Глава 20

Меня разбудил жар.

И блуждающие по телу руки.

Я сонно повернулась на спину и мою грудь тут же атаковали ненасытные губы.

Не осознавая, что делаю, в полудреме зарылась пальцами в густые пряди, притягивая Иньшена ближе. Мне казалось, это прекрасный сон, продолжение тех смутных видений-воспоминаний, что частенько являлись мне по ночам.

Лишь когда уверенные пальцы пробрались мне между ног и погладили прямо сквозь ткань, что сразу же промокла насквозь, — только тогда в мое замутненное сознание пробилась паническая мысль.

Это не сон!

Я дернулась, пытаясь освободиться, но прижимавшее меня тело не сдвинулось с места. А после передачи магии мой резерв не успел восстановиться. Мне нечего противопоставить грубой силе!

— Иньшен, остановись, — попросила прерывающимся голосом.

Со стороны казалось, будто я умоляю его продолжать — так хрипло и порочно прозвучала просьба.

Мужчина не придал моим требованиям ни малейшего значения. Вместо этого в два рывка развязал халат, обнажая больше молочно-белой кожи.

Я возмущенно распахнула глаза и тут же снова зажмурилась.

Но образ темноволосой головы, склоняющейся к моему соску, не желал покидать воображение.

Следом за халатом сдалась рубашка. Штаны Иньшен снимать не стал, лишь спустил к щиколоткам и втиснул между моих ног собственное колено, открывая себе доступ к сокровенному.

Я ударила его по плечу. Раз, другой. На третий мои запястья перехватили, сжали одной рукой и завели за голову.

Чтобы не мешала.

Ласки становились все откровеннее, бесстыднее. Иньшен перекатывал складки между пальцами, основное внимание уделяя самому чувствительному комочку плоти. Потирал, поглаживал, сдавливал. Изредка я ощущала осторожные, пробующие проникновения внутрь, но неглубоко.

Дразняще.

Хотелось выгнуться, податься навстречу, позволить овладеть собой полностью. Почувствовать, что это такое — принадлежать любимому мужчине.

— Иньшен! — позвала я снова, смутно надеясь, что удастся до него достучаться.

Тщетно.

Запястья он отпустил. Но не успела я среагировать, как наг неуловимым движением перекинул мои спутанные лодыжки себе на плечи и зарылся лицом в раскрытое лоно.

Скользнул языком, исследуя, изучая, пробуя на вкус.

От необычных ощущений голова шла кругом. Я не удержалась, взглянула, чтобы запомнить каждое мгновение, и оторопела.

Язык нага на кончике разделялся, и каждая часть действовала отдельно. Мне раньше никогда не приходилось видеть такого.

Возможно, оттуда пошла легенда о двойных мужских органах?

Интересно, а член у него тоже вот так…

На этой мысли язык захватил в плен жемчужинку плоти. Сдавил, потянул.

Я ахнула от острых, неописуемых ощущений. Как пальцы, только влажно, скользко и горячо. Очень влажно и очень горячо.

Меня уже не нужно было удерживать.

Ногти впились в широкие плечи, губы шептали нечто бессвязное. В голове билась одна мысль — только бы он не останавливался.

Иньшен и не думал останавливаться. К языку присоединились зубы. Возможно, в действие вступил яд — слишком уж кружилась голова, слишком ярким был испытываемый мною восторг.

Так не бывает.

Так не должно быть.

Экстаз ударил в грудь и смыл все наносное и притворное. Растекся карамельной лавой по телу, лишая способности не только сопротивляться, но и думать.

Иньшен приподнялся на руках, наши взгляды встретились.

— Ты — моя! — прошипел наг.

Из-за раздвоившегося языка ему сложно было говорить. По коже волнами прокатывалась золотистая чешуя, зрачки изменились, сократившись в узкие щели, — вторая ипостась требовала выхода.

Наверное, стоило испугаться.

Мощный, невероятно сильный и притягательный мужчина нависал надо мной, собираясь посягнуть на самое дорогое для девушки. На мою честь.

Но страха не было.

Глубоко внутри расцветало предвкушение и легкая дрожь нетерпения.

«Все равно ты уже опозорена», — шептал коварный внутренний голос. Долгое путешествие через всю пустыню наедине с принцем — конец репутации. Вряд ли наследник пожелает принять порченую невесту.

Так почему бы не позволить себе то, чего мы оба отчаянно хотим?

— Иньшен…

Произнесенное вслух имя будто освободило нага от невидимых тисков. Он рванулся вперед, прижимаясь ко мне всем телом, покрывая поцелуями шею и грудь. Твердый возбужденный член вдавился мне в промежность, потерся, высекая искры страсти.

Не сдержавшись, я исполнила свое давнее тайное желание.

Впилась зубами в упругое местечко там, где шея переходила в плечо.

Наг застыл, будто его ударили.

По мускулистому телу прокатился спазм.

Иньшен дернулся, отстраняясь, запутался в штанах, что все еще стягивали мои лодыжки, и чуть не вывихнул мне ногу.

— Прости, я не хотел. Не понимал, что творю. Это после яда, — забормотал он, высвобождаясь и заматываясь в подвернувшийся под руку плащ. Тряхнул головой и слепо зашарил под накидкой. — Надо было ударить меня посильнее! Я дам тебе кинжал, на случай если мне станет хуже. Бей, не стесняйся!

Я отвернулась, поправила халат и натянула белье.

— Ты только что очнулся после ранения. Я не стану причинять тебе новую боль, — негромко произнесла, изо всех сил стараясь чтобы голос не подвел.

Из груди рвался вопль протеста и негодования.

Я была готова предложить ему себя.

Но Иньшену этого не нужно.

Вероятно, он точно так же набросился бы на любую женщину, окажись она поблизости. Что-то в составе отравы подействовало на его ипостась, и та возжелала продолжить род. Прямо сейчас.

Естественный процесс, ничего страшного.

Тогда почему так горько?

— Лучше больно будет мне, чем тебе, — твердо заявил наг, поднимаясь и перебираясь ближе к лошадям. — Отдыхай, я тебя не потревожу. Только не подходи близко. Сейчас это опасно.

А ведь я почти решилась вручить ему себя целиком и полностью!

Хорошо, что Иньшен вовремя очнулся, прежде чем случилось непоправимое. Вот было бы смешно, успей он лишить меня девственности. Потом пришлось бы брать на себя ответственность за ненужную жену.

Из груди вырвался горький смешок.

Вот я дура! Сама себе придумала сказку — что нужна Иньшену и он готов меня принять, пойти против брата ради чужачки.

Это все яд. Дурман.

Надеюсь, утром он не вспомнит о моем позоре.

Я прижала ладони к щекам, силясь скрыть приливший к ним румянец. Стоило вспомнить, как я извивалась, умоляя продолжать и не останавливаться, кожа вспыхивала краской унижения.

Сна больше не было ни в одном глазу.

Тихо поднявшись, я оделась, поглядывая в сторону неподвижно лежащего Иньшена. Он изредка вздрагивал и что-то бормотал, но вроде бы спал.

Над оазисом всплыла тонким серпом луна.

Пожалуй, займусь стиркой, раз уж отдых не удался.

К утру я успела перебрать седельные сумы, перестирать и развесить невеликий запас белья и бинтов, подстрелить двух небольших птиц, ощипать их и устроить на вертелах над углями. Выглядели они странно, учитывая клюв, полный острых, как иглы, зубов, и короткие, не приспособленные для полета крылья. Но по запаху вроде бы съедобные.

На сочный аромат жареного мяса Иньшен приоткрыл глаза. Оценил мой порыв и с трудом сел, опираясь спиной на тонкий ствол дерева.

— Ты в порядке? — первым делом уточнил он. — Я тебе вчера не навредил?

— Нет, все хорошо, — сухо бросила я, поворачиваясь спиной.

Смотреть ему в глаза было невыносимо стыдно.

— Я рад, — с облегчением выдохнул наг. — Прости, если напугал. И спасибо, что помогла.

— Не за что.

Ели в молчании. Птицы оказались удивительно сочными и вкусными, так что я тут же отправилась на охоту, чтобы запасти мяса впрок. До следующего оазиса, по словам Иньшена, еще два дня пути, и то если ничего не произойдет.

Пусть нелетающие, зато очень быстрые тварюшки шныряли в высокой траве, то и дело скрываясь в норах, так что добыть их было не так-то просто. Зато пока потела и скакала по буеракам, немного пришла в себя и в лагерь вернулась почти спокойной.

— Что за чудовище это было? Ты с ними уже сталкивался? — спросила, снимая повязку окончательно.

На месте глубокой рваной раны тоненькой ниткой протянулся белесый шрам. И тот скоро почти сольется с кожей. Этих линий на теле нага виднелось бессчетное множество.

Мне хотелось провести по каждой из них пальцем. Изучить, как диковинную живую карту.

Но приходилось сдерживаться и относиться прохладно, как положено целителю.

— Я сам не видел, но старики рассказывали. Нам еще повезло, бывают и похуже, и пострашнее, — криво усмехнулся Иньшен.

Он сидел неподвижно, будто статуя, и натянул одежду сразу же, стоило мне закончить с бинтами. Не терпелось отгородиться?

— Наступление пустоши изменило многих животных. Ранее безобидные мелкие зверьки стали ядовитыми, выросли и обзавелись дополнительными зубами или даже конечностями. Мы сражались с такими тварями, которых ты даже вообразить себе не можешь. Они иногда добредают до границ Шийлингджи. Места у нас не самые безопасные, но не беспокойся. Дворец укреплен лучше всего, как и столица, Шейлинг. Туда волна нападающих обычно не докатывается.

— Я и не беспокоюсь, — пожала плечами.

Не рассказывать же, что будущее с Ивенгом пугает меня куда больше, чем твари?

В путь двинулись лишь на следующий день.

Иньшен приходил в себя стремительно, лечение явно помогло. После того как его резерв восстановился, раны затянулись сами, а обилие воды и еды прибавило сил.

Спали мы порознь. Не просто отдельно — еще и отгородившись друг от друга привязанными к деревцу конями и костром.

На этом настоял наг.

Я была бы не против прижаться к теплому боку и наконец согреться, но возражать не стала. И так уже чуть не отдалась прямо на песке, не хватало еще сильнее опозориться.

Приходилось мерзнуть в одиночестве.

Выступили поздним вечером. Иньшен рассудил, что так будет легче передвигаться, да и в движении теплее, чем ежиться на прохладном ветру под тонким плащом. Когда над пустыней заалел рассвет, устроили из плащей навес под одним из крутых барханов и задремали. Караулили по очереди, но, к счастью, твари нас больше не тревожили.