Глава 22

— Я всегда презирал жрецов, — тихо проговорил наставник, когда все без исключения повернули головы в его сторону. — За их показное благочестие, за чрезмерное поклонение, за бездумную трату ресурсов на постройку храмов… да много за что. Мне всегда казалось, что нет смысла кивать на богов или божью волю, если ты сам — трус, глупец или криворукий болван. Все, что мы, люди, имеем, мы взяли и сделали сами. И боги не стояли за нашим плечом, не давали мудрых советов… Но сейчас я понимаю — на самом деле этого и не требовалось. Потому что боги…

Он в затруднении обвел глазами храм и остановил взгляд на статуях у алтаря.

— Это мы в своей наивности пытаемся придать им какую-то форму. Это нам для поклонения нужно что-то конкретное… алтарь, идол… место, куда можно прийти и принести дары. Вещь, к которой можно прикоснуться. Чтобы по-настоящему поверить, нам обязательно нужно нечто конкретное, тогда как вера… она сама по себе и не подразумевает чего-то материального. Вера не в храме. Не на алтарях. Она или есть, или нет, и для этого не нужны ни жрецы, ни статуи, ни специально огороженные места.

— Значит, все это, по-вашему… фальшивка?

— Нет, — мотнул головой Ларун на вполне закономерный Ланкин вопрос. — Но для настоящей веры вещи не нужны. Вера живет внутри нас, и этого уже не изменишь. Мы сами, своими молитвами, просьбами, желаниями творим свою жизнь, а иногда, если очень захотим, способны создать из простых вещей нечто действительно святое. При этом мы сами для себя боготворим обличенный в форму камень, придавая ему божественные свойства. Я всегда думал, что это глупости. И что жрецы от нас что-то скрывают. Однако на самом деле они твердят об этом почти открыто, а мы слепцы, которые за кружевом из слов и пеленой из собственных сомнений давным-давно разучились видеть простые истины. Вот ты, Ниэль… когда вы стали по-настоящему едины… что ты почувствовала? Что увидела? Как себя ощущала?

Я поежилась по внимательными взглядами.

— Трудно сказать. Я как бы была и не совсем я, но в то же время понимала, что по сути ничего не изменилось.

— Вот именно. Вы трое стали едины, вы мыслили как одно целое и поэтому смогли сделать то, на что мы все надеялись, но чего до сих пор не понимали. Вы вернули в наш мир светлых богинь!

— Мы?! — озадачилась я. — Да мы просто врата закрыли! Отдали Саану то, что ему принадлежало, и на этом вроде бы все. Я, если честно, о Наа и Раа даже не вспомнила. И только сейчас подумала… Это что же, мы так и оставили их в царстве теней?!

Куратор на это только улыбнулся.

— Нет, Ниэль. Вы их вернули. Но для этого не нужно было бросать во тьму веревку и тянуть оттуда божественные сущности, словно утопшую в болоте карету.

— Но тогда как?!

— Наши боги не там, Корно, — с улыбкой подошел Ларун и выразительно ткнул меня пальцем в грудь. — Они здесь. Всегда здесь были и будут. До тех пор, пока мы верим в себя и в них.

— Все равно ничего не поняла, — потрясла головой Ланка. — Если они на самом деле никуда не уходили, то зачем тогда Норр нам солгал? Если они все это время оставались здесь, то почему же раньше все не исправили? Почему допустили развитие скверн? Как могли позволить Вилли безвозбранно разносить семена? Почему не предупредили жрецов? И по какой причине вся эта история с нежитью затянулась аж на семь тысячелетий?!

— Потому, рыжая, что некоторые вещи не стоит понимать буквально, — тихо ответил вместо Ларуна Вестник. — Богини ушли из мира не так, как вы это для себя объяснили. С появлением Саана их сила утекла в царство теней, чтобы удержать равновесие по обе стороны разделяющего нас барьера. Сами богини после этого ослабли. Уснули. Оказались на грани того, чтобы окончательно исчезнуть. Но боги вездесущи. Причем вездесущи в буквальном смысле, поэтому, чтобы выжить, они сделали почти то же самое, что и Саан — распылили свою сущность на миллионы частиц и вложили их в свое лучшее творение — в человека. Вернее, даже не так — они всегда в вас присутствовали, как и во всем живом, что есть в этом мире. Но тогда у них просто не осталось выбора, им пришлось продолжить существование только там, если вы меня понимаете. Они потеряли возможность воплощаться, давать советы… поэтому мы и говорим, что фактически они ушли, хотя на самом деле это не совсем так. Жрецов, как вы, наверное, уже начали догадываться, никто и никогда не создавал — просто некоторые из нас в момент отчаяния услышали некий… ну назовем это голосом. Или мысленным посылом. Просто особое чувство, которое всегда сопровождает зарождение чуда. И эти люди поверили… разбудили в себе божественную пылинку. А потом с помощью молитв и веры помогли и другим ее пробудить.

— То есть первые маги, колдуны и ведьмаки…

— Это самые обычные люди, — кивнул мальчик. — Одаренные, да, поэтому несколько более могущественные, чем остальные. В отличие от жрецов магический дар дает им бо́льшие возможности и реальную силу бороться с нежитью. Но после ошибки с ведьмами богини решили, что отдавать силу в руки одного смертного слишком опасно, поэтому появились тройки. Одаренные, чрезвычайно разные, но при этом невероятно похожие: колдун, маг и ведьмак… три стороны божественного дара… три судьбы, сплетенные воедино… три крохотных искры божественной силы… всегда только три… ведь только вместе боги когда-то сотворили наш с вами мир и только так его можно было сохранить.

— Трое, — дрогнувшим голосом произнес Ларун. — Да. Теперь и до меня дошло. Как и то, почему мы вообще сегодня справились.

— Самое интересное заключается в том, что на самом деле на это способен каждый, — поощрительно улыбнулся мальчик. — Любая тройка… любые маг, колдун и ведьмак, кому удастся найти эту общность и довериться друг другу так, как сделали сегодня эти ребята. Но люди обычно жадны, завистливы, трусливы. Поэтому для них распахнуть настежь душу и дать ей наполниться чем-то новым — невыполнимая задача. Абсолюты — огромная редкость именно поэтому: у них безупречно чистые души. И напарники у абсолюта всегда такие же, в ином случае они просто не способны стать одним целым. А значит, не смогут объединить то самое божественное начало, что дремлет в каждом из нас… вернее, из вас, делая вас не просто живыми и разумными, но способными на настоящее чудо.

Ланка нахмурилась.

— Тебе все это Саан сказал?

— И Саан, и сам я за эти годы успел кое до чего додуматься.

— Почему же ты тогда не говорил об этом раньше?

— Решение соединить жизни, разумы, магию и души должно быть вашим и только вашим. И оно, что намного важнее, должно быть искренним, — снова улыбнулся Вестник. — Вы должны были захотеть этого сами, стремиться быть ближе друг к другу, довериться полностью, как сегодня. А лишние знания добавляют сомнений. Поэтому я только наблюдал за вами и ждал, пока вы окончательно созреете. Поэтому же и Саан так долго помалкивал, а в нужный момент просто аккуратно вас подтолкнул. Это он научил вас объединять души и разумы. Это он привел вас в то место, куда живым обычно нет хода. Он показал вас друг другу без прикрас. И вы приняли это. Все ваши страсти, ошибки, недостатки. Приняли, и именно это вас объединило. Так что на Саана не сердитесь. Он вовсе не такой, каким его рисует жреческий орден, да и для вас он сделал все, что мог. В итоге мы все от этого выиграли, тогда как боги… боги все еще здесь, в нас… в вас. Они всегда там были. Но если вы трое уже нащупали к ним тропинку, то остальным для этого понадобится время.

— Значит, мне не показалось? — на всякий случай уточнила я и следом за Ларуном покосилась на загадочно молчащие статуи. — Ну что мы на самом деле в какой-то момент стали ими?

— А они — вами, — кивнул Вилли. — Да, так и было. Божественная искра несет в себе невероятное могущество. Но вы доказали, что достойны им владеть, еще в Рино. Именно вы наполнили силой алтарь. И это ваша молитва тогда сотворила полноценное чудо. Вы захотели избавиться от скверны — и вот итог: она мертва. Вы хотели покоя для тех несчастных, кого трансформация застигла в городе, и хвала небу — их души вернулись в небесные чертоги. Еще вы хотели, чтобы человек, который готов был сразиться с тварями в одиночку, каким-нибудь чудом выздоровел — и он действительно исцелился. Богини услышали вас. И дали вам силу вершить чудеса. Хотя, разумеется, это вовсе не означает, что вы теперь будете творить их направо и налево или, чего доброго, запишетесь в мессии.

— То есть больше мы не сможем призвать сюда свет? — недоверчиво переспросил Ник.

— Сможете. Но свет — не собачка, по первому зову не прибежит. Сила действия всегда равна силе противодействия, поэтому в свете для начала должна возникнуть необходимость. И только если она будет достаточно велика, те крохотные частички, что его даруют, снова проснутся.

— С другой стороны, это даже хорошо, иначе святоши тут же порезали бы вас на кусочки в попытке понять, как это работает, — пробормотал Артис.

— Отец Рион — мудрый человек, — не согласился с ним Вестник. — Но даже он скорее надеялся, чем знал, что у вас все получится. Как и любой человек, он подвержен некоторым… скажем так, заблуждениям, поэтому искренне верил, что призыв богинь — это некое механическое действие, которое перед использованием нужно отработать. Но порыв души не может быть втиснут в рамки обучения. Душу нельзя к этому принудить. Вы трое ценны именно этим — порывами души, которых не коснулись ни грязь, ни зависть, ни коварство, и которые руководствуются не людскими законами, а тем, что в простонародье называют законами божьими.

— Иными словами, жрецов нам можно не опасаться, — заключил Ник. — Отличная новость. Еще бы с императором и эртом Доверо удалось как-нибудь договориться, чтобы на нас не ставили опыты…

Ларун усмехнулся.

— С этим я вам помогу. Да и ректор, несомненно, поучаствует.

— Думаешь, ему есть до нас какое-то дело?

— Двадцать три с половиной года назад он силой выбил у императора право забрать тебя на воспитание. Из-за этого едва не впал в немилость, но наплевал с высокой башни на монаршее недовольство, выставил ультиматум и сделал все по-своему. За что оказался облагодетельствован сразу тремя магическими контрактами на смерть и одной нешуточной сделкой, которая вынуждает его держаться от тебя подальше.

— Что еще за сделка? — еще сильнее нахмурился Линнель.

— Это уже у него спрашивай. На мне контрактов с императорским домом висит не меньше, чем на Виндоре, так что все, что мог, я вам уже поведал. А остальную информацию вам придется добывать своими силами.

— Ну и ладно, — фыркнула Ланка. — Добудем. За чем вообще дело стало? Вот сейчас вернемся в академию, засядем в библиотеке и ка-а-ак…

— Подождите… — вдруг прошелестел по храму едва слышный, тихий, как пение ветра, женский голос.

Мы дружно замерли. Вампиры, переменившись в лицах, торопливо закрутили головами. Вилли тоже как-то подозрительно дернулся. Ларун и вовсе схватился за меч. И только мастер Миррт остался совершенно невозмутимым, да и мы с ребятами уже сталкивались с этим явлением. Поэтому совершенно правильно опознали незваную гостью и, взглянув на одну из статуй, с почтением преклонили колено.

***

— Госпожа Раа… миледи Наа, — уважительно произнес Ник, когда в храме воцарилось благоговейное молчание.

Еще бы — светлейшие богини вдруг изволили лично нас навестить! Да где? В центре самой что ни на есть проклятой земли, в забытом храме, где только что побывал их темный собрат, и где трое неумех вдруг нежданно-негаданно сумели пробудить в себе крохотную частицы их силы и тем самым во второй раз в жизни привлечь к себе их божественное внимание!

— Поднимись, мальчик, — прошелестел голос одной из богинь гораздо отчетливее. В храме резко посветлело, а от статуй в разные стороны брызнул белый, яркий, но не ослепительный свет. — И вы, дети, тоже встаньте.

Мы послушно выпрямились, с затаенным восторгом уставившись на новое, непонятное, но такое естественное и долгожданное чудо. Однако статуи и впрямь преобразились, от них больше не исходил прежний холод. Напротив, каменные лица богинь ожили, расцвели, а вместе с ними задышал и весь храм, приветствуя возвращение великих сущностей.

Раа… неведомый скульптор изобразил ее чересчур молодой, почти что девушкой, однако фигура, которая соткалась сейчас из света, принадлежала уже зрелой женщине. Причем не писаной красавице, как кто-то мог подумать, а вполне себе обычной леди, с одухотворенным, немного усталым лицом и мудрыми, все понимающими глазами, в которых крылись и многовековые знания, и глубокая, какая-то всеобъемлющая любовь, которая ощущалась буквально кожей.

Вторая богиня тоже мало походила на свое изваяние. Наа выглядела гораздо моложе сестры, в ее глазах блестели явственные смешинки, и если первую я бы еще могла сравнить с многомудрой матерью, то вторая оставляла ощущение чего-то менее величественного, но не менее важного. Чувство, которое каждый из нас многократно испытывал, когда внезапно встречал в своей жизни родную душу.

— Саан не враг нам, — произнесла Раа, оглядев наши восторженно-недоверчивые лица. — Напротив, его трепетная забота вызвана лишь безграничной привязанностью. Но он забыл, что излишняя опека может привести к беде, поэтому его вмешательство было несвоевременным, хотя и нельзя сказать, что уж совсем беспричинным.

— Твои волнения беспочвенны, — подала голос Наа, пристально взглянув на несколько озадаченного Ларуна. — Эти дети не станут причиной новых бед. И их не ожидают опасности в империи. Безусловно, трудности начнутся, но в твоих силах помочь им и оградить от чрезмерного внимания. К тому же орден жрецов уже сегодня выскажет готовность взять их под свое крыло, а император, конечно, будет недоволен, но с этим ему придется смириться.

— Благодарю, великая, — с неимоверным облегчением наклонил голову куратор. — Безумно рад это слышать.

— Твои проблемы тоже решатся, — улыбнулась ему богиня. — Контракт — это еще не приговор, так что, обойдя один, никто не помешает тебе обмануть другой. И это закроет рану, которую ты, сам того не ведая, носишь в душе уже много лет. Что же касается вас…

Наа обратила на нас свой совсем не величественный, а в чем-то даже озорной взор.

— За то, что вы сделали, я отвечу каждому из вас на самый важный вопрос. Ты…

Ник почтительно наклонил голову.

— Гибель твоей матери была случайной, в том нет твоей вины. Ее имя ты узнаешь, когда вернешься домой, а отец вскоре сам тебя отыщет, и ты будешь рад его увидеть. Ты…

Ланка, оказавшись под взором богини, даже легонько вздрогнула.

— Отец души в тебе не чает, так же, как и тот, кто стоит рядом с тобой. Всегда помни об этом. Теперь ты…

Я со смешанным чувством посмотрела на отчетливо усмехнувшуюся Наа.

— Ты свое счастье уже нашла, но еще не до конца осознала. Полукровки и впрямь довольно сложно к этому привыкают, поэтому иди вперед, ничего не бойся. И постарайся укрепить духовные связи с тройкой, ибо если они крепки, то расстояние не имеет значения.

— Спасибо! — прошептала я, страстно надеясь, что правильно ее поняла.

— Твое же сердце не знает сомнений, — лукаво подмигнула богиня мрону. — Единожды найдя цель, ты больше не отступишь. Но для этого не придется делать болезненный выбор, как не придется поступаться ни долгом, ни честью… Твой народ вскоре поймет, что далеко не все решает проклятие. Даже для вас, химер, опасно долго жить в изоляции. Но при этом только от вас зависит, рискнете ли вы открыться чему-то новому. Поэтому думай и выбирай.

— Что же касается вас, — она окинула задумчивым взглядом напрягшихся вампиров. — Изначально ваше существование не вписывалось в наши планы. Вас не должно было быть, но тем не менее вы появились и даже отвоевали себе место среди людей. Сила души Саана, которой ваш создатель неосмотрительно вас коснулся, рано или поздно разрушила бы вас изнутри, поэтому мы вас от нее избавили. Жажда крови больше не будет мутить ваш разум. Но вместе с этим ваши способности тоже уменьшатся, и однажды придет время, когда вы… или ваши потомки… снова станете людьми. Впрочем, их судьба теперь тесно связана вот с этим юношей…

Наа искоса взглянула на стоящего рядом Вилли.

— И если он сочтет нужным, то кое-какие возможности все-таки вам сохранит.

— А что насчет меня? — не выдержал мальчик. — Кто я теперь? Или же что?

— Ты — снова смертный, — тепло улыбнулась ему Раа. — Ошибка нашего брата изменила твою судьбу. Но мы сочли, что украденные проклятием годы нельзя восполнить обычным перерождением, поэтому по просьбе брата вернули тебе душу и дарим возможность прожить эту жизнь заново. Человеком. Восполняя то, что когда-то было утрачено.

— То есть теперь я как бы нормальный? — неожиданно нахмурился мальчик. — Ну и как вы себе это представляете? Я помню во всех подробностях свою прежнюю жизнь. Но при этом мне всего десять лет!

— Это ненадолго. Скоро ты начнешь взрослеть, как все обычные люди.

— Но как прикажете мне жить?! Что я буду делать?!

Богини быстро переглянулись.

— Жизнь смертного непроста, ты прав. И на этом пути тебе многое предстоит узнать и переоценить. Но мы подумали, что именно ты с твоими знаниями и опытом способен возродить эту мертвую землю. Именно у тебя получится сберечь и защитить ее богатства от разграбления. Как ни крути, ты ее единственный владелец. Так что будет справедливо, если твой новый путь начнется там, где он когда-то прервался. А заодно ты откроешь для мира Лазоревую долину уже не как мальчик и не как Вестник, а как Вильгельм Алнарокский. Новый хранитель этих земель, законный наследник, которому еще только предстоит вернуть эту часть мира к жизни… К слову, да. Твоя мать ушла в свет, поэтому не переживай на ее счет. За совершенную ошибку ее душа настрадалась сполна, поэтому ее больше не за что наказывать. Когда придет время, она снова переродится, ну а пока тебе придется справляться самому.

На лице мальчика появилось скептическое выражение.

— А это возможно? Как вообще из камня и пепла можно возродить королевство?! Я ведь даже не маг!

— В тебе течет кровь ведьм. И нам думается, брат был не так уж неправ, когда решил попробовать доверить эту силу мужчине. К тому же не забывай: у тебя есть помощники, — кивнула на бывших вампиров Раа. — В новой для себя реальности им тоже придется ко многому привыкать, а в ситуации, когда ты сам напомнил империи о них, наиболее разумным будет на какое-то время разместить их именно здесь.

Ой. А ведь верно! Наверняка в архивах господина Доверо существует немало свидетельств, доказывающих существование вампиров. И вряд ли такой человек мог не заметить, что именно они творили на поле боя. Опознать их характерный почерк главе ИСБ труда бы не составило, так что у Нардиса и всей вампирской общины вскоре могли начаться нешуточные проблемы.

— Еще одна охота нам не нужна, — был вынужден признать правоту богини мальчик. — Так что, Нардис, готовься. Вы переезжаете ко мне.

— Я бы и так сюда переехал. Теперь, когда ты смертен, защита тебе точно не помешает. Кстати…

Он вдруг над чем-то задумался, а потом взял и исчез. Только короткий вихрь пронесся за нашими спинами и, сделав по храму круг, вернулся на прежнее место.

— Не все мои способности исчезли, — сообщил он скептически приподнявшему брови мальчику. — Сила, скорость… я даже вижу тебя почти так же, за исключением того, что даже при сдохших амулетах мои глаза больше не раздражает свет.

— Изменения будут происходить постепенно, — сочла нужным пояснить Наа. — Силу и скорость вам, скорее всего, удастся сохранить, а вот прежнюю неуязвимость и бессмертие вы обязательно потеряете.

Нэл Нардис ей почтительно поклонился.

— Бессмертие — это ничто. Главное, чтобы мы при жизни не напортачили. Благодарю, великие, вы снова подарили мне цель.

— Ну а насчет бессмертия вопрос спорный, — пробормотал себе под нос Вилли. — Древа жизни-то, скорее всего, когда-нибудь тоже вернутся, а там уже посмотрим, кто кого.

Богини, конечно же, услышали, но ничего на это не сказали. Только улыбнулись загадочно, и свет в храме тут же погас. А когда мы удивленно моргнули, то оказалось, что за алтарем больше нет дополнительных силуэтов, и только слабенькое свечение вокруг статуй подсказывало, что тут недавно и впрямь побывали две могущественные сущности.

— И что? Это все? — в недоумении спросила Ланка, когда ощущение божественного присутствия окончательно исчезло. — Нам можно вернуться домой? Больше никаких скверн, сражений, нежити и прочих неприятностей?

— Скверны просто так не исчезнут, — покачал головой Вилли… то есть Вильгельм Алнарокский. — Я даже сейчас чувствую, как внизу под нами шевелится что-то нехорошее. Но нежить сейчас обезглавлена. С уходом Саана все темные сердца, что успели созреть, погибли. Поэтому твари разобщены, растеряны и деморализованы. А значит, хоть вам и придется немало поработать, с ними будет намного проще справиться, чем раньше.

Ведьмачка кровожадно улыбнулась.

— Очень хорошо. Значит, у меня есть еще шанс кому-нибудь душевно набить морду!

— Есть-есть, — заверил ее Ник. — Я же говорил: скверн на всех хватит. Только ту, что под нами, с месяц, не меньше, зачищать будем.

— Я тоже, пожалуй, поучаствую, — неожиданно подал голос Артис. — У меня эти твари двух хороших друзей покалечили, так что, если отец не против, я, пожалуй, пойду с вами.

— Голову только в империи не оставь, — проворчал Нардис, который, как мне показалось, даже говорить стал как-то иначе. К нему, кажется, тоже вернулись чувства? По крайней мере, эмоции его голос стал выражать намного явственнее, да и клыки, по-моему, стали меньше.

— Ладно, пора возвращаться, — вздохнул Ларун, пряча наконец меч в ножны. — Самое важное мы сделали, Саану уйти помогли, богинь повидали, Лазоревую долину от теней почистили… Пора бы и честь знать.

— Это что же, я тут один останусь? — с несчастным видом обвел нас взглядом бывший Вестник.

Нардис наморщил аристократичный нос.

— Почему же один? Я останусь. Через недельку наших сюда подтянем. Порталы творить ты, может, и разучился, раз уж теперь частички Саана в тебе нет, но обычные-то у нас еще есть. И немало. Поставим тут маячки, кинем клич… думаю, большинство захочет сюда перебраться. По крайней мере пока буря в империи не утихнет.

— Ладно, топайте тогда, — махнул нам рукой мальчик. — Вас там, наверное, заждались.

— Ой! — воскликнула Ланка, указав на его пальцем. — А это что у тебя такое?!

Вилли опустил взгляд и обескураженно замер, обнаружив, что на тыльной стороне его ладони откуда ни возьмись вдруг вырос крохотный белоснежный цветок.

— Это еще что такое?!

— Запах приятный, — шевельнул ноздрями Нардис. — Но незнакомый. Я таких цветов раньше не встречал.

— Зато я встречал. Когда был маленьким, ими все деревья в садах были усыпаны.

— Какие деревья? — тут же заинтересовалась я.

— Которых и сейчас полно снаружи. Только они каменные… эм… были.

Вилли, толкнув дверь храма, так и замер на пороге. Да и мы слегка оторопели, обнаружив, что у него из-под ног прямо по камням поползли тонкие травяные дорожки. Причем трава была совсем свежей, едва-едва народившейся. Однако она тут же пошла в рост и, ничуть не смутившись наличием камня, принялась шустро разрастаться, с неимоверной скоростью оживляя мертвый сад.

Причем как только она добралась до того места, где когда-то была плодородная почва, под нами раздался облегченный вздох. А по мере того, как травяной ковер расходился все дальше, вместе с ним оживали и деревья, и навеки, казалось бы, застывшие цветы. Каменная пыль с них прямо на глазах осыпалась, бесследно пропадая внизу. Тогда как деревья расправляли ветки, стряхивали с себя остатки многовекового сна и неуверенно, как будто сами еще не поняли, что живые, начинали тянуться к свету… то есть к Вилли, который с совершенно обалдевшим видом стоял на ступеньках храма и в неподдельной оторопи взирал на происходящее.

— Ух ты-ы! — восхищенно воскликнула Ланка. — Так ты теперь и правда хранитель! Для всей этой земли, для всей долины… вот как богини решили ее возродить!

— Я в шоке… — каким-то деревянным голосом произнес мальчик. — Не знаю, что со мной, но, по-моему, мне стоит присесть.

— Это от избытка эмоций, — тут же подхватил его под локоть нэл Нардис и заботливо усадил на крылечко. — Ты столько лет их по-настоящему не испытывал, что сейчас они, наверное, зашкаливают?

Вилли перевел на него такой же остановившийся взгляд, но потом вдруг хмыкнул, прыснул и наконец звонко рассмеялся.

— Нардис… ха-ха… оказывается, я не один такой оцветоченный!

— Чего? — непонимающе моргнул вампир, а потом увидел, как от пальцев мальчика по его рукаву ползет длинная, прямо на глазах покрывающаяся белоснежными цветами лоза, и отшатнулся. — Тьфу на тебя! Только этого мне не хватало! Цветочный вампир… Саан, срамота-то какая!

Торопливо оборвав тоненькие побеги, он брезгливо скинул с себя остатки лианы, однако они не испугались и, тут же выпустив новые веточки, целеустремленно поползли в сторону поспешно отступающего вампира.

— Аха-ха… а-ха… — продолжал надрываться Вилли.

— По-моему, у него истерика, — тихонько сказал нам Артис, бочком-бочком отступая в сторонку. Но тут у него на лбу тоже вырос маленький симпатичный цветочек, и вампир с воплем отпрянул. — Аа-а! Поди прочь от меня, чудище лесное!

— Вот теперь и у тебя тоже… ха-ха… истерика, — сквозь смех выдавил Вилли при виде стремительно покрывающегося цветочками парня. Но потом он все же взял себя в руки, утер выступившие на глазах слезы и шмыгнул носом. — Простите. Не привык еще, что это может быть таким ярким. Просто голова кругом. Нардис… Нардис, стой! Не топчи! Хватит портить мои побеги, слышишь?!

— Так сними их с меня! — последовал от князя гневный вопль.

Вилли снова хихикнул, однако цветочки на вампирах все же расти перестали. И упрямая лоза, которая всего за несколько мгновений превратилась в полноценный клубок, прекратила преследовать отца Артиса и, вернувшись, смиренно улеглась под ногами мальчика, как верный пес, ждущий ласки и внимания.

— Кажется, я начинаю осваиваться, — пробормотал мальчик и глянул на клубок из лиан с каким-то странным прищуром. — Ну-ка, попробуем кое-что проверить…

Лиана неожиданно встрепенулась, еще немного разрослась, как-то по-особенному скрутилась, и всего через пару мгновений это был уже не беспорядочно свернутый клубок, а довольно большая, сплетенная из веток и зелени собака, которая с удовлетворенным вздохом положила голову на мальчишеский сапог и немедленно распустилась множеством мелких цветочков.

— Интересно, а девочку мою я смогу оживить таким образом? — задумчиво проговорил Вилли, изучающе глядя на зеленую псину. — По идее, кровь в ней моя, руны я тоже чертил ведьмовские, считай, вечные… Косточка… красавица моя… проснись!

Он ненадолго прикрыл глаза, словно к чему-то прислушивался, а потом так же внезапно просиял.

— Есть! Они все еще мои и все еще слушаются!

— О боже, — вздохнул Нардис, избавляясь от последних цветочков. — Опять ты свое костяное чудище решил из земли поднять?!

— Не-ет, — с удовольствием протянул Вилли. — Она у меня теперь не костяная, а живая будет. Настоящая. Правда, страшненькая, но я к ней привык и ни на кого другого свою умницу не променяю.

О ком или о чем они вели речь, мы с друзьями допытываться уже не стали. Время и впрямь было поздним, эрт Торано небось уже рвет и мечет, узнав, что мы опять сбежали, да и мастеру Миррту следовало успокоить своих, хотя, судя по тому, что Злюка исчезла, химеры уже знают, что произошло. А то и новый рейд собирают, чтобы зачистить скверну, пока та не очухалась.

— Все, давайте, идите, — словно прочитав мои мысли, скомандовал Вилли и сделал изгоняющий жест. — Пожалуй, портал по старой памяти я вам все-таки открою… да, думаю, что смогу это сделать. По-моему, я начал кое-что вспоминать. А вот через месяц-другой жду вас в гости. За это время мы тут все в порядок приведем и будем готовы принимать посольства… Кстати, Миррт!

Мальчик бесстрашно подошел к мрону и, протянув руку, коснулся пальцами его груди.

— Проклятие с вас тоже снято. Ты сам и те, кто живет в Норне, конечно, этого не почувствуют, но вот ваши дети… В общем, все у вас станет как прежде. И мальчишки-девчонки в семьях, и крылатая форма… нужно только подождать. Конечно, лучше бы нам еще кое-что сделать, поэтому ты, как освоишься, приведи сюда свою малышню. Я им, пожалуй, благословение наколдую, чтобы уж наверняка и чтобы больше к этому вопросу не возвращаться.

— Спасибо, — тихо ответил оборотень.

— И тебе спасибо. С вами, конечно, тяжело, но из тебя получится достойный вожак, так что дерзай, делай что должен. И не забывай, что помимо войны в жизни есть и другие радости.

Мрон на это только усмехнулся и отступил, когда Вилли надрезал руку, намереваясь открыть обычный для себя портал. Однако вместо этого в последний момент вдруг передумал и, капнув кровью на траву, каким-то непонятным образом сотворил из нее причудливую вязь незнакомых рун. Прямо на наших глазах они сложились в приличный по размерам круг, после чего засветились и над ними совершенно беззвучно распахнулся самый обычный, магический, довольно большой, но незнамо каким образом созданный и непонятно чем удерживаемый портал, от которого пахнуло ароматом свежескошенных трав.

— Когда понадоблюсь, позовите, — рассмеялся Вилли при виде наших ошеломленных лиц. — У мронов имена тоже не просто так вслух лучше не произносить. Вот и я теперь так же. Так что до встречи, ребята. Буду рад увидеть вас снова.

— Пока, Вилли! — рассмеялись в ответ мы и дружно шагнули вперед. Навстречу новым встречам, старым и новым друзьям и, конечно же, приключениям.