Глава 18

Когда я снова осознала себя живой и смогла вздохнуть, вокруг, как и обещала тень, ничего не изменилось. Эрт Экради по-прежнему безучастно лежал на обледеневшем полу, вокруг нас все так же стояла багровая «клетка», снаружи бесновалась жаждущая до нас добраться нежить, но яростно ругающаяся Ланка умудрялась обрубить и оборвать тянущиеся к нам лапы до того, как они успевали нам навредить.

О том, что делать дальше, я действительно знала. Норр вчера успел рассказать, что именно нас ждет и чем, по его мнению, закончится наша авантюра.

Что ж, надо признать, он почти во всем оказался прав. Поэтому все, что нам оставалось, это по-прежнему верить. В его правоту. В свои собственные силы. И в то, что светлые богини и дальше нас не оставят. Хотя, признаться, в какой-то момент моя вера в них заметно пошатнулась.

К счастью, связь между мной и Ником так никуда и не делась, поэтому объяснять ему и впрямь ничего не понадобилось. Он просто знал все, что знала я. И без колебаний сделал то, что от него требовалось.

— Эй! Вы чего творите?! — с воплем отскочила Ланка, когда с рук мага сорвалась волна первородного огня, и внутри нашей «клетки» забушевало пламя. — С ума сошел!

Ник вместо ответа окутался слабым голубоватым сиянием, и к огню добавился ветер, отчего между нами загулял уже двойной вихрь, от которого кожа на лице мгновенно стянулась, а волосы от жара начали скручиваться в мелкие колечки и тихонько тлеть.

— Ни-и-ик! Ты что делаешь, гад?!

Не обращая внимания на очередной гневный вопль, Линнель обратился к третьей стихии. К Земле. Отчего пол под нашими ногами явственно зашевелился и начал плавиться. Ну а последней в мир пришла стихия Воды. Вернее, ее наиболее опасная ипостась, с появлением которой температура вокруг нас резко упала, а на кудряшках упавшей на колени и яростно вцепившейся в наши ноги Ланки выступил густой слой инея.

Призванные магом стихии выглядели жутко. Я еще ни разу в жизни не видела, чтобы кто-то обращался сразу к двум или трем, а Ник сумел разбудить все четыре. Но Норр сказал, что призыв должен осуществляться именно в такой последовательности: свирепый и неудержимый Огонь, капризный и изменчивый Воздух, неторопливая и надежная Земля и наконец спокойная Вода, способная примирить, уравновесить и объединить все стихии в нечто новое, могучее, стабильное и способное защитить нас даже от скверны.

Абсолютный щит…

Правда, то, что у нас получилось, щитом назвать было сложно. Скорее, это походило на бешеную пляску четырех сумасшедших элементалей. Огонь, переплетясь с Воздухом, создал свирепо воющий смерч вроде того, каким недавно отгонял измов эрт Экради. Ничуть не собирающаяся с ними объединяться Земля внезапно сделала обледеневшие доски под нашими ногами совсем хрупкими. Стоило Ланке пошевелиться, как они и вовсе разлетелись, обдав попятившихся измов настоящим дождем из щепок. Однако упасть нам не позволили — вездесущий Ветер очень вовремя нырнул нам под ноги, поэтому вместо того, чтобы рухнуть вниз с разрушенного клерра, нас довольно плавно опустило на твердое. И буквально-таки приморозило к нему, не позволяя больше сделать ни шагу.

Что-то было не так.

Что-то мы делали неправильно. Стихии благополучно призвались, но каждая из них тянула одеяло на себя. Каждая стремилась доминировать. И с каждым мгновением удерживать их в повиновении становилось все труднее.

Ник, прижавшись ко мне спиной, тяжело дышал, по его лицу струился пот. Нижнюю губу он прикусил до крови, стараясь устоять под напором раздирающих его на части стихий. Но его знаний и умений хватало лишь на то, чтобы пропускать через себя эту порву посторонней энергии. Он не мог ими управлять! Не мог остановить. Но я по-прежнему не понимала, где именно мы ошиблись. И что нужно сделать, чтобы из четырех элементов получить всего один.

— Фокусировка, — вдруг шепнул мне над ухом знакомый голос. — Ему нужен фокус… линза, способная преломить оттенки природной магии в одну-единственную чистую силу.

Я вздрогнула и как наяву увидела одно из практических занятий, где нам показывали законы преломления света.

Но тогда это был просто свет, который с помощью стеклянной линзы разложили на несколько оттенков. Красный, оранжевый, желтый, синий… точно! А от нас требовалось воссоздать этот процесс в обратном направлении. Не разложить на составляющие, а наоборот, собрать воедино!

Линза!

Ну конечно!

Правда, никто и никогда не говорил, какая именно линза потребуется, чтобы собрать воедино магию стихий, но тень ведь не зря говорила, что мы с Ником связаны. Как и то, что маги развиваются однобоко. Все, что они умеют, это призывать стихии и по мере возможностей использовать то, что им досталось. Маги — как речное русло. Живые проводники. Тогда как мы, колдуны, умеем оперировать более тонкими материями. Пускай наш огонь слаб и создается искусственно, и пускай наша магия не имеет и половину той мощи, что доступна магам… зато наш дар намного более многогранен. И он словно специально создан для того, чтобы не призывать стихии, а управлять ими. Как крохотная, но очень прочная плотина на пути могучего речного потока. Или вовремя повернутый рычажок, способный как захлопнуть, так и быстро открыть вереницу спасительных шлюзов.

Я когда-то недоумевала, почему же мы такие разные. И почему, если основа магического дара у нас одна, наши способности так отличаются.

И только сейчас поняла: на самом деле богини создали мир мудро. Поэтому Нику и не нужно было самому ничего делать. Он маг. Тот самый источник, который способен призвать в себя свет первородных стихий. Тогда как я — его линза. Вторая половинка, без которой ему не жить. Мы едины. Мы — одно.

И вот когда я сообразила, что это значит, все остальное стало довольно просто.

Мне даже не потребовалось говорить вслух, чтобы поделиться с Ником очередным озарением. Он и так прекрасно меня понял, поверил, поэтому с усилием развернул рвущиеся из него потоки магии и направил их не наружу, а внутрь. Ко мне. Вернее, в меня. Благо я была готова их принять и совершенно точно знала, что с ними делать.

Единственное, чего я не учла, это то, что магический дар Линнеля был заблокирован, а одна из печатей когда-то сорвана и восстановлена не до конца. Когда Огонь нетерпеливо рванул в мою сторону, она попросту не выдержала напора и с треском разлетелась на куски.

Вскрикнули мы с Ником одновременно. И так же одновременно испугались. Освобожденное пламя торжествующе взревело, и, если бы я не успела его перехватить и инстинктивно направить в одно из свернутых заклинаний, нам пришлось бы туго.

Стихийный щит активировался мгновенно. Гудя от напряжения и сверкая всеми оттенками алого, он прикрыл нас от разбушевавшегося Огня. Но жар от него шел такой, что у меня снова начали потрескивать волосы. Ланка, не стесняясь в выражениях, снова выругалась. Лежащий рядом командир едва не сгорел, но подруга успела его подтянуть поближе, поэтому эрт Экради отделался только опаленными бровями и тлеющей одеждой.

Это было плохо.

Очень плохо.

Объединить стихии мы могли только при условии, если они будут равны по силе. Но разрушенная печать и отсутствие целителя, способного ее восстановить, делали это невозможным. Более того, превращали эксперимент по созданию абсолютного щита в смертельно опасное испытание. Мало нам было нежити и скверны… мало того, что рядом находилось двое важных для нас людей, а заклятие крови держалось на соплях…

«Держись, Ниэль, — донеслась до меня неожиданная спокойная мысль Ника. — Кажется, я знаю, как уравнять силы».

Мне даже ответить на это было нечего. А в следующее мгновение в этом уже и не было смысла. Я сжала зубы, почувствовав, как напрягся за моей спиной маг. Поняв, что он задумал, успела и испугаться, и смириться, и начать искать выход из ситуации. После чего оставшиеся в нем печати одна за другой тихонько хрустнули, и через мгновение вокруг нас разверзся настоящий ад.

Норр не зря говорил, что абсолютные маги опасны. Суммарная мощь высвобожденной Линнелем энергии оказалась такой, что в храме раздался беззвучный взрыв, и его стены буквально снесло, оставив нас стоять посреди огромной дымящейся воронки. Ни крыши, ни ворот, ни казавшейся надежной защиты ледяного щита… вокруг нас не осталось ничего, кроме дымящихся развалин, обрывков заклятия крови и разбросанных по всей площади дымящихся костей, больше не стремящихся собраться во что-то живое.

Поднявшийся ветер, закрутившись в огромную воронку, хлестко ударил меня по лицу, безжалостно растрепал косу, чуть не сорвал скальп с Ланки и едва не утащил не способного сопротивляться командира. Вторящее ему бешеное пламя с оглушительным ревом плясало совсем рядом, сжигая все на своем пути и плавя даже камни. Если бы не вздыбившаяся земля, прикрывшая нас в самое первое мгновение, нам пришлось бы несладко. Да еще призванный Линнелем Лед успел покрыть их толстым слоем изморози, которая пусть немного, но все же гасила нечеловеческий жар и давала хоть какую-то надежду не спечься заживо.

И это была лишь малая часть того, что смог взять у стихий Линнель. Просто потому, что основной поток он еще раньше перенаправил ко мне. Тогда как я…

Честное слово, мне просто в голову не пришло ничего иного, кроме как сбросить эту прорву бесхозной силы в какое-нибудь большое, сложное и жутко энергоемкое заклинание.

У меня на примете как раз имелось одно такое, поэтому, когда в мое тело хлынул поток обжигающе горячей энергии, я, не надеясь на свои скудные резервы, не стала ничего присваивать, а сразу выплеснула все это добро вовне и принялась огромным потоком закачивать энергию в сложнейшую магическую структуру, которую упорно воссоздавала последние несколько недель.

Щит эрта Нородо уже давно ждал своего часа, но у меня самой никогда не хватило бы сил наполнить его полностью. И вот сегодня эти силы появились. Поэтому я без раздумий скинула их в схему, тем самым уменьшив нагрузку на нашего мага и создав ту самую защиту, которая смогла защитить нас и от нежити, и от разбушевавшихся стихий.

Признаться, когда между нами и стеной Огня поднялся огромный щит, которым я так долго грезила, меня посетила законная гордость. А все-таки я это сделала! Я смогла! Вот только радость моя была недолгой, потому что щит за считанные секунды напитался силой до краев, тогда как разбушевавшиеся стихии никуда не делись. Скопившейся в них энергии оказалась слишком много даже для гениального творения эрта Нородо. Более того, они совсем не ослабли и не притихли, несмотря на то что следом за первым я почти сразу поставила второй такой же щит. Затем третий. Четвертый… я вспоминала и тут же материализовывала все известные мне заклинания от защитных до атакующих, от простейших, уровня первокурсников, до самых сложных и доступных лишь старшим курсам.

И лишь через несколько минут поняла, что совершаю очередную ошибку. Ведь сила стихий воистину бесконечна, поэтому мои попытки исчерпать ее по определению обречены на провал. Создавая и уничтожая заклинания, я ничем не помогала Нику. А нам, чтобы выжить, нужно было совсем другое решение.

Его, как ни странно, подсказал сам Ник.

«Алтарь, — донеслась до меня его слабая мысль. — Помнишь, Норр что-то говорил об алтаре? Он сказал: мы должны верить!»

Верить?

Я быстро опустила глаза. Рассмотрела наконец, на чем мы стоим. Подумала, что раз уж этот камень способен вместить в себя силу бога, то что ему тогда сила каких-то четырех стихий? После чего посветлела лицом, но, прежде чем шарахнуть по холодному камню магией, мысленно испросила прощения у богинь за святотатство.

Не знаю, услышали они или нет, но в тот момент я действительно верила. В то, что у нас еще есть шансы. В то, что Ник не ошибся. Верила в него. Ему. И очень-очень хотела поверить, что и богиням есть до нас какое-то дело.

Когда же я направила магию в камень, то с удивлением обнаружила, что в качестве магического резервуара он был на удивление подходящим материалом. Стихии, что раздирали на части Ника, а вместе с ним и меня, ухнули туда с такой готовностью, словно у нас под ногами разверзлась настоящая бездна. Я чуть равновесие не потеряла, когда с моих плеч упала неимоверная тяжесть. И шумно выдохнула, обнаружив, что злобно завывающий ветер внезапно стих. Бешено ревущее пламя присмирело. Земля под ногами перестала ходить ходуном. Небо разъяснилось. И даже образовавшийся на камнях ледок начал стремительно истаивать.

А вот алтарь так же неожиданно вздрогнул и явственно засветился. Вся пыль и грязь, что была на нем, куда-то исчезла. Мне даже показалось, что он приподнялся над землей. Словно взлетел или же ожил? А затем полыхнул таким ярким светом, что мы дружно зажмурились и инстинктивно вцепились друг в дружку, чтобы больше никогда не потерять.

Свет же тем временем становился все сильнее и сильнее. Он просачивался сквозь плотно сомкнутые веки. Пропитывал все вокруг. Заставлял отворачиваться, прятать лицо. Он почти обжигал, но вместе с тем нес с собой и покой. Умиротворение. Надежду. Так, словно богини и впрямь услышали. Откликнулись на мою неумелую молитву. И словно они, великие и почти всемогущие, отчего-то не захотев спасать целый город, в последний момент все же решили вмешаться.

Или же получили достойную внимания жертву?

Мысль о жертве мелькнула и пропала, вытесненная странным, но на редкость сильным ощущением чужого взора. Так, словно в храм без приглашения заглянул некто могущественный, хотя и отнюдь не враждебный. Меня будто оглядели со стороны, внимательно изучили, оценили. А затем щеки коснулась чья-то мягкая ладошка, и кто-то едва слышно прошептал:

— Надо же, какая юная… смелая…

— И слабая, — так же тихо ответил второй голос.

— Не удержит…

— Не выстоит…

— Нужно это исправить…

Мое лицо обдуло прохладным ветерком, после чего из окутавшего меня облака света донесся такой же тихий смешок, и ощущение чужого присутствия так же внезапно исчезло. Оставив после себя лишь светлую радость, чувство соприкосновения с Тайной и целое море мягкого, теплого, убаюкивающе приятного света, в котором я, не испытывая ни страха, ни желания сопротивляться, позволила себе утонуть с головой.

***

Мне казалось, я спала и видела сон. Усыпанное звездами небо, легкий ветерок, пушистые облака, лениво плывущие мимо… тишина… красота… можно просто летать и ни о чем не думать, потому что здесь нечего бояться и не с кем воевать.

Я бы, наверное, рискнула остаться в этом сне подольше, но в самый неподходящий момент его грубо нарушило чужое присутствие.

— Ну так и знал, что найду тебя здесь!

— А? Что?

Я удивленно завертела головой. Но вскоре наткнулась на проступившую прямо из пустоты широкоплечую фигуру и сокрушенно вздохнула.

— Норр… и что, позволь спросить, ты тут делаешь?

— Как раз хотел задать тебе тот же вопрос.

— А что не так? — удивилась я. — Это же мой сон. С какого перепугу тебя сюда занесло?

— Сон? — опасно тихо переспросил призрак. — Ты вообще соображаешь, куда попала?

Я озадаченно огляделась.

Ну сон как сон… небо, облака… только моря, пожалуй, и не хватало. Ну ночь кругом. Ну тихо здесь, как в могиле. Так это ведь хорошо, разве нет? За тем, может, исключением, что в этом месте чего-то определенно не хватало.

— Ниэль, что ты помнишь из прежней жизни? — все так же тихо спросила тень, подлетев ближе.

Я честно нахмурила лоб.

— Бабушку помню. Учебу у старика Широ помню. Помню Рино, нэла Торо, его замечательного пса… тебя вот еще помню… почему-то…

— А дальше?

— Дальше? Нет, не помню, — так же честно призналась я, смутно почувствовав, что это не совсем правильно.

Норр тяжело вздохнул.

— Вот ведь бедовые мне попались студенты. Стоило вас всего на мгновение оставить, как вы едва все не испортили! Всего-то проблем, что встретились со своими богинями, ан нет. Одного занесло в неведомые дали. Вторая едва не потеряла душу… смотри, горе, кого я к тебе привел. Узнаешь?!

Рядом с тенью появился еще один силуэт, и я недоверчиво оглядела стоящего напротив парня. Симпатичный. Высокий. С небрежно откинутой со лба длинной челкой, правильными чертами лица и несколько напряженным взглядом орехово-желтых глаз.

Всплывшее из глубин памяти имя как росчерк молнии — яркий и ошеломительный. Знакомое имя. Свое. Родное. Я помню! Смотрю и не верю, что вообще могла это забыть!

— Ник…

— Привет, Ниэль, — с облегчением улыбнулся маг, когда я вздрогнула и уставилась на него во все глаза. — Позволь, я тебе помогу?

Не дожидаясь ответа, он подошел и взял меня за руку, и мне вдруг стало так хорошо, словно я всегда его знала и не сомневалась, что мы так или иначе найдем друг друга. Мне даже страшно не было, когда он наклонился, и мы соприкоснулись лбами, как самые близкие и родные люди. А потом перед моим внутренним взором замелькали многочисленные образы, и я начала вспоминать… день за днем… год за годом… все свои встречи, эмоции, долгие сидения в библиотеке… вспоминала до тех пор, пока наконец не увидела свой последний прожитый день и не поняла, где именно оказалась.

— Кто бы мог подумать, что ты с такой легкостью согласишься вернуться в царство теней, — проворчал Норр, когда я охнула и отшатнулась. — Да еще и сумеешь отгородить эту его часть исключительно для своих нужд, не пуская сюда незнакомцев. Ты хоть знаешь, сколько здесь охотится народу, чудо? Сколько потерянных душ жаждет прикоснуться к чужой душе и пожрать ее, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя живым?

Я неловко опустила глаза.

— Так что вообще произошло? — хмуро спросил Ник, не торопясь отпускать мою руку. — Почему нас опять сюда закинуло?

— Да потому, что вы — два любопытных носа, которые так сильно хотели понять происходящее, что клещами прилепились к навестившим вас божественным сущностям и чуть не улетели непонятно в какие дали вместо того, чтобы просто спокойно сесть и дождаться помощи! Хорошо еще, вас по дороге стряхнуло именно сюда. А могли ведь и вовсе не вернуться!

Мы с Ником переглянулись.

— К кому-кому мы там прицепились? — перепросил он. — Мы что, умерли?

— Напортачили с магией?! — резко обеспокоилась и я.

— Нет, — устало выдохнула тень. — С магией все как раз вышло прекрасно. Вы сделали именно то, что должны были. И только в самом конце, как ты выражаешься, напортачили.

Я смерила его мрачным взглядом.

— То есть ты с самого начала знал, что ключ к управлению стихий напрямую связан с алтарем?

— Для вас это был единственный шанс. Да и Вестник согласился, что так будет лучше. Чем-то вы ему, похоже, приглянулись, раз он все-таки расщедрился на совет.

— Почему же ты не сказал об этом нам? — следом за мной нахмурился и Линнель.

Норр скривился.

— Потому что некоторые вещи нельзя говорить прямо. И потому что вы должны были сами прийти к пониманию, что такое силы стихий, а также к тому, как и зачем их нужно объединить. Это, кстати, одна из самых охраняемых тайн империи. И та самая загадка, прикоснуться к которой способны лишь жрецы, получившие прямое благословение богинь. Ну и вы, универсалы, которые своим умом дошли до сути. Молитва… она ведь должна идти от самого сердца, — с чувством продолжил Норр, видя, что мы перестали его понимать окончательно. — Только тогда от нее есть какой-то прок. Жрецы в Рино забыли об этом, направо и налево раздавая благословение. Во время искренней молитвы алтарь не может угаснуть. От искренних чувств он только набирает силу. Но в храме… вы же видели… божественной силы почти не осталось — жрецы исчерпали ее всю. Поэтому богини и не откликнулись раньше. Поэтому же они услышали вас и помогли… ну как посчитали нужным.

Я недоверчиво огляделась.

— А что конкретно они сделали?

— Смотрите, — снова вздохнул призрак и махнул рукой, отчего облака под нашими ногами беспрекословно разошлись и открыли вид на наполовину разрушенный город, посреди которого зияла огромная дымящаяся воронка. А там, среди беспорядочного нагромождения камней, торчащих в небеса ледяных пик и горящих луж, сверкала и переливалась ослепительно белая сфера, внутри которой прятались четыре человеческих фигурки.

Я тихо ойкнула, заметив, что двое из них так и стояли спина к спине, плотно закрыв глаза, запрокинув голову и ни на что больше не реагируя. Третья находилась рядом, крепко обняв пару за плечи и что-то настойчиво говоря обоим. Четвертая же просто лежала на земле, не замечая, как ее лицо обнюхивает обычная серая кошка. Однако все четверо были живы и, что самое важное, им больше ничто не угрожало.

Сфера, которую нам удалось создать, выглядела на редкость красиво. Словно огромная светящаяся жемчужина, она освещала собой сгустившуюся тьму, заставляя ее отступать, прятаться по подвалам и забиваться в самые дальние углы, лишь бы больше не прикасаться к ее больно жалящему свету.

Тьме это, правда, помогало плохо, потому что свет постепенно усиливался. Источаемое сферой сияние становилось все ярче и распространялось все дальше. Тьма, которой оно касалось, мгновенно развеивалась. Темные споры, которых и на земле и под ней оставалось немало, тут же сгорали. От этого света не было спасения ни одной твари, что была порождена больной фантазией скверны. Зомби, измы… все, кто не успевал убежать, лишались своей псевдожизни в мгновение ока.

Из-за этого казалось, что улицы города усыпаны белеющими в ночи костями. И если бы не воцарившийся на улицах божественный свет, это жутковатое зрелище могло бы напугать кого угодно.

А еще я заметила, что он не просто так распространяется по городу. Его сияние часто скапливалось в подвалах. Подсвечивало скрючившиеся в углах тела. Легонько касаясь их, он обращал их в прах, а затем спокойно шел дальше, время от времени освобождая порабощенные скверной тела и позволяя им обрести долгожданный покой.

Особенно много света оказалось возле главной площади и, как следовало ожидать, вокруг старой-престарой башни. Когда-то ее облюбовал старик Широ для своих экспериментов. А до него ею владели целые поколения колдунов, которые, само собой, заранее озаботились наличием глубоких подвалов.

Именно там, на глубине, под толщей камня и земли, на самом дне рукотворной пещеры, яростно пульсировало бесформенное красно-черное нечто, похожее на громадного осьминога, запустившего под город длинные щупальца. Сердце скверны… самая важная и уязвимая ее часть. Правда, сейчас его стук был почти не слышен. Сводящая с ума пульсация тоже ощущалась едва-едва.

Сердце боялось. Оно судорожно сжималось, всем своим существом предчувствуя приближение врага. А когда в его логово проникли первые лучики света, бешено заметалось и задергалось так, что гигантские отростки буквально взорвали мостовые и, раскидав все, что на них находилось, неистово замолотили по близлежащим домам.

Свету, впрочем, было все равно — сердце не могло сбежать из созданной колдунами каменной клетки. Поэтому он медленно и неумолимо продолжал сжиматься вокруг яростно сопротивляющейся нежити. До тех пор, пока не затопил ее логово полностью и не растворил в себе эту гадость, словно грязную льдинку — в потоке чистой воды.

— Вот и все, — спокойно сообщил Норр, когда сердце затихло, а его отростки почернели и перестали двигаться. — Не знаю, кто из вас за это молился, но теперь эта земля полностью очищена. И в ней еще долго не сумеет зародиться ни одно темное семечко.

— Значит, город спасен? — недоверчиво посмотрела на него я.

— Да. Скверны можно больше не опасаться. Вас же богини утащили с собой ненамеренно. Для сущностей такого порядка вы все равно что две букашки, прилипшие к подолу. Если бы не счастливая случайность, ваши души так и утянуло бы следом. Но вам повезло. Хотя бы один из вас сумел опомниться. А теперь настало время вернуться обратно, пока вы не забыли, что именно вас удержало в мире живых.

Мы с Ником снова переглянулись, и только тут я заметила, что за то время, что мы слушали тень, вокруг появились прочные серебристые нити, обвившие наши руки наподобие паутины.

— Вы связаны, — подтвердил мою догадку Норр. — Сами богини вас на это благословили, так что не удивляйтесь.

— А это тогда зачем? — озадаченно спросил Ник, зачем-то потерев грудь, на которой на пару мгновений проступила еще одна нить, только не белая, а золотистая. Причем вела она куда-то вниз, на землю, и терялась в необозримой дали.

Призрак едва заметно улыбнулся.

— А вот это, мальчик, одна из причин, по которой ты не забылся, когда очутился в царстве теней. Твоя судьба. Тот единственный человек, найти которого каждый из нас почитает за счастье.

— Но я думал…

Ник ошеломленно вскинул голову, однако сомнений не было — золотая нить вела не ко мне, а вниз. К людям. Выходит, вот она какая, нить сердца? Говорят, ее в нас вкладывают сами богини. Маленькая подсказка, путеводная ниточка, которая в конце концов должна привести нас к предназначенному судьбой избраннику.

Интересно, а у меня такая есть?

Я следом за Ником прикоснулась к груди и замерла, обнаружив, что воздух рядом с ладонью задрожал, и в нем, как в зеркале, проступила тонкая, убегающая куда-то вдаль золотая ниточка.

Вот, значит, почему меня к Нику никогда не тянуло? Оказывается, не он моя судьба. Да, мы с ним связаны, можно даже сказать, что близки, и у нас действительно много общего. Но сейчас я совершенно четко поняла, что он дорог мне не как возлюбленный, а скорее как брат. И те чувства, которые я испытывала, имеют под собой несколько иную природу, нежели предположил когда-то Норр. Я тогда еще подумала, что это неправильно, когда предназначение или судьба вмешиваются в чувства, и наоборот. Но все оказалось намного проще. И я ощутила искреннее облегчение, когда все сомнения по этому поводу разрешились.

— Вот оно как… — пробормотал Ник, проследив глазами за моей нитью. — Что ж, это многое объясняет. Но Ниэль, если ты когда-нибудь встретишь свою любовь, имей в виду — я вас далеко не отпущу. Мне без тебя нельзя.

— Знаю.

— Значит ли это, что вместо боевой тройки у нас в конечном итоге должна получиться пятерка или даже шестерка? — вроде как в шутку задумался маг. А потом тряхнул головой и улыбнулся. — Хотя какая разница? Может, оно и к лучшему. А теперь, если не возражаешь, я хотел бы вернуться, иначе Ланка мне уши оборвет, а тебе всю рубашку намочит слезами. Как мы потом людям на глаза покажемся?

Я не возражала. Но в данный момент меня беспокоило другое. В частности то, что Норр недавно потребовал от нас полностью открыться и довериться. Насчет доверия вопросов нет. А вот по поводу открытости я, честно говоря, оплошала. Ник-то открыл мне всю свою память, показав абсолютно все, даже самые горькие воспоминания. А я от него одну-единственную вещь все-таки утаила.

Вещь эта напрямую истекала из одного разговора, когда Норр сказал, что абсолютные маги способны причинить много горя, если не смогут себя контролировать. И я тогда подумала, что никогда не расскажу об этом Нику. Наоборот, постаралась поскорее забыть страшноватую догадку. Но вот теперь неожиданно вспомнила и снова засомневалась.

— Не стоит, — покачал головой Линнель, без труда уловив мою смятенную мысль. — Я знаю, о чем ты тогда подумала. Я видел все, что с тобой было. Знаю, что ты почувствовала, и о том, что за правдой в Норот ехать уже не придется. А также то, что пожар в фамильном поместье — это, скорее всего, и есть та самая тайна, которую дядя так старательно от меня скрывал.

— Ты не мог себя контролировать, — прошептала я. — Это не твоя вина!

— Моя. Пусть неосознанно, но все же я это сделал. Норр не ошибся.

— Ник!

— Не надо, Ниэль, — тихо попросил он, заставив меня осечься. — Когда-нибудь я смирюсь. Однажды мне станет легче. Ты просто будь рядом, чтобы я знал, что больше не один. И когда-нибудь все обязательно наладится.