Глава 21

Когда неделю спустя на горизонте показалась бурая линия крепостной стены, я сначала не поверила глазам.

Но полоса ширилась, росла, и вскоре места сомнениям не осталось.

Мы добрались.

Стражи на воротах при виде нас засуетились, решетка со скрипом поползла вверх, а створки — в стороны.

Оборона приграничной заставы выглядела надежно. Пожалуй, крепче и внушительнее, чем со стороны Поднебесной. Еще бы, им не только атаки кочевников приходится отбивать, но и тварей отшвыривать обратно в пустыню.

Крепость врастала в монолитную скалу, сиявшую на солнце отшлифованными гранями. Наверняка постарались демоны — только они умели из обычного камня сделать настоящий природный заслон против врагов.

Тесные улочки после бескрайних песчаных холмов выглядели непривычно.

Давили.

А еще тут были люди.

Они торговали, что-то выкрикивали, переговаривались, громко смеялись.

Понимая мое состояние, а возможно, и разделяя, Иньшен выбрал самый отдаленный постоялый двор, в тихом переулке за небольшим садом. Зато там имелись совершенно роскошные купальни. Скромные, если сравнивать с теми, что во дворце отца, но после лужиц в оазисах — божественные.

Оставив истощенных коней на попечение слуг — в глазах несчастной Бао при виде изобилия яблок, моркови и овса мелькнуло нескрываемое блаженство, я втащила сумы в отведенную мне комнату и тут же поспешила приводить себя в порядок.

Небольшой источник питал три бассейна. Один из них снабдили подогревающим артефактом. Недешевое удовольствие.

Я даже не спросила, сколько будет стоить проживание!

А, неважно. Мы на территории нагов, Иньшену и разбираться. Принц, поди, ему и так все вынести должны в пиале, готовое. Судя по восхищению, сквозившему в речах трактирщика и встречных стражей, его здесь знали и уважали.

Перепробовав все три, я выбрала самый теплый бассейн и растеклась в нем довольной медузой. Пузырьки из источника щекотали ступни, разбросанные по полу лепестки роз благоухали вовсю. Мыло местное оказалось выше всяких похвал, даже интереснее, чем то, что я привезла с собой из дворца. Сладковато-ванильное, оно взбивалось в пышную пенную шапку, легко смывалось и оставляло волосы шелковистыми и послушными. Кажется, в составе масло, но какое — не пойму. Нужно будет спросить.

Распаренная и довольная, я вышла во двор и наткнулась на мрачного Иньшена.

— Ты что здесь делаешь? — удивилась я.

— Тебя жду, — буркнул наг, разворачиваясь. — Ушла, и нету. Ночь уже!

— Прости, — потупилась я.

И правда увлеклась. Но почему он так встревожился? Неужели злодеи, что покушались на наш отряд на территории Поднебесной, доберутся до своей цели и в Шийлигджи?

— Думаешь, мне и здесь грозит опасность?

— Вполне вероятно. Постарайся далеко от меня не отходить, — добавил Иньшен. — Наши комнаты рядом, в случае чего — кричи.

— Пусть они в случае чего кричат, — фыркнула я.

Время, когда я могла позволить себе демонстрировать слабость, закончилось. Пора вспомнить, что я не просто тринадцатая принцесса рода Танли, но и бесстрашный воин. Во дворце, особенно среди местных женщин, Иньшен меня защитить не сможет. Придется справляться самой.

Я долго лежала в постели, не в силах заснуть. Уши то и дело ловили посторонние звуки — звон посуды, голоса, шелест шагов. После звенящей тишины Пустошей каждый из них заставлял меня подскакивать и напрягаться, готовясь защищать свою жизнь.

Как уснула — не заметила.

Присутствие постороннего живого существа неподалеку щекотнуло чувства.

Еще не открыв глаза, швырнула в ту сторону крошечный сгусток магии и была вознаграждена паническим писком.

— Мышь, — отметил Иньшен, не поведя и бровью.

— Точно, — с облегчением выдохнула, поднимая голову.

Мы больше не в Пустошах, где нужно следить за каждым шорохом. Вокруг стража, люди, сигнал тревоги не услышит лишь глухой.

Погодите-ка.

Я ведь лежала одна.

Как так получилось, что моя щека покоится на широкой груди нага?

Давя нарастающую панику, огляделась.

Это еще и не моя комната!

Как я умудрилась во сне миновать две двери и пролезть в постель к Иньшену? Позор-то какой!

Могла ведь и промахнуться. Влезла бы к какому-нибудь торговцу… Вряд ли пострадала бы физически, но моя честь!

Впрочем, ей тоже хуже не будет. После месяца наедине… не удивлюсь, если из дворца шивона меня сразу же отправят обратно к отцу, как порченый товар.

— Прости! — слетая с горячего торса, выпалила я.

И поспешно зажмурилась, потому что спал Иньшен, по обыкновению, в одних штанах.

Отчего-то в пустыне его склонность разоблачаться меня так не смущала.

— Ничего страшного. Я все понимаю. Новое место, непривычная обстановка. Не переживай так.

Наг потянулся, лениво встал, не торопясь прикрыться и будто даже рисуясь.

Да, я подглядывала из-под ресниц, не в силах удержаться от соблазна.

Иньшен развернулся спиной, натягивая рубашку, и от игры литых мышц у меня резко пересохло во рту.

— Пойдем, я провожу тебя. Проверю, чтобы никого не было в коридоре.

В голосе нага не слышалось насмешки, лишь забота и тепло.

Я молча кивнула.

Хотелось попросить его остаться, остаться самой — и не ехать в Шейлинг вовсе. Но нельзя. Нельзя.

Как и обещал, принц выглянул за дверь, убедился, что поблизости никого нет, и, ухватив меня за руку, потащил за собой. Шаг, еще шаг, два поворота ключа — надо же, я и запереть не забыла, какая предусмотрительная! — и мы в моей комнате.

— Встретимся за завтраком, — светло улыбнулся Иньшен, будто бы просыпаться в одной постели — самое обычное для нас дело.

Замер.

И медленно, очень медленно развернулся в сторону кровати.

— Замри. Не двигайся. И ради всего святого, не применяй силу, — пробормотал он, почти не разжимая губ.

На висках полыхнула золотом лента чешуи.

Ногти на руках заострились, челюсть изменилась. Наг входил в боевую трансформацию.

А я даже не понимала, почему.

Как прикажете выживать во дворце, если я не могу понять, откуда грозит опасность?

Стремительный бросок, короткая борьба с невидимым под одеялами противником — и Иньшен выпрямляется, держа за голову огромную полупрозрачную змею.

Как он ее обнаружил — не представляю. Даже сейчас, когда он сжимал добычу в кулаке, взгляд все время соскальзывал, отказываясь задерживаться на твари.

— Ч-что это? — запинаясь от омерзения, выдохнула я.

— Белый скалистый полоз, — представил мне нападающего принц. — Почти безобиден, если не лупить его заклинаниями. От обилия магии в организме начинает вырабатываться яд, против которого редкие наги могут устоять. Ну, ты и я можем. Но и тебе было бы плохо минимум неделю, да так, что о дальнейшем путешествии не шло бы и речи.

— Нас снова пытаются задержать? — вздрогнула я.

— Относительно гуманно. Не убивая. Но да, — нахмурился Иньшен. — Пока что, как ни прискорбно, мне кажется, что угроза исходит со стороны Шийлингджи. Прошу, будь очень осторожна. У тебя иммунитет к большинству существующих ядов. Я передал тебе все, что сумел. Однако и я не всемогущ.

— Откуда у тебя такая устойчивость? Это наследственное?

— Скорее приобретенное. Нас с матушкой неоднократно пытались отравить. А мы выжили назло всем.

Лишь сейчас я поняла, что за все время путешествия Иньшен почти ничего не рассказывал о себе. Об отце — да. О братьях, тетушках, предках шивона до пятого колена.

Но не о себе.

Впрочем, интересовало меня сейчас другое.

— Почему ты решил, что угроза именно со стороны Шийлингджи?

— Атаки направлены на имперцев. Наги, если ты помнишь, хоть и пострадали, но не все умерли. А людей не пощадили. Сейчас тоже явно целились в тебя. Я-то знаю, что делать с полозом, а ты наверняка в первую очередь запустила бы в него заклинанием.

— И получила бы ядовитый укус, — севшим голосом прошептала я.

Так и есть. Завидев змею, не раздумывая швырнула бы в нее что-нибудь убийственное. Кто ж разберет местных тварей! У одних иммунитет, другие от магии звереют…

Кто знает, заметила ли я бы ее вообще?

Пожалуй, без Иньшена больше ни в одну комнату не зайду. Пусть сначала проверяет.

Негостеприимный трактир мы покинули с рассветом. Еду, что хозяин положил нам с собой, Иньшен придирчиво обнюхал и признал безопасной. Но есть я все равно решилась только фрукты и яйца. Их точно ничем не посыпали.

Города в Шийлингджи располагались непривычно тесно. Стоило закончиться возделанным полям одного поселения, сразу же начинались следующие. Все оттого, что оборону против Пустошей строили совместными усилиями, и местные жители привыкли беспрепятственно перемещаться по провинциям. Чем дальше вглубь страны мы ехали, тем реже можно было наблюдать высокие защитные стены.

— Зачем воевать между собой? У нас один общий враг. Если начнутся распри, мы проиграем, — пожал плечами наг.

Для него обыденно, а я все не могла привыкнуть к отсутствию крепостей. Мне казалось диким, что город строится вокруг особняка наместника, а не казарм.

Нет, казармы тут тоже были. Но располагались они на отшибе, чтобы воины могли спокойно тренироваться, не мешая обывателям. И боролись они не с бунтующими селянами, как частенько случалось в Империи, а с редкими заезжими разбойниками и ворами.

Я не сразу поверила, но преступности в Шийлингджи почти не существовало.

Торговцы раскладывали товар и уходили пить кофе со знакомыми. Покупатели брали, что им приглянулось, и оставляли деньги.

И никто не крал ни то, ни другое!

А с теми, кто все же осмеливался, разговор был короткий.

На моих глазах казнили одного несчастного. Не знаю, что побудило бедолагу стянуть с прилавка кольцо. Вероятнее всего, незнание местных законов.

Ему отрубили обе руки и бросили истекать кровью прямо на площади.

После этого веры в доброту нагов во мне поубавилось.

Да, они честные и справедливые, но в то же время суровые до жестокости.

Не стоит об этом забывать.

Через четыре дня, на закате, мы добрались до столицы.

Шейлинг встретил нас душным облаком благовоний и сонными протяжными напевами зазывал. Гостиницы теперь ни к чему.

Надеюсь, меня все еще ждут во дворце и не выдворят на улицу, как последнюю бродяжку.

Даже не знаю, огорчит меня это или обрадует?

Иньшен ехал уверенно, ровно держа спину и изредка здороваясь со знакомыми. Всю дорогу он старался скрывать лицо, сегодня же прятаться за капюшоном перестал.

Бао, чувствуя мое настроение, плелась нога за ногу позади, отставая все сильнее.

Не могу передать, как сильно я не хотела, чтобы наше путешествие подошло к концу.

Но выбирать не приходилось.