Глава 19

Не помню, как мы добрались до оазиса.

Меня не ранило, зато нагу становилось все хуже.

В какой-то момент я остановила Бао и пересела за спину к мужчине. Прижалась, обхватила за пояс, чтобы не свалился. Обратно затащить я его точно не смогу — тяжеловат.

И магия в этой ситуации не поможет. Меня учили обездвиживать противника, а не спасать.

В сумках лежали лекарственные травы, что собрала еще Ронни, но, для того чтобы их заварить, нужна вода. А ее у нас осталось в обрез. Лошадям напиться, да нам с Иньшеном губы смочить. Хотя пить хотелось нестерпимо, последние глотки я отдала нагу. Ему нужнее.

Когда на горизонте замаячила зеленовато-серая полоса растительности, я сначала подумала, что мне мерещится от переживаний. Но нет — полоса раскинулась широко и мирно, а в центре поблескивало небольшое озерцо.

При нашем появлении над водной гладью вспорхнула стайка мелких птиц. Значит, больше никого здесь нет, можно не бояться хищников.

Или тварей Пустошей.

От одних воспоминаний меня передернуло.

Отогнав их, я сползла с крупа вороного и потянула на себя Иньшена.

Тот свалился, как мешок, придавив меня всем телом. Повезло, что место для остановки я выбрала подходящее — на берегу, под раскидистым кустом, к ветвям которого можно привязать коней, а еще развести костер так, чтобы не заметили издалека.

Все-таки в Пустошах бродят не только чудовища, которых свет отпугнет, но и разбойники. Тех как раз приманить не хотелось бы.

Наполнив флягу, я принялась омывать пенящиеся отравой раны нага.

Наши скакуны фыркали рядом и жадно пили свежую родниковую воду. Несмотря на жару, та была холоднее, чем с ледника.

Начала я с неглубоких порезов, но, когда занялась теми, что пересекали правый бок, Иньшен застонал и перехватил мое запястье.

— Я сам! — прошептал он, не позволяя расстегнуть доспех.

— С ума сошел? — зашипела я, вырываясь и отбрасывая его руки. — Не до приличий, речь идет о наших жизнях!

— Я скоро приду в себя. Организм… переварит. — Он даже усмешку выдавил, ненормальный!

— Когда это будет? А если меня съедят, пока ты тут лежишь перевариваешь? — хмуро выпалила я и снова взялась за застежки. — Находясь в таком состоянии, ты не сможешь защищаться. А я не знаю, чего ожидать и как бороться с местными монстрами.

Рана выглядела ужасающе. Рваная, глубокая, местами поблескивали белые осколки костей. Гигантская тварь била наотмашь, рассчитывая разорвать добычу пополам. Наг почти сумел увернуться.

Почти.

Третья смена фляги, и грязная пена, наконец, покидает кровь Иньшена.

Но лучше не становится.

Его бьет озноб, щеки горят, а дыхание вырывается со свистом.

Я в отчаянии оглядываю все еще кровоточащие разрывы плоти.

— Почему они не закрываются?

— Яд… повлиял на резерв, — с трудом выталкивая слова, прошелестел наг. — Магия утекает, а без нее я не могу восстановиться.

— И долго ты собирался молчать? — возмутилась я.

— Я не могу тебя просить… о таком.

Мои щеки тоже полыхнули жаром, но совсем иного рода.

Обмен магией, или передача ее — процесс очень интимный. Обычно практикуется между магами, заключившими брачный союз или не обремененными излишней моралью.

Иными словами, если я хочу отдать Иньшену силу, мне придется с ним возлечь.

Судя по тяжести ран, одним поцелуем нам не ограничиться.

Решившись, я принялась готовиться к ночлегу.

Лечение путем обмена — процесс долгий, вдумчивый, и прерывать его нельзя. Сначала следует позаботиться о мало-мальском удобстве, разобраться со взмыленными лошадьми, наполнить флягу еще раз, поесть самой и попытаться накормить нага. Тот лежал, прикрыв глаза, слабо дышал и никак не реагировал на мою суету.

Мы не первый раз ночевали под открытым небом в оазисе, но раньше мне не приходилось обустраивать лагерь самостоятельно. Пока огородила кострище, оцарапала руки острыми булыжниками. Но не ограждать огонь нельзя. Малейшая искра — и полыхнет весь оазис. А постоянно накрывать магией нашу стоянку — слишком большой расход сил.

Сейчас каждая капля энергии бесценна.

Мягкий изюм пришелся как нельзя кстати. Орехи жевать Иньшену было бы тяжело, а крошечные ягодки проскальзывали сами, почти без усилий с его стороны.

Внутренние органы постепенно приходили в норму. Медленно, слишком медленно, будто неохотно. Кровь все еще сочилась из ран. Не бурным потоком, по капле, но и это, если вовремя не остановить, может убить самого сильного мужчину.

Убедившись, что лошадям ничто не угрожает, огонь мерно потрескивает, а хвороста хватит на всю ночь, я принялась раздеваться.

Иньшен попытался благочестиво отвернуться, не вышло. Тогда он просто зажмурился.

— В первую ночь ты не был таким стеснительным, — промурлыкала я.

Сама не знаю, откуда взялся игривый тон. Желая отвлечь нага от терзавшей его боли, я действовала на инстинктах. И они мне сейчас подсказывали: мое обнаженное тело подействует лучше любых пилюль.

— В первую ночь я поддался слабости. Этого больше не повторится, — сцепив зубы, прошипел наг.

Сердце стучало, как сумасшедшее. Шум крови в ушах оглушал.

Я облизнула пересохшие губы и потянула завязки нижней рубашки.

Мне не доводилось присутствовать при подобных процедурах, по понятным причинам. Но то, что я читала в лекарских трактатах, сводилось к основному: контакт кожа к коже. Полная открытость мыслей, чувств и магии. Абсолютное принятие и доверие.

Скорее всего, поэтому обмен обычно происходит между супругами.

Постороннему ты вряд ли доверишь свою душу.

Вытянувшись на плаще рядом с Иньшеном, я укрыла нас обоих. Солнце укатилось за горизонт, и в пустошах стремительно холодало. Бывало, поутру мы просыпались, увитые нитями инея.

Плотный шелк плаща холодил бок. Я придвинулась ближе к нагу, стараясь не потревожить его раны. Основные удары пришлись по другой стороне, но по всему телу хватало мелких порезов и ссадин.

Забывшись, провела кончиками пальцев по рельефному шраму на предплечье.

Настоящий воин. Сильный, но не излишне массивный, как многие стражи в императорском дворце. Ловкий, жилистый, стремительный в бою.

Никогда прежде я не задумывалась о том, каким хотела бы видеть своего мужа. Принцессам не положено об этом размышлять.

Все равно при заключении брачного договора нашего мнения не спросят.

Но сейчас я неожиданно поняла, что от всего сердца желаю, чтобы Ивенг хотя бы отдаленно походил на своего младшего брата. Чтобы, закрывая глаза, я могла представить, что со мной…

Нет, это неправильно.

Проскользнувшая в сознании мысль не на шутку меня напугала. Получается, я настолько порочна, что уже готова мысленно изменить супругу?

От души куснула себя изнутри за щеку, чтобы избавиться от неприличных идей. И сконцентрировалась на лечении.

Смуглая кожа нага, покрытая бурыми разводами крови, ярко контрастировала с моей, молочно-белой, даже в сумерках.

Ощущение живого, горячего, очень мужского тела совсем рядом будоражило и тревожило.

Меня прикрывали лишь тонкие нижние штаны и лента, удерживавшая грудь.

Ронни научила заматывать ее на тренировках, чтобы не мешала. И в походе тоже пригодилось.

Иньшен выше пояса был совершенно обнажен.

«Ранен, — напомнила я себе, пытаясь пробудить спящую совесть. — Он тяжело ранен. Я здесь в качестве лекарства, не более».

Сконцентрировалась, распределяя магию и собирая ее на поверхности кожи.

Прижалась теснее, позволяя нашим аурам смешаться. И почти сразу ощутила, как из меня потянули энергию.

Наг пил жадно, почти не осознавая, что делает. Магическое истощение влияет на разум, туманит его, заставляя искать любые способы восполнить недостающее.

Губы Иньшена обожгли мой рот.

Я так сосредоточилась на передаче сил, что не заметила, как наг навалился на меня, едва удерживая вес на локтях. Его бедро раздвинуло мне ноги, втиснулось между ними, придавило нежное лоно.

Я не успела сдержать предательски восторженный вздох.

Как давно мне хотелось снова почувствовать знакомое, развратное, но такое приятное томление!

Но вместо бурного, страстного поцелуя меня коснулись нежно, бережно. Невесомо.

На живот упали тяжелые капли.

Кровь никак не желала останавливаться.

И я убрала заслон.

Чистая, бурлящая глубоко внутри мощь золотого дракона хлынула в рот Иньшена. Наследие предков, которое я старалась никогда не трогать, потому что страшилась не совладать, не удержать, на этот раз пришлось как нельзя кстати.

Принц застыл, дрожа всем телом.

Я чувствовала, как его захлестывает сила. К его чести, он не отстранился, не оборвал поток. Принял все без остатка, умело распределяя магию в поврежденные участки каналов.

В отличие от меня, Иньшен, похоже, ни на мгновение не забывал о цели нашего взаимодействия. И стоило источнику иссякнуть, поспешно отодвинулся.

— Я в порядке. Ты можешь одеться, — пробормотал он, устраиваясь на спине снова.

Глаз за все это время наг так и не открыл.

Я почему-то ощутила себя опозоренной.

Мы даже не целовались толком — соприкосновение губ, не более.

Но чувство, что мною попользовались и отшвырнули, как ненужную вещь, не оставляло.

— Да, конечно, — пробормотала себе под нос, выбираясь из-под плаща и зябко ежась.

После раскаленных объятий Иньшена прохладный воздух пустыни показался ледяной купелью.

Я спешно стянула закапанный бинт с груди, ополоснула живот, на котором и впрямь протянулись дорожками узкие полоски крови, натянула рубашку и один из халатов.

И упрямо нырнула обратно под бок к принцу.

— Там холодно, — пожаловалась ему, внутренне содрогаясь от унижения.

Выпрашиваю ласку и место рядом, как распоследняя наложница.

Иньшен молча приподнял руку, позволяя устроиться у него на плече.

Он так и не оделся, и пряный аромат его кожи провоцирующе щекотал ноздри. Хотелось лизнуть, попробовать на вкус, прикусить и посмотреть, как в смуглости проявятся темные следы зубов.

Пометить, чтобы никто не посмел посягнуть.

Вместо этого я закрыла глаза и заставила себя дышать глубоко и размеренно, впадая в простейшую медитацию очистки сознания.

Нельзя поддаваться слабости.

Моя судьба — стать шивон-ни Шийлингджи. Я должна об этом помнить.