные светлым, почти белым песком, попадались все чаще, пока не покрыли все до самого горизонта.

Мы почти не разговаривали в дороге. Зато на привалах Иньшен оживал и начинал рассказывать мне про Шийлингджи — историю, культуру, обычаи. Даже языку начал учить. Обилие шипящих давалось мне с трудом, но проводить вечера за чем-то полезным лучше, чем тупо пялиться в огонь. Смотреть в лицо спутнику я избегала и старалась сесть напротив, чтобы нас разделяло пламя. Так появлялась некая иллюзия безопасности.

Знаю, что Иньшен меня не обидит. Проблема во мне самой.

Меня отчаянно тянуло к нагу.

Хотелось притиснуться к его теплому боку, положить голову на плечо и забыть обо всех проблемах.

Но нельзя.

Нельзя привыкать.

Нельзя доверять.

Приходилось отстраняться и вести себя максимально вежливо. Как с незнакомцем. Не сближаться, не поглядывать украдкой — ничего такого, что мужчина может расценить как приглашение.

Мы и так наедине и проведем вместе около месяца. Вопиющий урон моей репутации! Да, он мой супруг, но временный же!

Проклятые дикие законы!

И почему Ивенг сам за мной не приехал?

Возможно, не встреть я первым Иньшена, влюбилась бы в наследника престола без памяти. Всем было бы проще!

— Тихо очень, — нарушил молчание наг.

Я вздрогнула, возвращаясь к реальности из марева мыслей.

— Пустыня же, — не слишком уверенно возразила, оглядываясь.

Вокруг, насколько хватало глаз, простирались сияющие белизной барханы. Песчаные застывшие волны вздымались и опадали, кое-где виднелись упрямые колючие растения да шныряли мелкие ящерицы, единственные до сих пор замеченные мною обитатели Белых Пустошей.

— Слишком тихо, — мрачно повторил Иньшен, всматриваясь в горизонт. — Ты тоже это видишь?

Я послушно посмотрела в указанном направлении.

Прищурилась.

— Гроза будет? — не слишком уверенно предположила, глядя на темнеющие на глазах облака.

— Хуже. Песчаная буря.

Наг направил Ву-и вниз по склону. Спешился, разбросал ногами песок, образуя небольшую вмятину. И принялся копаться в седельной сумке.

— Что ты делаешь?

— Слезай и разворачивай плащ, — отрывисто приказал Иньшен. — Ляжем здесь.

Я открыла уже рот, чтобы задать глупый вопрос, но поднявшийся ветер очень вовремя задул туда песчинки. Пока прокашливалась, поняла, что принц не имел в виду ничего предосудительного. Он просто предложил переждать бурю в импровизированном убежище, которое сейчас и пытается соорудить.

Покраснев от собственной распущенности, поспешно спрыгнула с Бао, сразу утонув по щиколотку.

Будто чувствуя приближение бури, барханы пришли в движение. Иньшен вынужден был держать края ямы магией, иначе ее тут же засыпало.

Коней устроили спинами друг к другу, мы спрятались посередине. Места катастрофически не хватало, но животные вели себя на удивление смирно. Поджали ноги и позволили закутать себя полностью в плотную ткань дорожных плащей. В бурю мелкие крупицы песка превращаются в страшное оружие и способны иссечь плоть до кости. Жаль будет, если скакуны пострадают из-за нашей неосмотрительности.

Сумки наг кинул в изножье и у головы, огородив нас таким образом со всех сторон. Края плащей закрепил магически и улегся на спину, глядя на натянувшуюся ткань. Слева под его рукой оставалось место, куда мне предстояло втиснуться.

Я вытянулась вдоль мускулистого тела, вдохнула пряный мускусный аромат мужчины и почувствовала себя неуместно счастливой.

Полотно дернулось, но выдержало. Первый порыв бури налетел неожиданно, заметая наше убежище и зловеще завывая. Но я не обращала на это внимания — куда интереснее было разглядывать аккуратное ухо Иньшена, что оказалось совсем рядом. Две золотых серьги в хрящике тускло поблескивали в полутьме.

Помедлив, положила руку ему на грудь — просто больше некуда ее было деть.

Наг на мгновение перестал дышать.

Звуки постепенно отдалялись.

Нас заносило все сильнее, сквозь швы плаща понемногу просачивались струйки песка.

— А как мы будем выбираться? — шепотом спросила я.

Лошади лежали подозрительно тихо. Похоже, Иньшен применил какое-то заклинание подчинения. Если бы не доводы рассудка, даже я бы билась в истерике, чувствуя, как над нами нарастает гора.

— Не переживай, я же обещал, что ты не пострадаешь, — все так же неотрывно глядя вверх, напомнил наг.

Ну да, он же сейчас держит все это магией — коней, купол, периметр. А я отвлекаю.

Точно дура.

Прикусив губу, я уткнулась в подмышку принца лицом и смолкла.

Буря длилась и длилась. Кажется, я проваливалась в дремоту и снова просыпалась. Сунулась было помочь с удержанием щита, но Иньшен гневно цыкнул. Отступилась и больше не пробовала.

Нас засыпало окончательно.

Дышать становилось все тяжелее, и я взяла на себя хотя бы это — потихоньку выцеживала воздух из окружающей среды и перенаправляла в убежище. Увлекаться таким нельзя, иначе можно спаять песок в монолит, но и задохнуться не хочется.

— Как думаешь, все? — подала я голос снова спустя немало времени.

В животе урчало, горло пересохло. До следующего оазиса еще топать, а учитывая, что мы долго пролежали в укрытии, возможно, и не успеем до ночи и придется ждать утра. Фляга почти полна, но нужно поделиться с конями, так что нам мало что останется.

— Да. Закрой глаза, — приказал Иньшен.

Я повиновалась.

Что-то бухнуло, засвистело, и на лицо обрушилась настоящая лавина, которая так же резко прекратилась.

Откашливаясь, я перевернулась на бок, отряхнула лицо и огляделась.

Если раньше пустыня напоминала волнующееся море, застывшее по воле великого заклинателя, то сейчас она скорее походила на зеркало. Ровная, безупречная гладь, нарушаемая лишь воронкой нашей ямы.

Наг осматривался, с каждым мгновением мрачнея все сильнее.

— Поднимай коней. Быстрее!

— Что опять? — простонала я, вытряхивая левый сапог.

— Хрустальные скорпионы. И много. Целый рой. Нужно уходить! — отрывисто выдал Иньшен, подтягивая Ву-и за уздечку наверх. Конь жалобно ржал — ноги скользили и зарывались в податливую массу песка.

Твари пришли с той же стороны, что и буря. Похоже, следовали за ней с целью сожрать то, что умерло от удушья и травм. Ослепительное сияние множества серо-стальных спинок, отражающих солнце, разливалось рекой, грозя вскоре захлестнуть нас.