Глава 19

Признаться, когда я увидела, куда Вилли нас привел, то чуть не разинула рот от удивления.

Мы оказались у подножия дворца… даже не так, Дворца! Где-то в промежутке между двух лестниц с просто бесчисленным количеством ступеней. Когда-то, наверное, это было величественное, красивое и очень большое здание, к которому вела такая же гигантская лестница. Но сейчас вместо высоких колонн нас встречали лишь обгоревшие камни, а вместо изысканных фресок — лишь жалкие осколки, в изобилии раскатившиеся по всей округе.

На некоторых из них даже виднелись остатки позолоты, которую кто-то словно пытался содрать когда-то острыми когтями. Такие же отметины остались и на перилах, и на валяющихся под ногами камнях… Еще выше, уже перед непосредственно дворцовыми воротами, я увидела останки несколько больших и прекрасных мраморных статуй. И аж пожалела, что неведомый враг так жестоко их изуродовал, превратив произведения искусства в расколотый на части, местами обгрызенный, с глубокими выбоинами, безнадежно испорченный хлам.

Еще меня поразило то, что над дворцом больше не было крыши — крышу ему заменяло плотное облако пепла, осевшее грузной тучей на остовах стен. Сами стены уцелели лишь частично. Судя по валяющимся тут и там обломкам и по следам на дворцовых плитах, когда-то здесь прогремел мощный взрыв. В результате чего крыша рухнула, похоронив под собой оказавшихся внизу людей, перемычки разлетелись на куски, и только редкие, печально торчащие из пола, все еще не утратившие изящества колонны позволяли представить, как же здесь когда-то было красиво.

С некоторым трудом добравшись до верхней ступеньки, я подняла кусок расколотой фрески и, стерев с ее поверхности многовековую пыль, увидела часть красивейшего рисунка, изображающего две пары женских рук, удерживающих на ладонях солнце.

— Свет — есть любовь, — прочитала я вверху чудом уцелевшую надпись. — А любовь есть вера.

— Любовь стала причиной их смерти, — излишне резко бросил, проходя мимо, Вилли, и я с сожалением отложила загубленную красоту. — Пойдемте. Первохрам внутри, но до него еще надо добраться.

Разрушенный дворец производил угнетающее впечатление. Разбитые вазы, расколотые статуи, давно опустевший фонтан… Когда мы только вошли, то вдоль просторного зала увидели сразу две аллеи окаменевших деревьев, изображения которых мне даже в книгах раньше не попадались.

— Дерево жизни, — все так же неприязненно буркнул Вестник, когда Ланка подергала его за рукав. — Творение ведьм. Абсолютно зависящее от магии растение, из цветков которого когда-то варили эликсир долголетия. То самое «лекарство от всех болезней»… несбыточная сказка, чудо… почти легенда, о которой уже почти никто не помнит. Когда-то выведение этой породы деревьев было гордостью ведьм, ведь благодаря им удалось победить многие болезни. Но со смертью последней ведьмы деревья засохли, а эликсиры, которые из них получали, утратили силу.

— А это что? — покрутив головой, ткнула Ланка куда-то пальцем.

Я проследила за ней и вздрогнула — с верхушки одной из колонн на меня мертвыми глазами смотрел небольшой изящный, покрытый мелкой треугольной чешуей каменный змей.

— Василиск, — равнодушно отвернулся Вестник. — Когда-то их разводили ради забавы, ну и еще из-за радужной чешуи. Легкая, прочная, гибкая… самое то для брони. Недаром вся дворцовая стража в таких щеголяла.

— А разве у василисков не было смертоносного взгляда? — недоверчиво спросила подруга.

— Чепуха. Обычные змеи. Но вот их танец действительно мог на время кого-нибудь заворожить.

Ник скептически приподнял одну бровь.

— Танцующие змеи? Хотел бы я на это посмотреть…

— Это все мелочи, — качнул головой перешагивающий через камни мальчик. — На самом деле главное богатство этой земли таилось в садах. В волшебных птицах, которые умели и убаюкать, и одним криком поднять с постели. В плодах, употребление которых убирало боль и давало легкость даже немощному телу. В воздухе, который благодаря магии ведьм отнюдь не просто так считался целебным… из-за него-то в свое время сюда приехало столько народу, что верховной ведьме пришлось искривлять пространство, чтобы оно могло вместить всех желающих.

— Что-что она сделала? — недоверчиво переспросил Артис.

— Растянула пространство, чтобы в долине стало больше места. Вот ты, когда стоял наверху, наверняка подумал, что за пару-тройку дней до ближайшего города доберешься, верно?

— Ну… может, не за два, но за четыре — точно.

— На самом деле простым шагом до столицы мы бы добирались больше месяца.

— Сколько?!

— Когда-то это были благодатные земли, — спокойно кивнул мальчик. — Почти святые. И очень просторные. Ни войн, ни засухи, ни заморозков, ни наводнений… только живи и радуйся. Можете себе представить, сколько народу сюда перебралось из менее благополучных регионов и сколько их в одночасье погибло, когда на долину обрушилось проклятие Саана?

Я обвела глазами лежащий в руинах дворец, в котором наверняка проживала не одна тысяча человек, и тяжело вздохнула. Хорошо, хоть костей нигде не было видно, иначе, если бы их не забрала с собой нежить, мы бы небось по щиколотку в них утонули.

— Нам сюда, — внезапно свернул в боковой коридор Вилли и, пройдя несколько разрушенных, пребывающих в ужасающем запустении залов, вышел в еще один окаменевший сад.

Деревья на этот раз были другими, но тоже совершенно неизвестной породы. Тонкие, изящные, с такими же изящными, выточенными из камня листьями и крохотными цветками, на которых мертвым грузом лежали такие же мертвые пчелы.

Наверное, когда сюда пришла беда, в королевстве царила весна. А может, и второе лето, если уж тут, как говорил Вилли, не бывало ни метелей, ни холодов. Это было время цветения. Время начала новой жизни, самое благодатное и прекрасное. Но вот в один из дней все это одномоментно исчезло, а вместо живых деревьев остались мертвые, которые вдобавок еще и окаменели.

— Что же тут такое произошло? — прошептала слегка пришибленная увиденным Ланка. — И почему именно камень?

— Попытка сберечь то, что осталось, — невесело пояснил Вилли, когда мы двинулись между окаменевших реликтов. — В какой-то степени этот сад до конца не умер, но уже и не оживет, так что попытку можно назвать неудачной.

Мы подавленно умолкли, медленно проходя мимо окаменевших стволов, и довольно быстро добравшись до центра сада, увидели такой же каменный, давно опустевший, наполовину разрушенный фонтан.

Возле него Вилли почему-то остановился, глядя на растрескавшиеся, почерневшие, словно от огня, низкие бортики. Потом наклонился, провел по одной из трещин кончиками пальцев и тихо вздохнул, словно вспомнив о чем-то хорошем.

Спросить о причинах никто так и не осмелился — слишком уж красноречивым было у мальчика лицо. Но вот он встряхнулся, убрал руку, выпрямился и, резко отвернувшись, быстрым шагом направился куда-то вглубь, где виднелось какое-то здание.

Когда мы подошли ближе, то оказалось, что это не совсем здание, а нечто непонятное. Еще одно облако черного пепла, зачем-то решившее принять правильную форму. Насколько я могла судить, конструкция была прямоугольной. Сравнительно небольшой и очень похожей на древний склеп. И только когда я заметила торчащий из тучи тонкий серебряный шпиль, на вершине которого сияло маленькое солнце на пару с такой же крохотной луной, то поняла, что на самом деле вижу храм. Очень маленький, совсем простой, ничем не примечательный и вовсе не похожий на те монументальные строения, которые годами возводил во славу богинь жреческий орден.

Скорее, это было похоже на часовню… а может, даже часовенку, при виде которой я невольно остановилась, а Ларун прерывисто выдохнул:

— Саан меня забери… не может быть!

— Почему? — усмехнулся из-под купола сферы Норр.

— Как-то это… неправильно, что ли? Богини должны иметь достойное их силы и значимости жилище.

— Зачем? Боги живут не в храмах, Вихрь, поэтому просторные хоромы им не нужны. И им нет нужды говорить с нами вслух — они читают души. А для этого, как ты понимаешь, помещения не нужны.

— Да неужели? Вот это и есть самый первый храм, построенный во имя них?! — неверяще прошептала Ланка, во все глаза рассматривая скромную часовенку.

Призрак пожал плечами.

— Да. И все, что нам осталось, — это туда зайти.

***

— Как-то слишком просто, — усомнился в реальности происходящего нэл Нардис, не торопясь, впрочем, приближаться к храму. — Нам нужно всего лишь войти туда и на этом все?

— А ты присмотрись повнимательнее, — посоветовал Вестник. — Что видишь? И почему, как думаешь, мы не встретили здесь ни единой души?

А ведь правда. На подступах к долине нас откровенно пытались не пустить, а в самой столице… в средоточии былой силы королевы-ведьмы… нам даже лишней пылинки на глаза не попалось. Ни костей, ни праха, ни душ — ничего.

— Хочешь сказать, они все… здесь? — осторожно спросил Ларун, первым сложив два и два.

Вилли странно улыбнулся, а затем без предупреждения вышел из-под щита. И вот тогда-то мы воочию увидели, что именно он имел в виду, когда советовал нам присмотреться.

То, что произошло потом, можно было описать лишь одним словом — буря.

Мне даже поначалу показалось, что со стен, окон и крыши храма в воздух взвилась огромная туча насекомых. Однако это были всего лишь души… сотни, тысячи, миллионы… неимоверное количество душ, заключенных в такое же огромное количество песчинок, которые сплелись в один чудовищный смерч и буквально утопили в нем неразумного мальчишку.

— Вилли! — ахнула я, неосторожно кинувшись к щиту, но забыв, к кому он был привязан. Сфера отрицания, само собой, качнулась вперед вместе со мной и краешком… самым кончиком, но все-таки задела бушующий вокруг Вестника смерч.

Не знаю почему, но энергия нашей сферы и впрямь оказалась для душ неприятной. Смерч отшатнулся. На мгновение замер, а затем развернулся и буквально рухнул на наши головы, оглушив и ошеломив до такой степени, что не только я — даже вампиры отпрянули.

Быть может, от растерянности или от неожиданности, но «прозрение» в этот момент подключилось само, и я буквально рухнула на колени, зажимая руками уши.

Этот безумный крик…

Наверное, я никогда в жизни его не забуду. Как не забуду и чувство, которое он во мне пробудил, заставив скорчиться на камнях и тихо застонать.

Это был неистовый крик, нечеловеческий, на сотни и тысячи голосов. Как если бы я слышала тот самый неистовый и отчаянный крик не тела, но души, причем буквально за миг до неминуемой смерти. Был в нем и страх, отчаяние, боль, надежда, ярость… так много эмоций, которые едва не разорвали мою собственную душу на части.

Только тогда я поняла, что именно испытывал Вилли, пока вел нас к этому месту. А потом крепко, до слез, зажмурилась и… внезапно поняла, что все закончилось. Неистовый крик исчез, я снова ощутила себя сама самой. Невидимое давление на разум тоже спало. И только мокрые щеки доказывали, что мне это не привиделось.

— Я же говорил, что здесь нельзя использовать магию, — с укором сказал Норр, отводя руку от моего лица.

— Я не сама… это случайность…

— Случайностей в таких делах не бывает. Кому, как не колдунье, положено об этом знать?

— Отстань от нее, — проворчал, помогая мне подняться, мастер Миррт. — Даже у меня в голове гудит. А на Линнеля и вовсе смотреть страшно.

С трудом разлепив веки и повернув голову, я увидела посеревшее лицо Ника, испуганно прижавшуюся к нему Ланку, благодаря которой он только и сохранял равновесие, а затем сделала пару неуверенных шагов и уткнулась носом в его плечо.

— Прости… прости, я этого не хотела…

— Ничего, — прошелестел побелевшими губами маг, не открывая глаз. — Нас же двое. А Вилли один это как-то выдерживает.

— Он не выдерживает, — вдруг тревожно сообщил нэл Нардис. — Пускай он не чувствует боли или страха, но даже для него это слишком!

Мы обернулись и машинально переплели пальцы при виде отчетливо виднеющегося в центре густого облака пепла мальчика, который стоял, гордо вскинув голову и подняв к черным небесам смертельно бледное лицо.

— Надо ему помочь! — вскрикнула Ланка, едва не кинувшись к Вестнику.

— Вот кому туда точно не надо лезть, так это вам, — оттянул ее за шиворот Артис. — Отец…

— Я сам, — сжал губы старший вампир. Но прежде чем он сделал первый шаг, под сферой резко похолодало, а затем чей-то потусторонний голос из-под самого купола едва слышно произнес:

— Остановитесь. Это не ваша битва.

После этого не только я — даже вампиры обратились в камень, будучи не в силах пошевелиться. У меня волосы на затылке встали дыбом, когда самый краешек этой непонятной и опасной силы зацепил нас с Ником. От нее перехватывало горло, немели руки, сводило челюсти… и если бы не Норр, который загородил нас собой, даже не знаю, чем бы все это закончилось.

— Я должен быть там, — снова прошелестел тот же страшноватый голос.

— Иди, — напряженно кивнул наш призрак, напротив которого из воздуха соткалась точно такая же, только намного более крупная и тяжелая сущность. — Мне пока рано вмешиваться.

— Ты прав, — легко согласился второй «Норр», после чего растекся черной кляксой, ушел под землю, а через мгновение уже материализовался возле застывшего, словно в ступоре, мальчишки и, приобретя вполне человеческую фигуру, сделал отгоняющий жест.

Облепившие Вестника души кинулись прочь, словно стайка вспугнутых ястребом птиц. Однако далеко не ушли, нет, а по-прежнему продолжали кружить поблизости, подобно стае воронья, собравшейся в ожидании добычи.

Вилли, оставшись в одиночестве, пошатнулся и чуть не упал, однако полупрозрачная, сотканная, казалось бы, из самой тьмы рука поддержала его под локоть и не позволила осесть на камни.

— Потерпи, мальчик, — донесся до нас приглушенный, тихий, усталый, но отнюдь не злобный голос. — Ты все правильно сделал. Так что позволь, теперь и я тебе помогу.

С этим словами странная сущность мотнула головой, легонько притопнула, после чего кружащие вокруг них души сперва отпрянули еще дальше, а затем одна за другой ринулись к «Норру». Прямо как бабочки на свет зажженной во тьме свечи. А может, и подданные, чье почтительное послушание не стало для него чем-то новым.

Я поначалу думала, что с ним получится, как с Вилли, однако души так и не осмелились к нему прикоснуться. Они просто окружили его со всех сторон, а затем без видимых причин сместились за спину и, сбившись в один гигантский шлейф, смиренно улеглись у его ног, словно легчайшая, сотканная искусной мастерицей ткань, из которой оказались пошиты его одежды.

В этот же самый момент то, что мы поначалу приняли за обычную сущность, расправило плечи и глубоко вздохнуло. Затем структура этого существа начала стремительно уплотняться, словно именно души давали ему возможность воплотиться в нашем мире полностью. Еще через миг его полупрозрачное тело стало реальным. После чего преобразование закончилось, и перед нами оказался обычный с виду человек. Среднего роста. Среднего сложения. Самый обычный брюнет с гладко зачесанными назад короткими волосами и одетый в изысканный костюм непроницаемо черного цвета.

— Пожалуй, настало время расставить фигуры правильно, — ровным, бесстрастным, ничего не выражающим голосом произнес стоящий к нам спиной незнакомец. — Ну что, господа и дамы… — добавил он, без спешки повернувшись. — Давайте знакомиться?

Я, даже стоя под сферой отрицания, ощутила, как внутри что-то сжалось от тяжелого взгляда этого человека. Впрочем, какой человек? Человеком это существо выглядело только внешне. Бледное лицо — словно бесстрастная маска, тонкие черты лица — как искусная резьба по старому дереву. Тогда как глаза… черные, бездонные… принадлежали даже не призраку, не тени, не смертному, а намного более могущественному существу.

— К-кто вы?! — пролепетала Ланка, когда этот жуткий взгляд прошелся по нам по очереди и на мгновение задержался на ней.

Незнакомец растянул бледные губы в усмешке.

— У меня много имен. Некоторые вам известны, некоторые, наоборот, давно стерлись из людской памяти. Но думаю, будет уместным не отступать от старых традиций, так что называйте меня просто: Саан.

Глава 20

— Да какой ты Саан? — буркнул вдруг в наступившей тишине спустившийся Норр, встав так, чтобы оказаться между нами и незнакомцем. — Чтобы иметь право называться темным богом, тебе еще надо собрать себя воедино. А у тебя, если помнишь, кое-чего не хватает.

— Души, — спокойно согласился Саан. — Но мне она пока без надобности. Как только я стану цельным, ваш мир умрет, поэтому торопиться не стоит.

Норр пренебрежительно фыркнул.

— Ну так и стой молча, не пугай детей. Им и без того не по себе.

— Я пока не умею читать людские души так, как ты, — с внезапно роснувшимся интересом оглядел нас бог. — Но это дело будущего, а пока нам пора закончить одно важное дело. Идите за мной.

Мы в полной оторопи уставились на спину Саана, вдоль которой, словно чудовищный плащ, так и висели каким-то чудом переплетенные души, спускаясь до самой земли и выстилая ее непроницаемо черным полотном. Надо же, человеческие души… а он носит их как простую одежду! Впрочем, до наших переживаний богу, похоже, не было никакого дела — он просто направился к стоящему неподалеку храму, ни разу не оглянувшись и не проверив, следуем ли мы за ним.

Вилли механической походкой двинулся следом, тоже не пожелав ничего объяснить.

— Давайте за ними, — поторопил нас Норр, когда темный бог удалился на некоторое расстояние.

— Ты в своем уме? — покосился на него Ник. — Это же Саан! Враг всего живого!

— Он не сам таким стал и не больше вашего горит желанием уничтожать этот мир.

— Откуда он вообще тут взялся? — настороженно осведомилась Ланка, не сводя взгляда со спины удаляющегося мальчишки. — Он же должен быть в царстве теней, разве нет?

— На самом деле он уже давно тут обитает. А привел его к вам Вилли. Только до поры до времени темный бог сидел тихо и ни во что не вмешивался.

— Вестнику-то он зачем понадобился? — недоуменно переспросила я.

— У них договор. Вилли обязался помочь Саану вернуться в свой мир. Саан в обмен на это пообещал… ну, в общем, тоже помочь. И помогает, как видите.

— Пока мы еще ничего не видим, кроме того, что он уводит Вильгельма демон знает куда, а тот даже не сопротивляется, — неестественно ровно сказал нэл Нардис.

— Не демон знает куда, а в первохрам. Дорога открыта, поэтому больше вам никто не помешает.

— Ну да, конечно, — непримиримо насупилась Ланка. — Никто, кроме темного бога!

Норр тяжело вздохнул.

— Как с вами сложно… Сугубо по этой причине ни я, ни Вилли не говорили вам, кого он носит в себе. Но Саану нет смысла уничтожать этот мир. Напротив, вот уже семь тысячелетий он пытается его сохранить. Для этого и расколол свою душу на тысячи осколков. И добровольно отказался от силы, чтобы она не поглотила ваш мир сразу и навсегда.

Мы в полном обалдении уставились на призрака.

— Вот теперь я совсем ничего не понимаю, — пробормотал эрт Ларун.

— А я, кажется, понимаю, — задумчиво обронил мастер Миррт. — Отец как-то рассказывал легенду, которую одному из наших предков якобы поведал когда-то Вестник. Согласно ей, Саан не сам пришел в этот мир — его призвали. И теперь он не может вернуться, не разрушив при этом все до основания.

— Его сила слишком тяжела для этого слоя реальности, — подтвердил предположение мрона призрак. — И сам он чересчур тяжел для вашего мира. То, что он принес с собой из царства теней, и есть то, что вы называете божественным проклятием. Немного, мелкая горсточка, жалкие остатки царства теней, которые успели прилепиться к его плащу. Но и этого хватило, чтобы все живое здесь начало умирать. Однако это не зло, не умышленное стремление вас уничтожить — таков порядок, что в царстве мертвых не выживают смертные, а в царстве живых не может долго находиться повелитель мертвых. Наши миры не должны соприкасаться. А если это все же случится, то рано или поздно они уничтожат друг друга. Они, можно сказать, антагонисты. Но, как и многие антагонисты, при встрече неизменно притягиваются друг к другу, причем с такой силой, что это может привести к беде. Именно поэтому, когда Саан, решив полюбопытствовать, только высунул нос из своего царства, его сюда попросту утянуло. А его сестер, по закону равновесия, развоплотило. Они и сейчас томятся в ожидании помощи. Тогда как он — здесь. Единственный уцелевший бог, чья сила настолько враждебна всему живому, что по определению уничтожает все, к чему прикоснется.

— Это что же… наши богини на самом деле мертвы?! — испуганно прижала ко рту ладошки ведьмачка.

— Не мертвы — просто ослабли, и все их силы уходят на то, чтобы себя сохранить. Но даже так они иногда вам откликаются, помогают, чем могут, заботятся. Точно так же, как и Саан делает все, чтобы созданный ими мир в его присутствии не погиб.

— Так он для этого разбил свою душу на части? — осенило наконец меня.

Норр тяжело вздохнул.

— Когда стало ясно, что вернуться сам он не сможет, концентрация его силы стала уже такой, что Лазоревая долина буквально пропиталась ею насквозь. Спасать ее было поздно. На ведьм надеяться тоже не приходилось, потому что большая их часть погибла, а оставшиеся еще не отошли от шока. Все местное население было уничтожено, магов, колдунов и жрецов тогда еще не создали. Если бы не горы, которые приняли на себя основной удар, вокруг долины и по сей день лежали бы мертвые земли. Границы мироздания уже трещали по всем швам, поэтому Саан принял единственно-верное решение — он раздробил собственную личность… самую свою суть… на множество осколков и раскидал по миру в надежде, что в таком состоянии они не принесут большого вреда. А то, что осталось, удержали в долине ведьмы, поэтому в итоге смерть к нам все-таки пришла, но оказалась не такой разрушительной, как могла бы. Скверны, нежить и прочие трудности — это уже следствие, причем такое, с которым вы и сами способны справиться. Большего темный бог не мог для вас сделать. Но за то, что он совершил, вы в отместку прозвали его проклятым.

— А теперь, получается, он собрал себя заново? — с мрачным видом заключил Ларун.

— Он должен вернуться, — возразил ему мастер Миррт. — Равновесие нужно восстановить. Велик шанс, что после его ухода сюда в полной мере вернутся светлые сестры. Но чтобы это произошло, в царство мертвых должны уйти все частицы темного бога. Только поэтому Вестник ему помог.

— Да, — кивнул вдруг нэл Нардис. — Мы много лет собирали проклятые камни, и Вилли вытягивал из них то, что принадлежало темному богу. Это делало его сильнее, но мы не сразу поняли, что к чему. И только когда Мор начал вспоминать…

— Мор — в смысле Саан?

— Его осколок. Да. Так вот когда он начал наконец вспоминать, Вильгельм согласился и дальше ему помогать. Так, ему показалось, будет правильно, по-человечески… А он очень хотел снова стать человеком. Поэтому мы десятилетиями рыскали по всему миру в поисках тех самых осколков, которые Вилли потом годами хранил внутри себя. Только так, как выяснилось, это было безопасно.

Мастер Миррт со странным чувством посмотрел на часовню, в которой только что скрылся Саан вместе с Вестником. Теперь, когда ее не закрывали чужие души, было видно, что это и впрямь самая обычная постройка. Из камня, да. С узкими оконцами, причудливой резьбой и конусовидной крышей, из которой торчал в небеса острый серебряный шпиль. Но если бы мне раньше сказали, что это и есть легендарный первохрам, я бы ни за что не поверила. Для великой легенды он был слишком уж… обычным.

— Что Саан собирается делать с Вилли? — вновь нарушил сгустившуюся тишину голос Ника.

— Пойдем и посмотрим, — предложил Артис. — Все равно мы в это вляпались по самые уши.

— Да, уйти, не убедившись, что Саан не планирует масштабный бум, было бы несолидно, — чуть ли не впервые согласилась с вампиром Ланка. — И Вилли бросать тоже нельзя. Да и богиням надо помочь. Им там, во тьме, наверное, несладко, а кто им поможет, кроме нас?

Переглянувшись, мы, не сговариваясь, одновременно сдвинулись с места и, подойдя к невысокому каменному крылечку, снова нерешительно остановились.

— Щит уже можно снять, — правильно расценил наши колебания призрак. — Саан изменил границы реальности, поэтому здесь вам больше ничего не грозит.

Мы с Ником с облегчением разомкнули заклятие и, не дожидаясь, пока оно окончательно спадет, осторожно зашли внутрь.

Саан нашелся неподалеку. Буквально у соседней стены, возле которой возвышались две красивейшие статуи из белоснежного камня, а за ними виднелась глубокая ниша, в которой, как мне показалось, клубилась первородная тьма.

Перед статуями, которые, судя по всему, изображали наших богинь… по крайней мере, в обычных храмах статуи выглядели очень похоже… находился невысокий алтарь. А рядом с ним, бок о бок с Сааном, стояла сгорбленная, одетая в просторные черные одежды фигура с воздетыми к небу тонкими руками.

Фигура, кстати, тоже была женской и походила на искусно выполненную статую в траурном облачении. Вот только слеплена она была не из простого камня — строительным материалом для нее послужил тот самый черный пепел, которого на подходах к долине имелось в избытке.

Не знаю, как остальным, но мне в какой-то момент показалось, что женщина на самом деле живая. Пепел, накрывший ее тонким слоем, все время находился в движении, и по мере того, как я смотрела, на ее поверхности сдвигались и перемещались по кругу целые пласты. Из-за чего казалось, что женщина не просто стоит, склонившись над алтарем, но все еще дышит. Мучается. А ее плечи то и дело вздрагивают от старательно сдерживаемых рыданий.

Бочком-бочком, но мы все же приблизились к алтарю и, искоса взглянув на незнакомку, пораженно застыли — в отличие от других фигур из пепла, у этой было лицо! И оно оказалось настолько красивым, что, даже будучи искаженным от горя и отчаяния, все еще вызывало искреннее восхищение.

— Королева Элеонора, — не оборачиваясь, бросил Саан, которого гораздо больше занимали не мертвая королева, а две других статуи.

— Здравствуй, мама, — тихо уронил Вестник, с неожиданной тоской посмотрев на женщину в черном. А потом медленно наклонил голову и добавил: — Вот я и дома.

***

Наверное, именно в этот момент в моей голове что-то щелкнуло, и все кусочки мозаики внезапно встали на свои места. Лазоревое королевство… обманутая ведьма… предательство и отчаянная попытка защититься, которая привела к тому, что в нашем мире появился темный бог. Все остальное, как и сказал Норр, лишь следствие — уход светлых богинь, гибель ведьм, появление скверн, жрецов и боевых троек…

И лишь одно поначалу никак не вписывалось в картину: Вилли. Странный, невероятно могущественный, удивительно тепло относящийся к людям мальчик, которого на самом деле попросту не могло быть.

— Значит, это ты — мальчик из сказки, — прошептала я, озаренная неожиданной догадкой. — И это тебя когда-то благословил Саан… Вот почему ты выжил!

— Нет, — ровно отозвался Вестник. — На самом деле я тогда тоже умер. Но Саан вернул меня к жизни, хотя до сих пор не ответил почему.

Темный бог отвернулся от статуй своих сестер и невесело улыбнулся.

— Раз уж я тебя благословил, то должен был сделать хоть что-то. Но твоя душа уже отлетела, вернуть ее без сестер я не мог, поэтому ты бы так и остался мертвым, если бы я не вложил в твою грудь один из своих осколков.

— То есть все это время во мне была твоя душа?! — вскинул голову мальчик.

— Да. Поэтому тебе и не суждено было стать человеком. Все, что ты переживал и чувствовал, было слегка… не настоящим. Не твоим. Но именно это в конечном итоге и привело тебя ко мне.

У Вилли опустились плечи.

— Значит, я все-таки нежить… пускай и с душой темного бога.

— Нет, Вилли, — неожиданно мягко улыбнулся бог. — Ты все еще человек, пусть и лишенный эмоций. Именно тебя я когда-то благословил. Частичка моей души лишь позволила тебе не пропасть, оказавшись в эпицентре моей силы. Сохранила разум. Помогла выбраться. Вернула к свету. Уберегла от нежити. Подарила новую жизнь. Она же подсказала тебе направление, поэтому ты всегда знал… чувствовал, где находятся остальные осколки, и в конечном итоге их все-таки собрал.

— Но все мои усилия были зря. Это были не мои чувства.

Саан качнул головой.

— Быть может, ты напрасно стремился вернуть себе то, что когда-то потерял, однако твои усилия вовсе не были бесполезными — то, чего не смог почувствовать ты, за это время успел почувствовать я. И это не только позволило мне выжить, но и, как ни странно, дало вполне законченное представление, что же это такое — быть человеком.

— Тебе? — недоверчиво прищурился Вилли.

— Что? Думаешь, у такого, как я, не может быть эмоций?

— Может, и могут, но все же ты настолько далек от людей…

— Ты сумел сократить это расстояние, — ласково коснулся его макушки Саан. — Но твое время подходит к концу. Ты ведь понимаешь, что иного быть не может.

— Я готов, — просто сказал мальчик. — Смерть меня никогда не страшила.

— Тогда спи, Вильгельм Алнарокский. И пусть тебе приснятся хорошие сны.

Вилли послушно закрыл глаза и обмяк, однако Саан не позволил ему упасть на пол, а вместо этого ловко подхватил и аккуратно положил бездыханное тело на алтарь.

У меня в груди что-то болезненно сжалось.

Вилли… Ох, Вилли! Ты ведь знал, что так будет! Знал, однако все равно пришел. Да неужели жизнь была тебе настолько в тягость, что ты столь охотно променял ее на смерть?! Впрочем, жизнь без души… возможно, это и не жизнь вовсе. Ты прав. И все же нам с ребятами будет тебя не хватать.

«Прощай», — с тяжелым сердцем подумала я, в последний раз глянув на мертвенно бледное лицо мальчика.

— Так. Теперь ваша очередь, — на мгновение обернулся в нашу сторону бог, и меня, как ножом, пронзил его тяжелый взгляд.

— Что ты от нас хочешь? — упрямо выдвинув подбородок, набычился Ник, а мы с Ланкой инстинктивно приняли боевое построение. Ларун тоже не отступил, прикрыв Нику правый бок, тогда как мастер Мирр точно так же прикрыл меня и Ланку.

Да и вампиры, как ни странно, в стороне не остались — у нэла Нардиса при виде мертвого мальчика аж клыки наружу полезли. Алые глаза полыхнули настоящей жутью. И даже Артис недвусмысленно ощерился, встав так, словно был не прочь сойтись с Сааном в рукопашной.

— Подойдите… вы трое, — не обратил на них ни малейшего внимания темный бог. — Без вас моих сестер не вызволить. Ну же, живее. Мое время в этом мире ограничено. Не успеем сейчас, будете еще тысячу лет ждать подходящего момента, и что за это время с вами произойдет, даже я загадать не берусь.

— Что ты сделал с Вильгельмом? — не сдвинулся с места Ник.

— Ничего. Он как был мертвым, так и остался. Но прежде чем вызывать сестер, нужно уничтожить источник скверны, без этого у нас ничего не получится.

— Я думал, первая скверна внизу…

— Нет, — усмехнулся Саан и демонстративно ткнул мальчика в грудь. — Она вот здесь. Это в него попал самый первый осколок. И именно там сформировалась первая в вашем мире скверна. Пока Вильгельм был безумным, он разнес эти семена повсюду, где побывал. В леса, поля, даже в города и села. Первое время он не мог это контролировать. Сила лилась из него подобно прорванной плотине. Поэтому там, куда он приходил, неизменно оживали кладбища, восставали мертвые, умирали живые… Именно поэтому скверн в вашем мире так много и поэтому же они разбросаны так далеко.

— Он?! — ошарашенно воскликнула Ланка.

— Да. Огромная скверна под нами — всего лишь вторая по счету. Просто потому, что мальчик долгое время бродил по долине, как самый обычный безумец, и одним своим присутствием помогал ее создавать. Тысячу лет, две… а может, больше она вытачивала себе место в скалах. Росла, развивалась, ведь источник, который ее подпитывал, всегда находился под рукой. Здесь же мальчик и нацеплял на себя темные семена. А потом открыл для себя спонтанные порталы и унес семена с собой, дав скверне возможность вырасти еще больше. Собственно, это его вина, что в ваших землях появилась нежить. Если бы он остался в долине, то от скверны пострадали бы только химеры.

— Он не понимал, что творит, — нахмурился нэл Нардис.

— Да, но это ничего не меняет.

— Так ты поэтому его убил?!

— Он и так мертв, так что твой вопрос неуместен. Однако первая скверна подпитывает все остальные, поэтому — да, мы должны ее уничтожить. Но прежде нужно забрать у мальчика мой осколок. И вот для этого нам понадобится свет.

— Почему ты просто его оттуда не возьмешь? — нахмурился Артис.

— Потому, — с тяжелым вздохом ответил темный бог, — что это непременно разрушит тело. Осколок пророс мальчишку насквозь, и чтобы вытащить его, мне нужно или превратить его тело в фарш, или ужать осколок с помощью света и только потом осторожно вынимать.

— Зачем так стараться?

Саан усмехнулся.

— Я ведь сказал, что хочу помочь. Да и Вилли, что бы ни натворил в прошлом, все же заслуживает уважения. В том числе и с моей стороны. Или опять не верите?

Я отвела глаза.

— Нас слишком долго учили, что ты — это зло. И нам даже сейчас нелегко поверить в то, что это не так.

— Что ж, вера — это аргумент, — на удивление спокойно кивнул Саан. — Но если вы не верите мне, то прислушайтесь хотя бы к Норру. По крайней мере он вам никакого зла не принес и все это время, смею надеяться, был полезен.

— Да, — неохотно подтвердил материализовавшийся рядом с нами призрак. — Мальчика, конечно, жаль, но первую скверну нужно уничтожить, иначе все это будет бессмысленным. Пока жива она, остальные будут от нее подпитываться. Но прежде чем вынимать осколок, тебе все же стоит открыть врата. Потом на это времени не будет.

— Да легко, — почти весело отозвался Саан и с силой дунул на склонившуюся над алтарем королеву.

Ее сгорбленная, высохшая от времени и выражающая немыслимую скорбь фигура едва заметно вздрогнула и с шелестом осыпалась на пол, открыв то, что скрывалось под пеплом.

Ну… порталом бы я это не назвала, но вот на пространственную щель вроде тех, что открывал Вилли, это и впрямь было очень похоже. За одним-единственным исключением — в порталы Вестника мы прошли без труда. Да, они пугали, но все же там царили лишь пустота, тишина и холод. Тогда как этот наводил ужас. А еще мне показалось, что в глубине этой тьмы кружит гигантский хоровод из мельчайших пылинок. И я внутренне содрогнулась, сообразив, что каждая пылинка — это чья-то неупокоенная душа. Много… очень много душ. И все они не только с нетерпением ждали возвращения господина, но и были готовы по первому его зову ринуться в наш собственный мир.

— Глупостей только не делайте, — буркнул Саан, отступив к порталу и развернувшись к нему спиной. Шлейф за его спиной радостно рванулся во врата и, опасно натянувшись, потянул бога туда же, но тот все же устоял. Даже рыкнул, чтобы души не переусердствовали. И, наверное, правильно, ведь он должен был уйти туда целиком, не оставив после себя ни кусочка. А у нас до сих пор находился целый осколок, и почему-то Саан не захотел вырывать его из Вестника силой. — Запомните: все надо сделать очень быстро. Когда я заберу осколок, моя сила вырастет в разы. Это может быть опасно.

— Не волнуйся, как только ты до него дотронешься, я сразу тебя запихну обратно во тьму, — хмыкнул Норр. — Так пну, что до самого Черного трона будешь лететь и нигде не задержишься.

— Нет у меня никакого Черного трона, — с укором покосился на него бог. — Сам же знаешь.

— Может, и нет. Я за эти годы тоже, к сожалению, многое подзабыл.

— Ничего, еще вспомнишь.

— Это вы о чем? — с подозрением перевела взгляд с одного на другого Ланка.

— Давайте, ребята, — со вздохом обернулся к нам Норр. — У вас довольно сложная задача: мало высвободить осколок и отправить Саана в царство теней — нужно еще вернуть в свет его сестер. Если боги окажутся на этом слое реальности одновременно, то погибнут все трое. Поэтому у нас всего одна попытка. И вы не должны меня подвести.

— Как же мы, по-твоему, должны помочь богиням?! — опешил Ник.

— Призовите их. Как раньше.

— Как в Рино?!

— Ты справишься, девочка, — тепло улыбнулась мне тень. — Я хорошо тебя изучил и верю: ты со всем справишься. Ведь только истинно светлая душа способна удержать в себе настоящую тьму. Точно так же, как лишь исконно светлый артефакт способен удержать внутри себя темную сущность.

— Норр, о чем ты говоришь?! — пролепетала я, уловив в его голосе те же опасные нотки, что и в Дамане, перед тем как призрак на свой страх и риск ринулся закрывать разлом.

— Мне пора, Ниэль, — снова улыбнулся он и глубоко вздохнул. — Вот теперь действительно пора. А значит, нам пришла пора попрощаться.