Глава 21

Когда мы встретились взглядами, первыми моими мыслями были: «Как, сейчас?!» и «Да ты шутишь!». Но потом я поняла — нет, он не шутит, и момент, о котором я очень старалась не думать, действительно настал.

В то же время я по какому-то странному наитию взглянула на темного бога и неожиданно поняла, что они с Норром… не похожи, нет. Напротив, даже внешне они оказались настолько подчеркнуто разными, что это никак не могло быть простым совпадением.

В то же время Норр сейчас выглядел таким, каким мы с Ником видели его в преддверии царства теней. Там, где, как он и сказал, невозможно солгать и где его внешность именно такая, какая на самом деле. Тогда как Саан… темный бог… прародитель зла, как его нередко называли… мог выглядеть как угодно. И до последнего держать нас в неведении относительно того, кого же мы на самом деле освободили из подземелий замка Нол-Рохх.

А ведь он сам когда-то обмолвился, что только богу доступно читать чужие души. И только бог, наверное, мог привести нас с Линнелем туда, откуда обычные люди не возвращаются. Лишь темному богу могло быть доступно управление спонтанными порталами, да еще так, чтобы незаметно привести нас сразу на шестой уровень и так же аккуратно оттуда вывести. Саан недавно сказал, что у него еще нет души, но, кажется, теперь я знаю, куда она подевалась. И почему Норр не мог воздействовать на мертвых, точно так же как истинно темный бог пока не вернул себе способность воздействовать на живых.

Казалось, это так просто — поверить в то, во что при других обстоятельствах я бы ни за что не поверила. Но это именно Норр когда-то заточил сам себя в кольце. Это он когда-то забросил себя самого в глубокие подземелья. Это он, будучи не в силах контролировать мертвецов, дал своей мрачноватой силе просочиться наружу и окружить его исключительно нежитью.

И тогда, и сейчас он не хотел нам зла. Берег от себя самого. Тогда как мы все это время упорно считали врагом того, кто в действительности так многим ради нас пожертвовал.

Что же касается артефактов…

Я опустила взгляд на левую руку, где тихо-мирно сидело самое обычное, совершенно невзрачное с виду кольцо, которое тысячелетиями удерживало в себе воистину темную сущность.

— Прости, я не понимала, — снова подняв взгляд на тень, прошептала я. — Я совсем ничего не понимала раньше!

— Ты умница, — в третий раз улыбнулся Норр. — И ты во всем права, даже в том, о чем я бы не хотел вам говорить.

— Значит, оно все-таки светлое? — снова спросила я, смахнув с ресниц некстати набежавшую влагу.

— Это — единственное, что связывает меня с сестрами. Единственный мостик, через который их можно вернуть.

— Вот почему в Рино они откликнулись и снова исчезли… Прости еще раз, — я шмыгнула носом и повернулась к терпеливо ждущему Саану. — И спасибо тебе за все.

Он сухо кивнул, бросив выразительный взгляд на алтарь и тем самым недвусмысленно посоветовав поторопиться. Я снова кивнула, отступила на шаг и, нащупав руки Ника и Ланки, тихо вздохнула:

— Действительно, пора… пора наконец вызволить тебя из заточения.

Ник в ответ крепко сжал мои пальцы. Ланка, кажется, хотела что-то сказать, но тут между наших ладоней забрезжили первые искорки до боли знакомого света, и сорвавшийся с ее языка вопрос потонул в ослепительной яркой вспышке.

На этот раз все было почти как в Норне — стихии сами по себе не появились, вокруг нас не закружился разноцветный вихрь. Свет просто пришел на зов и моментально затопил все вокруг. Приятный. Теплый. Яркий, но не обжигающий. Размеренно льющийся во все стороны чистейший свет, который наполнил мою душу небывалым покоем.

Наверное, тогда я ощутила и нечто новое. Взошла но новую ступень наших с Ником взаимоотношений. Никакого страха, никаких сомнений… наши души без всяких препятствий касались одна другой, частично переплетаясь, соединяясь, но все еще сохраняя индивидуальность. Не потому, что так хотелось, нет, но что-то во всем этом было слегка неправильным. И лишь чуть позже я поняла — нам все это время не хватало третьего. Еще одной души, которая всегда и во всем нас поддерживала.

— Лан, не отстраняйся, — то ли шепнул, то ли подумал Ник и привлек вяло сопротивляющуюся ведьмачку.

— Да вы же вдвое… я не… и вообще — третий лишний!

— Дурочка, — рассмеялся маг. — Без тебя мы — ничто. Свет — это не только любовь или вера, но еще и стойкость. А ты, рыжик, из нас самая стойкая. И самая смелая, так что нам без тебя никак.

Ланка пораженно умолкла, но сопротивление все-таки прекратила. И вот когда в наш духовный союз пришла третья душа, вот тогда все стало правильно. Маг, колдун и ведьмак… триединый союз… Абсолютная целостность. То самое божественное начало, которое богини, когда нас создавали, изначально вложили в каждую тройку.

Правда, сейчас мы стали чем-то гораздо большим, чем просто тройка. Чем-то намного большим, чем просто люди. Не трое по отдельности, а одно-единственное существо. Со множеством мыслей, догадок, предположений и одним-единственным стремлением.

Любовь… пожалуй, вот что нас тогда составляло. Любовь к этому миру. К тому, что нас окружает. Любовь к человеку. К свету, к солнцу, друг к другу… да и просто любовь, как невыразимое, всеобъемлющее, воистину неописуемое чувство, которое до этого мига меня еще не касалось.

Быть может, кто-то скажет, что любовь — слишком слабое чувство, чтобы в масштабе целого мира быть по-настоящему значимым. Но я в тот момент ощущала себя воистину всемогущей. И совершенно точно знала, что могу сейчас действительно все: погасить звезды, зажечь солнце, сотворить мир заново или уничтожить его, если он покажется неудачным. Любовь, она ведь может не только созидать, но и разрушать — человеческие отношения, судьбы, души. Болезненно сильная любовь способна жестоко ранить. Поэтому, как и любая сила, она должна идти рука об руку с разумом. Как мужчина и женщина. Как свет и тьма. Как мир живых и царство теней. И как темный бог, который неизменно поддерживает, оберегает и одновременно стережет излишне мягких в каких-то вопросах светлых сестер от принятия неверных решений.

Наверное, это было озарение… или откровение? Не знаю. Но кто бы что ни говорил, а все-таки наш мир устроен мудро. Именно поэтому в нем уживаются разные расы, разные боги и самые разные люди и нелюди. Но так ведь и должно быть: равновесие наиболее устойчиво, когда его составляют несколько элементов. Тогда его сложнее нарушить. И тогда же оно становится залогом стабильности.

Тогда же зрение самым удивительным образом ко мне вернулось, и я снова увидела маленький храм. Алтарь. Объятые светом фигуры, которые крепко держались за руки. Лежащее перед нами неподвижное тело. И ласково омывающий его океан любви, внутри которого, недовольно посверкивая алыми искрами, дрожал и подпрыгивал крохотный черный камушек.

Каким чудом мы оказались рядом, я даже не поняла, но почему-то до Вилли теперь стало рукой подать. Он, как и раньше, не дышал, и я с сожалением подумала, что это неправильно. К тому же в его теле по-прежнему не было души, и мне вдруг показалось это несправедливым. Невинное дитя… одна из жертв войны, причиной которой стала, к несчастью, именно любовь, по ошибке превратившаяся в ненависть.

Но разве Вилли можно винить за что, что он стал ее жертвой? Все эти годы он, хоть и не чувствовал боли, все-таки оставался несчастным. Отчаянно жаждал вернуть утраченные душу и чувства. Одинокий. Не понятый никем, кроме своих же созданий… он тщетно искал в мире живых то, что перестанет делать его мертвым. Но не знал, что мертвую душу уже никто не оживит.

Впрочем, сейчас рассуждать об этом было неуместно, поэтому я наклонилась и, даже не задумавшись, почему алтарь вдруг стал таким низеньким, погрузила в грудь мальчика ладонь, а потом беспрепятственно подхватила спрятанный внутри него камушек и, вытащив на свет божий, легонько подула, возвращая истинному владельцу.

Саан, все так же стоя на пороге врат между мирами, благодарно кивнул. А камушек, проплыв по воздуху, мгновенно растворился в его груди. Казалось бы, тут-то темному богу и настало время вернуться домой, но он отчего-то медлил. И только через пару мгновений я поняла… вернее, откуда-то ко мне пришло совершенно четкое осознание, что это был отнюдь не последний осколок. И где-то там, далеко-далеко, находятся как минимум несколько сотен таких же пылинок, без которых он не станет цельным.

Не знаю, было ли дело в том, что их размеры оказались совсем ничтожными, поэтому Вилли их не заметил, или же причина в том, что кто-то успел подобрать их раньше… однако даже эти частицы следовало вернуть. И не успела я об этом подумать, как Ник (а может, и Ланка или же мы вместе) что-то сделал, и от нас во все стороны потянулись тоненькие лучики света. Чтобы убежать в такие дали, в которых я раньше не бывала. И с такой скоростью, о какой я даже и помыслить не могла.

Безошибочно отыскав там забытые нами пылинки, лучики ловко их подхватили, окутали теплым коконом и так же стремительно вернулись обратно.

Я… мы… тут же отдали их облегченно вздохнувшему Норру.

Но и это было еще не все.

— Простите, детки, это я тоже заберу, зря Вилли с вами ими поделился, — пробормотал он, протянув полупрозрачную руку к замершим неподалеку вампирам. Из его пальцев вырвались такие же лучики, как и из нас, только черные, с силой ударили Нардиса и его сына в грудь. А потом так же быстро вернулись, неся с собой последние два камня, которые призрак быстро сжал в кулаке. — Вот теперь действительно все!

Вампиры, пошатнувшись, дружно охнули и, схватившись за грудь, осели на каменные плиты. Норр, не обратив на них внимания, в который уже раз повернулся к нам. Странно улыбнулся, к чему-то прислушался, кивнул и, обратившись в плотный черный клубок, коротко бросил:

— До встречи!

Наверное, будь мы в тот момент обычными людьми, то и заметить бы не успели, как через весь храм метнулась гудящая черная молния и ударила в грудь явственно скривившегося темного бога. Коротко вспыхнув, душа Саана бесследно растворилась в нем, истаяла и заодно буквально вышибла… вышвырнула бога из нашего мира, отправив его туда, где ему и положено было быть — в далекое и мрачное царство теней.

В этот же самый момент плиты под нашими ногами явственно содрогнулись. Из зияющих врат плеснуло такой кромешной тьмой, что даже каменные стены первохрама застонали. Широкие черные лизуны, раскинув жадные щупальца, и до нас хотели добраться, однако окруживший нас свет практически сразу откинул их обратно, а напоследок еще и наподдал так, что они с виноватым писком втянулись внутрь и больше не шалили.

Врата после этого с громким треском захлопнулись. В храме пахнуло свежестью, как после грозы. Плиты под нашими ногами перестали ходить ходуном. Стены тоже успокоились. Темный бог больше не порывался вернуться, так что, можно сказать, свой главный долг перед империей мы выполнили. Вот только оказалось, что на ногах после этого остались только мы трое, Ларун, уставившийся на нас огромными глазами снизу вверх, и так же сильно потерявший в росте мрон, которого я отыскала взглядом и не сдержала улыбку, когда он протянул ко мне руку, обвитую вполне отчетливыми, весьма внушительными по толщине золотыми нитями.

В этот момент, беззастенчиво читая его душу и глядя на то, что в ней творилось, я особенно остро смогла почувствовать симпатию, заботу, ласку… причем не только от него, но и идущее из моего собственного сердца… из самой глубины души… пока еще новое, едва окрепшее чувство нежной привязанности к этому суровому, молчаливому, но невероятно мужественному человеку.

А еще меня посетило такое же четкое ощущение, что быть в тройке для меня не самое важное. Ведь в жизни есть и другие вещи, которые я хотела бы испытать. Причем не как всемогущее существо, а просто как человек, как женщина. Просто как Ниэль Корно. Вещи, с которыми даже с близкими не всегда поделишься и которые можно разделить только на двоих.

Быть может, я излишне увлеклась этой мыслю. Быть может, что-то в глазах оборотня напомнило мне о прошлом. Но в какой-то момент мне до такой степени захотелось оказаться внизу, с ним, что я всем существом потянулась навстречу и… на удивление легко утратила чувство целостности. Разрушила волшебное единение. А потом буквально вывалилась из состава тройки. Но ничуть этому не огорчилась, потому что в тот же миг почувствовала, как меня подхватили и обняли чьи-то сильные руки, а знакомый голос с чувством произнес:

— Ниэль!

И мне уже не понадобилось объяснять, что за чувство звучало в этом голосе. Я знала это. Видела. Ощущала каждой клеточкой своего тела. Поэтому просто обняла своего мужчину в ответ и так же тихо ему шепнула:

— Я знаю.

***

— Нет, я не поняла! — очень некстати разрушил воцарившуюся идиллию возмущенный Ланкин голос. — Линнель, ты что, последний страх потерял?! Как ты мог допустить, чтобы Ниэль обнимал какой-то оборотень?!

— Не какой-то, а полноценный вожак. И очень, между прочим, уважаемый в Норне, — со смешком отзывался живой и невредимый маг, заставив меня оторваться от мрона и с широкой улыбкой обернуться. — Ланк, ну ты что, совсем ничего не замечаешь?! Они же пара! Причем благословленная свыше. Так что у меня с самого начала не было ни единого шанса.

Ланка беспомощно посмотрела сперва на него, потом на меня и наконец на мастера Миррта.

— Да как же это… так ты… вы… и она…

— Неужели ты до сих пор не увидела нити, которые их связывают? — поразился Ник. — Рыжик, это ж надо быть совсем слепой, чтобы такое не заметить! Мы же все вместе на них смотрели! Только что!

— Но я думала, мне показалось… и вообще… — Ланка, окончательно смешавшись, умолкла, по-прежнему переводя взгляд с одного на другого. — Ты же сам говорил, что любишь ее!

— Конечно. Я и тебя люблю. Но любить, глупенькая, можно по-разному.

Ланка только захлопала в ответ ресницами.

— Ох ты ж, горе мое ни разу не грамотное, — сокрушенно покачал головой маг. — Никакого самообразования, никаких предчувствий… полукровка, что с тебя взять. Небось у бьернов тоже такие рождаются. Иди сюда, солнце, я еще раз все тебе покажу. Ниэль, будь добра…

Я, тихонько посмеиваясь, активировала «прозрение», и Ланка тихо ойкнула, когда Ник буквально ткнул ее носом в красующийся на наших с оборотнем руках золотой узор.

— Ну?! Поняла теперь, чудо в перьях? Или тебе еще один такой клубок показать?!

— К-какой еще клубок? — пролепетала совсем уж растерявшаяся ведьмачка.

Ник, все еще находясь под заклинанием, поднял свою и ее руки повыше и выжидательно замолчал, давай подруге увидеть вполне себе оформившиеся, прочно связавшие их запястья нити сердца, которые я видела уже давно, но по молчаливой просьбе брата молчала.

— А-а-а-а… о-о-о-о… Нет! Только не ты! — внезапно отшатнувшись, воскликнула Ланка.

— Почему это? — вопросительно приподнял бровь маг. — Я что, так плох как маг или как мужчина?

— Нет, но ты же… и я… и мы-ы…

— Тоже пара, — пожал плечами он. — Подумаешь, большое дело. Судьба есть судьба. Когда вернемся, я у твоего батюшки сразу твоей руки попрошу. Потому что сдержал данное ему слово и, как обещал, нашел для тебя наилучшего жениха из всех возможных. Себя.

Ланка сперва побледнела, потом позеленела и наконец вспыхнула, как маков цвет.

— Да ни за что на свете!

— Рыжик…

— Отстань от меня! Не подходи! — вдруг взвизгнула наша воинственная ведьмачка, подпрыгнула и, к моему несказанному удивлению, задала позорного стрекача. Да еще так быстро, что даже Ларун не успел ее перехватить. После чего она, все еще что-то крича по дороге, опрометью выскочила из храма и кинулась прочь, словно только что узнала, что выходит замуж за зомби.

— Это у нее от шока, — в качестве оправдания сказал Ник и поспешил следом. — А может, и от радости. Извините, мы ненадолго.

Я проводила его насмешливым взглядом, ничуть не сомневаясь, что гоняться за «невестой» ему придется еще не один месяц, а то и не один год, поскольку моя подруга по-прежнему оставалась ужасно незрелой в этом вопросе.

А потом мои мысли плавно свернули в другую сторону. Правда, не сами по себе, а лишь потому, что я внезапно обнаружила, что стою вовсе не на том месте, на каком находилась совсем недавно.

Когда мы с ребятами были одним целом, я видела храм под совершенно другим углом. Он казался гораздо меньше, теснее, да и к алтарю я наклонялась совсем из другого места. Вон оттуда… с той стороны, где находились статуи. Да и Ланка с Ником, я точно помню, стояли там же. Не знаю, правда, каким чудом мы туда поместились, если алтарь находился к стене почти впритык, но если сопоставить угол наклона и мои собственные ощущения, то получалось… получалось…

— О-ох, бедная моя голова, — вдруг простонал лежащий на алтаре Вилли и с немалым трудом сел, держась обеими руками за виски. — Да что ж это такое… какая сволочь успела ударить меня по башке дубиной и сбежать, чтобы не отвечать за последствия?!

При виде совершенно невредимого Вестника я изумленно разинула рот.

— Вилли?!

— Да-а… ох, как же мне плохо!

— Что с тобой? — засуетившись, подскочила к алтарю я. Боже мой, да неужели с ним все в порядке?! — Тебя тошнит? Тебе больно?!

— Все сразу, — простонал мальчик. Однако после того, как я приложила ладонь к его лбу и чуток поколдовала, нездоровая зеленца с его лица быстро ушла, и он все-таки смог разогнуться. — Какого Саана тут произошло?!

Светлые богини… надо же… спасибо! Спасибо вам за такой подарок!

Я оглядела его измученное лицо.

— Что ты помнишь?

— Как доставал из груди проклятый камень. Как Мор решил без спроса вылезти наружу, а затем вообще воплотился, а еще…

Его взгляд вдруг упал на два распростертых тела неподалеку от алтаря, при виде которых Вилли охнул, моментально спрыгнул на пол и, торопливо добежав до вампиров, настойчиво потряс нэла Нардиса за плечо.

— Нардис… Нардис, поганец, не вздумай в третий раз подряд помереть у меня на глазах! Я тебя для чего создавал, а? Чтобы ты веками портил мне нервы! А ты вместо этого что делаешь?!

У вампира шевельнулись губы.

— Как что? Лежу…

— Тьфу, дурак, опять подловил! — шумно перевел дух мальчик и вдруг от души влепил своему князю очень даже не княжеский подзатыльник. Но почти сразу ойкнул и, отдернув руку, ожесточенно ею затряс. — Проклятие! Больно!

Нардис вдруг открыл глаза… совершенно поразительные, уже не алые, а ярко-зеленые, словно молодая травка… и шумно втянул ноздрями воздух.

— Вилли, ты что, живой? Ты пахнешь, как человек. И кажется, я слышу, как бьется твое сердце!

— Я тоже слышу, — буркнул неподвижно лежащий Артис и поднял руку, неловко потерев левую сторону груди. — И это, скажу я вам, до крайности непривычно.

— А? Что? Это я живой?! — замер мальчишка, и на его бледных щеках появился, наверное, первый за долгие века румянец. После чего, напрочь забыв про руку, пацан торопливо себя ощупал, зачем-то заглянул под рубашку, на всякий случай себя ущипнул. Тут же скривился. Но все же повторил для верности еще два раза, а потом приложил правую ладонь к груди и неверяще прошептал: — Похоже на то!

— Живой, — как-то растерянно повторил нэл Нардис, сев на полу и взъерошив седую шевелюру. А мгновением позже и Артис повторил его движение с поразительной точностью. — С ума сойти! Это Саан тебя так облагодетельствовал?!

— Понятия не имею, — так же ошеломленно ответил мальчик. И, поискав глазами, остановился на нас с мроном. — Так, все живые, все в порядке… Может, вы тогда расскажете, что тут было? А то я ни демона не помню!

Я в некотором затруднении обернулась к наставнику, но тот выглядел таким же обалдевшим, как вампиры и сам Вилли.

— Думаю, я могу тебе подсказать, что случилось, — положив руку мне на плечо, произнес мастер Миррт. — Не уверен, что все правильно понял, но… мне кажется, тебя вернули они.

Он выразительно глянул в мою сторону, но я только головой помотала. Нет! Нет, вы что, мы же не боги! Как мы могли вернуть мальчику душу?!

— Боги не в храмах, — вдруг странным голосом сказал Ларун, изучая меня подозрительно загоревшимися глазами. — Вот что он имел в виду… боги живут не в храмах, а в наших собственных душах! И вы трое только что это доказали!

— Мы что сделали?! — совершенно искренне опешила я.

— Богини… — Ларун обвел рукой замершие поодаль огромные статуи. — Отец Рион твердит это много лет, но, кажется, мы неправильно его понимали!

— О чем это ты? — с недоумением покрутил головой Артис. — Какие боги? Где? И куда, позвольте спросить, подевалась моя принцесса?!

— Она не твоя, — вдруг буркнул от двери Ник, таща за собой отчаянно сопротивляющуюся Ланку. — Кто поймал, тот и съел, а я ее первым поцеловал.

— Ты… ты… — мучительно покраснела подруга, тем не менее перестав брыкаться.

Ник вместо ответа развернулся и, наклонившись, повторил свой геройский подвиг, чмокнув ведьмачку в губы прямо у всех на глазах.

— Линнель! — прошипела она, пунцовая уже до такой степени, что от нее факелы разжигать было можно.

— Я просто хотел сказать, что уже давно схожу от тебя с ума, — невозмутимо сообщил Ник, выпрямляясь. — Любовь, рыжик, она такая… а я тебя теперь даже папке ни за что не отдам.

— Обещаешь?! — вскинула на него полный надежды взгляд подруга.

Тот с самым серьезным видом кивнул.

— Клянусь.

После чего пробежался по нам глазами, одобрительно посмотрел на Вилли, подмигнул огорченно сникшему Артису, кивнул задумчиво хмурящему брови князю, после чего наконец повернулся к Ларуну.

— Так что ты там говорил о богах?