Глава 24

Спалось на новом месте плохо.

Гора подушек, призванная создать уют, душила со всех сторон. Ветерок из открытого окна не освежал, принося пряные ароматы специй и горячее дыхание близкой пустыни.

Вообще здесь не принято было чем-то закрывать оконные проемы. Без вощеной бумаги и ставень я чувствовала себя уязвимой, выставленной напоказ перед возможными убийцами. Конечно, защита из бумаги так себе, но хотя бы иллюзия закрытости есть.

И подобраться незамеченным невозможно.

Ухоженный дворцовый сад раскинулся широко и далеко. Можно было любоваться густыми кронами, тщательно подстриженными кустами и зеркальной гладью многочисленных прудов.

Самая главная роскошь — пресные водоемы.

Тут с девой Вишин мне соперничать не с руки. Магия льда — или воды — в пустыне незаменима.

Значит, надо думать в другую сторону.

Интересно, у нее пробуждена ипостась? Если да, то лучше действительно тихо отправиться в обратный путь. Империя большая, затеряться на ее просторах вполне реально. Устроюсь в хижине на окраине деревни, буду иногда брать заказы на убийства зарвавшихся чиновников — чем не ремесло?

Захочет ли Иньшен уехать со мной?

Вопрос пришел в голову настолько неожиданно, что я не успела его вовремя выкинуть и забыть. И теперь лежала, отстраненно наблюдая, как ползет полоса света по потолку, сменяя оттенок с розоватого на золотой, и размышляла, когда меня угораздило так влюбиться. Причем в самого неподходящего для этого нага.

Здесь дворец, роскошь, родители, в конце концов. Не настолько он дурак, чтобы все бросить и поселиться в глуши, перебиваясь огородом и товарами с ближайшего рынка.

Да и я сама так вряд ли долго протяну.

В школе мы возделывали грядки и собирали урожай, так что с процессом я знакома. Но жить так постоянно, скрываясь и таясь, не имея возможности повидаться с родными и друзьями и страшась каждого шороха… Мне уже приходилось маскировать свою личность, притворяясь простолюдинкой. Но я не пряталась от императора. Отец всегда знал, где я нахожусь.

Теперь же я окажусь вне закона. Любой узнавший меня стражник будет вправе убить мятежную принцессу, ослушавшуюся приказа его величества.

Нет уж, лучше я подожду, когда дева Вишин оступится, и нанесу ей сокрушительный удар. Дочери рода Танли не привыкли отступать перед трудностями!

Передернувшись всем телом, я встала, завернулась в покрывало и отправилась приводить себя в порядок. Служанок звать не стала. Они сами подоспели как раз вовремя — я запуталась в застежках лифа.

Все-таки халаты куда удобнее, чем эти накидки!

Завтрак накрыли на террасе. Выступающий балкончик огораживали низкие перила, через которые мог бы перевалиться даже ребенок. Скорее скамеечка, чем заслон. Будто не змеи здесь живут, а птицы, не боящиеся высоты.

Госпожа Кийше небрежно опиралась на каменный край локтем, наслаждаясь фруктовым отваром. Ягоды, неизменные лепешки, пастила и густая молочно-белая пена, невесомым облаком парящая в чаше.

Я осторожно ковырнула ложкой — пузырьки рассыпались по языку, оседая тягучей сладостью. Непонятно что, но вкусно.

— Ее высочество Вишин гуляет в саду, — сообщила служанка, когда мы почти покончили с завтраком. — С шивеем Ивенгом.

Я возмущенно вскинулась.

Они же еще не супруги! Появляться вместе на людях, пусть даже только гулять в саду в сопровождении слуг — неприлично!

И тут же сникла. Кто бы говорил…

— Отлично. Мы к ним присоединимся, — безмятежно заметила госпожа Кийше. — Принесите накидки и зонты.

Здесь женщины прятались от солнца не ради красоты, как в Поднебесной, а для безопасности — упасть в обморок от перегрева после полудня можно запросто, всего лишь пройдясь по открытому участку без тени. В дороге спасались плащами с капюшонами, в городе же использовали тончайший расшитый шелк. Он не стеснял движений, не скрывал лица, но надежно защищал от палящих лучей.

Мне достался нежно-персиковый, в тон остальному одеянию, с гладкими изящными веточками цветущей сливы по краю. Госпожа Кийше выбрала ярко-оранжевый, расшитый золотой нитью.

Видно нас было издалека. Так что удивление, появившееся на личике принцессы Вишин, выглядело немного наигранным. А вот раздражение, промелькнувшее в глазах, — вполне искренним.

— Шивей Ивенг. Ваше высочество. — Наложница поклонилась, сложив перед собой ладони.

Я присела в привычном полупоклоне — мне простительно неполное соблюдение обычаев, как гостье. Хватит и того, что я одета по местной моде. Полностью принять культуру Шийлингджи можно будет, когда я стану наследной принцессой, а до тех пор стоит соблюдать некоторую дистанцию. Вон, дева Вишин в своих богатых, туго обтягивающих стан одеяниях даже не пытается подражать нагам.

— У вас гостья, наложница Кийше? — голос Ивенга оказался чуть ниже, чем я помнила.

Оно и понятно: он с тех пор повзрослел. Общие черты с Иньшеном угадывались — тот же нос, тот же властный разлет бровей. Но там, где мой временный супруг был строен и поджар, у старшего принца бугрились мышцы.

«Мощь не равна силе», — вспомнилась мне присказка учителя Хайна.

Интересно, насколько Ивенг искусен в бою? Вероятно, неплох, раз до сих пор считается наследником. Либо из-за его статуса и страха перед шивоном никто не осмеливается всерьез бросать ему вызов?

— Это принцесса Поднебесной Лейшуань Танли, ваше высочество. Насколько мне известно, она скорее ваша гостья, — сдержанно ответила госпожа Кийше.

Могу поспорить, она получала отчаянное удовольствие от беседы. Мне же было не до смеха: сейчас решалась моя судьба.

Понравлюсь ли я Ивенгу?

Найдет ли он во мне то, чего не хватает северной красавице?

Или же речь вовсе не о личных качествах и ледяные что-то пообещали нагу? Внезапная мысль морозом пробралась по коже. Члены правящих семей редко выбирают пару по сердцу. В первую очередь за этим стоит расчет.

Что выгоднее Шийлингджи: союз с соседней Империей или же с далеким северным королевством изгнанников?

Как ни странно, ответ неоднозначен.

Среди высланных прочь ледяных были сильные одаренные, а богатые лесом и камнем края могут заинтересовать нагов в плане обмена товарами. Добираться кружным путем, минуя Империю, долго и небезопасно…

Если только ледяные не задумали что-то против Поднебесной!

Из-за шума крови в ушах я чуть не пропустила вопрос Ивенга.

— … нравится ли вам в Шийлингджи?

— Да, ваше высочество, очень. Все относятся ко мне с уважением и вниманием.

Откровенный укол, слишком откровенный. Но у меня не хватало сейчас фантазии на вычурные речи.

Меня поглотила паника.

Вести между странами передаются с опозданием.

Все ли в порядке у отца?[10]

Сейчас этого никак не узнать. Даже если удастся послать гонца, это два-три месяца томительного ожидания. А действовать мне нужно уже сейчас.

Рассчитывать ли мне на Поднебесную в качестве опоры или у императора своих проблем хватает, чтобы заниматься еще и браком тринадцатой принцессы?

— Рад, очень рад. Если пожелаете осмотреть столицу, можем выйти завтра вместе. Город сейчас особенно красив. Приближается праздник плодородия, самый долгий день в году. Один из важнейших для Шийлингджи.

Ивенг сделал многозначительную паузу, и я его не разочаровала:

— Буду счастлива посетить город вместе с вами, шивей.

Госпожа Вишин вздернула точеный носик, но промолчала.

Еще бы. Сейчас выбор за принцем. Расстраивать его и спорить с ним категорически нельзя — еще обозлится и передумает брать в жены. А мне нужно выяснить слабые стороны противницы на случай, если она решит бросить вызов. Или я должна буду бросить вызов ей.

Надеюсь, до такого не дойдет, но, учитывая дикие нравы нагов, возможно все. Вдруг Ивенг решит устроить турнир за титул его главной жены?

Наложницы не в счет, им никогда не стать равными наследнику и не взойти на трон. А вот нам с девой Вишин предстоит борьба не на жизнь, а на смерть.

Мы откланялись, и двинулись в сопровождении служанок дальше в сад, к мерцающим на солнце водоемам. Покормить рыбок, как выразилась госпожа Кийше. Парочка же прогулочным шагом направилась к дворцу — принц галантно провожал спутницу в ее покои.

Я скрипнула зубами от с трудом сдерживаемого гнева.

На ее месте должна была быть я! Именно меня должен был обхаживать старший принц! А мне полагалось томно на него поглядывать и снисходить.

И что в итоге?

Ни личных слуг, ни драгоценностей, ни приданого. Бедная, как храмовая мышь, побирушка-принцесса в чужих обносках. Могу впечатлить лишь внешностью, как последняя кухонная помощница. Ну, возможно, еще боевыми навыками и манерами.

Смешно.

— Вы можете как-нибудь выяснить, есть ли у принцессы Вишин ипостась? И насколько она искусна в воинском деле? — прошептала я, стоило нам удалиться на приличное расстояние и скрыться за поворотом дорожки.

— Уже, — усмехнулась госпожа Кийше. — Пока что результатов мало, ее слуги преданы ей и держатся обособленно. В контакт не вступают. А еще щедро одаривают стражу в гостевом флигеле и по всему дворцу.

— Думаете, она пытается их подкупить? Но для чего? — нахмурилась я.

Что принцесса иной страны может сделать в одиночку?

Даже с сопровождением, допустим. Сколько с ней ледяных — два десятка, три? Для переворота маловато. Вряд ли наги поведутся на щедрость до такой степени, что предадут шивона.

Тогда зачем это все?

Ради поддержки будущих подданных?

Или же ради бесценной информации?

Никто не станет наказывать слуг за болтливость, если та не вредит государству. Мелкие, незначительные обмолвки — кому от них плохо?

Привычки шивея, любимые блюда и развлечения, предпочтения в напитках и оружии — все это может помочь госпоже Вишин произвести должное впечатление на мужчину. Подстроиться, прогнуться.

Когда он поймет, что удобная и привлекательная личина — подделка, будет уже поздно.