8. Жюстин и Изабо

Замок Монсерра, вскоре после отъезда Анны

Конский топот разорвал приглушенные звуки замкового двора. Граф Жюстин де Монфор ворвался в ворота Монсерра, взмыленный жеребец под ним взрывал копытами утоптанную землю двора, поднимая клубы пыли. Темно-синий плащ развевался его за спиной, точно знамя.

Жюстин резко осадил коня и соскочил на землю, с раздражением швырнув поводья подбежавшему конюху. Граф с легким недоумением взглянул на столпившихся слуг.

— И где моя невеста? — бросил он, окидывая двор быстрым, оценивающим взглядом.

В этот миг из дверей замка вылетела Изабо де Витре в развевающемся голубом платье.

— Жюстин! — восторженно крикнула она.

Изабо бежала к нему, не обращая внимания на косые взгляды слуг, ее золотистые волосы выбились из-под изящного головного убора.

Граф едва успел раскрыть объятия, как Изабо де Витре врезалась в него, обвивая руками его шею с такой силой, будто боялась, что он исчезнет.

— Она уехала! — Изабо задохнулась от переполнявших ее эмоций, — Анна нам больше не помеха! Герцог де Лаваль забрал ее навсегда!

Жюстин замер, и маска надменного спокойствия на его лице дрогнула. Сначала в глазах мелькнуло недоверие, затем — ошеломляющее облегчение, и лишь потом его лицо озарила торжествующая улыбка мужчины, получившего вожделенную добычу.

— Ты уверена в этом? — ликующе воскликнул он.

— Совершенно! — Изабо рассмеялась, запрокинув голову. — Она уже в дороге к Шантосе! Карета скрылась за холмом больше часа назад!

Тут Жюстин не выдержал. Все его сдержанность, все условности рухнули в одно мгновение. Он с легкостью подхватил Изабо на руки и закружил. Изабо визжала от восторга, цепляясь за его плечи.

— Наконец-то! — горячо прошептал граф де Монфор, прижимая Изабо к себе так крепко, что у нее перехватило дыхание. — Наконец-то ты моя!

Их губы встретились в жадном поцелуе, словно они пытались наверстать все потерянные месяцы тайных встреч. Изабо отвечала ему с той же пылкостью, ее пальцы впились в его пшеничные волосы, срывая черную шелковую ленту.

Когда они, наконец, разъединились, оба тяжело дышали. Изабо прижала ладонь к его груди, чувствуя, как бешено колотится сердце Жюстина под тонкой вышитой тканью.

— Теперь мне больше не нужно быть твоей любовницей, — торжествующе прошептала она,— Ты можешь жениться на мне. Анна больше не стоит между нами.

Жюстин прижал лоб к ее лбу.

— Я сделаю это, — сказал он тихо и проникновенно. — Я объявлю о нашей помолвке сегодня же, прежде чем солнце опустится за те холмы.

Изабо снова легкомысленно рассмеялась.

— А пока… — она провела пальцем по его губам, — … мы можем отпраздновать нашу свободу.

Жюстин снова поцеловал ее, уже не так неистово, но с долгим обещающим томлением, в котором читалось все, что будет дальше. Потом взял за руку и повел в замок, не обращая внимания на слуг.

Старая кормилица Анны — Марта, не скрываясь, сжала в руках край фартука, ее морщинистое лицо исказилось от горькой досады.

— Господи помилуй… — прошептала она.

Готье, главный повар, фыркнул и что-то неодобрительно пробормотал себе под нос, бочкообразный живот возмущенно вздрогнул.

— Да они же… как последние подмастерья в кабаке, — зашипел он кухарке Марго, которая прикрыла лицо руками, будто увидела что-то непристойное.

Жизель, юная служанка с веснушками, точно россыпь корицы, покраснела до корней волос и отвернулась, но не могла удержаться, чтобы не бросить украдкой еще один полный любопытства взгляд.

Только Мари не отводила глаз. Она понимала, что это значит и что теперь ее ждет.

Изабо не смутилась. Она окинула слуг презрительным взглядом.

— Чего уставились? — резко спросила она. — Или в замке вдруг закончилась работа?

Слуги зашевелились, но не расходились — слишком уж дикой была эта сцена.

— А ты, Мари, — Изабо холодно скользнула по ней взглядом, — с этой минуты будешь служить мне. Анне ты больше не понадобишься.

Мари вздрогнула.

— Но… мадемуазель… — она попыталась возразить, но Изабо уже нетерпеливо махнула рукой.

— Я не позволю со мной спорить. Иди, помогай Софи, готовь мои покои. Сегодня у меня будет гость.

Жюстин, казалось, не замечал переполоха. Его горячий и сосредоточенный взгляд был прикован только к Изабо

Изабо шла рядом с ним, сияя ослепительной, победоносной улыбкой. В ее легкомысленной, но расчетливой головке уже строились планы, один заманчивее другого: какие платья заказать к свадьбе, как переставить мебель в будущих покоях, каких именно гостей пригласить на торжество…

— Пойдем, — прошептала она ему, уверенным жестом беря юношу за руку. — Здесь слишком много любопытных глаз.

Они направились к темным дверям замка, оставив за собой двор, полный перешептываний. А где-то далеко, за холмами, на пыльной дороге в Шантосе, исчезала за горизонтом черная карета, увозя с собой в неизвестность последнее, казавшееся нерушимым, препятствие на пути их счастья.

— И не стыдно же им… прямо на глазах у всех… — доносилось из толпы приглушенное, полное осуждения ворчание.

— Теперь-то все понятно, почему они так спешили избавиться от мадемуазель Анны. Чистую душу в руки палачу отдали.

— Тише ты, дура бестолковая! Займется тобой барон, коли услышит такие речи!

Слуги понемногу расходились по своим углам, бросая испуганные, полные дурных предчувствий взгляды на тяжелые дубовые двери, за которыми уже снова звучал торжествующий, беззаботный смех.