Глава 23

— Ну? И что ты можешь сказать в свое оправдание? — пророкотал эрт Виндор Арно ан Торано, отложив в сторону только что прочитанный рапорт.

— Я вроде ясно все изложил, — ответил эрт Ларун, бестрепетно выдержав тяжелый взгляд ректора. — Согласно приказу императора и своего непосредственного начальства, я все описанное время неотлучно находился рядом с означенными студентами академии, представляющими особый интерес для империи. В моем присутствии и под моим чутким руководством… а также в присутствии официального представителя от наших союзников… нами была проведена тщательно подготовленная, хорошо продуманная и согласованная с высшими санами жреческого ордена (правда, согласованная задним числом, но не в этом суть) сложнейшая и важнейшая в истории спецоперация, итогом которой стало устранение угрозы распространения божественного проклятия за пределы вышеупомянутой долины, устранение собственно проклятия внутри самой долины, а также восстановление первохрама и обретение им нового хранителя. Все.

— Доверо ты, интересно, такой же подробный рапорт настрочил?

Ларун уставился на ректора кристально честными глазами.

— Абсолютно.

— И он поверил?

— Конечно нет, — фыркнул Дар, закинув ногу на ногу. — Но основные вещи я передал предельно правдиво, божественное благословение на своей шкуре тоже принес, насчет Вильгельма информацию ему предоставил, предостережение богинь передал. Я ему даже о вампирах правду рассказал, представляешь?

Эрт Торано скептически хмыкнул.

— Думаешь, она ему поможет, если, по твоим словам, сейчас это бывшие вампиры, да если еще и новый хранитель возьмет их под свое крыло?

— Уже взял, но это не мои заботы. Я давно не служу в ИСБ, поэтому трудности его начальника никоим образом меня не касаются. И вообще, отец Рион мои действия полностью одобрил… после того, как надавал по шее, разумеется… Так что со стороны службы имперской разведки ко мне просто не может быть никаких претензий!

— Так. А императору ты как объяснил, почему его главнокомандующий оказался не в курсе так называемой «спецоперации»?

— Как и всем остальным: в условиях острой нехватки времени я был вынужден принять нестандартное решение и, в полной мере осознавая возможные риски, помог очистить Лазоревую долину от скверны. Во благо императора, империи и всего живого!

— Про богинь не забудь, — проворчал ректор, остывая. — А то его святейшество обидится, что в рапорте ты уделил так мало внимания вопросам незыблемости веры и тому факту, что ваше триумфальное возвращение стало возможным исключительно благодаря высшим силам и вмешательству светлых богинь.

Ларун сделал вид, что обеспокоился.

— Так вот почему он на самом деле разобиделся… А я-то сперва решил, он осерчал, потому что его не пригласили в первохрам раньше других!

— Не паясничай, — едва заметно поморщился эрт Торано. — Орден своего в любом случае не упустит. Поэтому и тебя, и ребят еще будет ждать немало «интересных» встреч. Каждое ваше слово будут проверять, перепроверять, в том числе и на камнях правды… еще не зная, что на вас они больше не действуют. Я прямо рад, что случайно запамятовал об этом сообщить куда следует. Но на днях обязательно вспомню. Как только повестки придут, так и спохвачусь. Не думаю, правда, что это поможет: трясти вас будут знатно. И не только по причине того, что вы решили проблему, с которой лучшие умы империи бились много лет, но и потому, что пока вас не было, у нас такая буча на плато случилась, что если бы вы тогда подвернулись под руку, тебя бы точно отстранили от должности прямо там. А меня и подавно.

— А что там у вас, кстати, произошло? Братец отчего-то был не слишком многословным и не захотел делиться подробностями.

— Конечно, — кивнул ректор. — Это же ему первому влетело, когда выяснилось, что ценнейшие имперские кадры вдруг исчезли с поля боя вместе с непосредственным куратором. А до этого, вопреки приказу, вновь вмешались в ход сражения, тем самым едва не сорвав строй и привнеся в ряды наших доблестных воинов нешуточную сумятицу. Я как мог вас прикрыл, сумел убедить военного советника, что это не божественное пришествие, а всего лишь мои лучшие студенты хулиганят в сторонке… Экради сообразил сам, так что волнения быстро прекратились. Химеры, когда порвали последних тварей на куски, встали стеной и к ущелью нас пускать наотрез отказались. Фениксы на это и в ус не подули. Нородо вообще прилюдно заявил, что ты и твои детки всем нашим воякам, чинушам и святошам ловко утерли нос. А в довершение всего кто-то из дозорных заметил в горах стаю собачьих скелетов и поднял тревогу, признанную впоследствии ложной.

— Что за скелеты? — отчего-то встрепенулся Ларун.

— Странные. Тела вроде собачьи, черепа — от бьернов… причем много. Штук пятьдесят навскидку. Но командир разведотряда не стал обнародовать эту информацию, потому что скелеты тут же исчезли, и ни одно поисковое заклятие их не нашло. А тот парень, что их увидел, еще и заявил, что на костях росли цветочки… цветочки, Саан его задери! Можешь себе представить?! В общем, командир посчитал, что дозорный был не в себе, и запретил об этом рассказывать. Однако слухи все же поползли, Агилару пришлось признать, что его понимание скверны было неполным, а в отношении нее самой в тот же день было принято решение о масштабной зачистке. Только вчера получил донесение, что операция закончилась. Мроны, кстати, в этом тоже участвовали, поэтому потерь практически не было. Но Доверо все равно остался недоволен. В том числе и тем, что его люди проморгали не только ваше исчезновение, но и возвращение, и никто вообще не понял, как именно вы сумели это провернуть. Следов портал после себя не оставил, магический фон ни на единицу не изменился… Но еще больше твой брат огорчился тому факту, что так и не смог доказать или опровергнуть сам факт вашего пребывания в долине. Как оказалось, вас даже поисковые заклинания не смогли засечь, в том числе тебя, бывшего следователя, под шкуру которого в свое время каких только маячков не засунули…

Ректор тяжело вздохнул.

— Одним словом, в тот день я пережил несколько крайне неприятных минут. И находился в одном шаге от увольнения с лишением всех званий и привилегий, как тут по лагерю прошла вторая волна света, а потом среди святош и простых воинов один за другим начали умирать люди… Немного. Десятка три. Вернее, это мы сначала решили, что они мертвы. Но потом из тел начали выпархивать самые настоящие проклятые камни. Вернее пылинки, после изъятия которых у предателей поголовно случились судороги, падучая, а потом они и вовсе начали нести какой-то бред. Вот после этого у Доверо и у отца Риона, скажем так, появился повод реабилитироваться, поэтому сейчас те, кого тогда уличили в связях с еретиками, уже вовсю дают показания и поголовно сдают всех, кто хотя бы коготком замарался в этом проклятом деле.

— И много вы их нашли по стране?

— Достаточно, чтобы Доверо стало не до тебя. Как только он отдал приказ отслеживать все подобные случаи, то информация полилась со всех сторон. Почти в каждом городе, в каждом селе… хвала богиням, пока только на окраинах… успели обосноваться адепты ложного учения. Военные, ученые, маги, колдуны… даже храмовые служки, у которых в сундуках нашли уже готовые споры и темные семена! Всего через месяц-два у нас заполыхали бы новые города и народилось бы несколько сотен свежих пятен. На наше счастье, среди полноценных жрецов ереси выявлено не было, так что отец Рион может спать спокойно, но в остальные сферы они успели проникнуть на удивление глубоко, так что людям Доверо придется немало поработать, а после того, как все закончится, скорее всего, пересмотреть подход для выявления еретиков.

Ларун нахмурился.

— Вот она, настоящая скверна. Не в темных пятнах, не в головах у тварей, а в наших собственных мыслях. Предать страну, народ… кинуть на алтарь темного бога родных и даже детей… Надеюсь, отец Рион не оплошает и вырвет эту заразу с корнем.

— Он, кстати, тебе отдельную благодарность передавал. Как выяснилось, одежда, в которой ты явился из долины, и амулеты, которые, хоть и разрядились, но тоже успели там побывать, жрецы внимательно изучили и обнаружили очень интересную вещь. Оказывается, все они до сих пор отчаянно фонят и, что самое любопытное, в присутствии еретиков, особенно тех, кто плотно контактировал с проклятыми камнями, даже твои сапоги начинают сиять!

— Хорошо, что не подштанники…

— И они тоже, — кивнул ректор. — И вообще все, что ты принес оттуда с собой. Так что всю вашу экипировку святоши изъяли, разобрали по пуговкам и в самое ближайшее время в Норн направится (если император и орден уже не подсуетились, конечно) целая делегация с просьбой передать новому хранителю заверения вечной дружбы и огромнейшую просьбу освятить храмовые амулеты в свете той истинной веры, которой пропитаны стены первохрама.

— Вильгельму какое-то время будет не до них. Да и мроны вряд ли вот так просто кого-то туда пропустят. Мост же еще не восстановили?

— Насколько мне известно, нет. Барьер пока тоже не снят, но переговоры по этому поводу уже ведутся, и на этот раз у оборотней есть весомые аргументы, над которыми императору придется задуматься, прежде чем что-то решать… в том числе и в отношении наших студентов.

— Думаешь, он так легко выпустит из рук абсолюта?

— Нет, — улыбнулся ректор. — Но он может предложить химерам официально войти в состав империи. С сохранением особых привилегий и получением немыслимых льгот, разумеется. Их вожак, если помнишь, все еще числится моим преподавателем — контракт подписан на год. А за это время Миррт может поразмыслить, осмотреться в Дамане, оценить все плюсы такого перехода и сделать выбор, который в итоге определит судьбу его народа. Он ведь от пары не откажется. А Корно, между прочим, присягу давала, поэтому ее уход даже в сопредельное государство может быть расценен императором как дезертирство.

— Миррт не дурак, — задумчиво обронил Ларун. — Он это уже доказал. Полагаю, они уже сейчас со стариком Нарином просчитывают выгоду и, скорее всего, предложат императору другой вариант взаимоотношений. Зная Миррта, я бы предположил, что он уведет своих под руку не императора, а нового хранителя, доверив ему заботу о сородичах. А с учетом того, какие у Вильгельма возможности… с учетом его возраста и полученных за эти века знаний… даже нашим чиновникам не удастся его облапошить. Скорее, он их наизнанку вывернет и сделает так, что они своими руками отдадут все, что он захочет, да еще будут радоваться, что так дешево отделались. Хотя вряд ли до этого дойдет. Почти уверен: если он вдруг потребует взамен на сотрудничество отдать Корно, Линнеля и Норие, то император, поскрипев зубами, согласится, потому что с наследником ведьм, которого трижды благословили наши боги, лучше дружить, чем враждовать.

— И ты об этом, конечно же, всем заинтересованным лицам тоже успел сообщить, не так ли? — прищурился эрт Торано.

Дар притворно вздохнул.

— Все-то ты знаешь… все видишь… прямо такой мудрый, что я даже не знаю, чем тебя еще удивить. Достань, что ли, выпить, раз уж сам все понял и больше не собираешься мучить меня вопросами. Что-то в горле пересохло. Надеюсь, у тебя есть чем его смочить?

Эрт Торано молча поднялся и, достав из шкафа запылившуюся бутылку, с усмешкой поставил ее перед старым другом и заодно добавил к ней пустой бокал.

— Тебе открыть или сам справишься?

Ларун вместо ответа просто отшиб у бутылки горлышко и набулькал себе полный бокал.

— Варвар, — покачал головой ректор, достав из шкафа второй бокал и вернувшись за стол. — Налей уж тогда и мне, а то сердце кровью обливается при виде того, как ты обращаешься с «Императорской лозой» почти двадцатилетней выдержки.

— Ты что, специально ее для меня хранил? — с чувством вдохнув аромат, посмаковал вино Вихрь.

— Нет. Для особых случаев держал, но после того, что случилось, думаю, время как раз пришло.

На некоторое время мужчины замолчали, отдавая дань прекрасному напитку из погребов самого императора.

Эрт Торано был задумчив как никогда. Ларун, напротив, беззаботно, даже как-то по-простецки поглощал изысканное вино. А когда от содержимого бутылки осталась ровно половина, он вдруг откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, обронил в пустоту:

— А все-таки зря ты не сказал Линнелю правду… про его мать и все остальное.

— Я бы сказал, — тоскливо отозвался ректор, — но контракт с императорским домом, да еще и договор этот проклятый…

— Если не хочешь потерять парня, сделай как я — поговори на отвлеченные темы. Ник юноша неглупый. Он поймет.

— Хм. Подумаю… А ты больше ничего не хочешь мне рассказать?

— О чем? — уставился на него мутными глазами Ларун. — О долине? Я вроде все доложил, что хотел, ничего не утаил. Хотя знаешь… Есть одна вещь, которая не дает мне покоя и о которой тебе, как заинтересованному лицу, тоже стоило бы узнать.

— Опасная вещь? — отчего-то насторожился эрт Торано.

— Нет. Не сейчас. Но, если я правильно помню, ты до сих пор не нашел человека, который является настоящим отцом Линнеля.

— Потому что ты сказал мне, что в записях Ванессы о нем не было ни слова.

Ларун залпом допил бокал.

— Я солгал.

— Та-а-ак, — протянул ректор, когда Дар с невозмутимым видом потянулся за бутылкой и снова наполнил бокал до краев. — То есть ты на самом деле все знал и мне ничего не сказал?!

— Так было лучше. Имя я тебе и сейчас не назову. Но если хочешь, могу рассказать одну презанятную историю…

Эрт Торано подобрался.

— Совсем-совсем не правдивую историю?

— Совершенно не правдивую. Об одном дурне из довольно древнего, гордого, но с некоторых пор обнищавшего рода, который когда-то явился покорять столицу и… представь себе… даже поступил когда-то в твое учебное заведение.

Ректор откинулся назад и, сложив руки перед собой, выжидательно уставился на старого друга.

Начало было интригующим. И зная, насколько ловко Ларун умел играть словами, эрт Торано был почти уверен — нужное имя он все-таки получит. А если и не получит, то вычислит, иначе Вихрь об этом просто не заговорил бы.

— Ну так вот, жил себе этот балбес, жил, доучился аж до третьего курса, — продолжил тем временем эрт Ларун, в который раз потянувшись к бутылке. — И вот тогда оказалось, что дар-то у него сам по себе неплох, да только для него нет ни колдуна, ни ведьмака в пару. Иными словами, парню пришлось забыть о боевом факультете, однако ему вовремя подсказали идею насчет военной академии, куда по давней традиции «перебежчиков» из магической академии зачисляют сразу на третий курс. Для этого, конечно, пришлось побегать, сдать кучу экзаменов… но не в этом суть, — жадно глотнул вина Вихрь. — Главное, что парнишка в военную академию благополучно поступил и через два года с отличием ее закончил. А еще через полтора года получил лычки старшего следователя, благодарю чему достаточно быстро прославился в определенных кругах, и жизнь его стала намного интереснее, чем до этого. Ума ему звание, правда, особо не добавило. Да и какой ум может быть в двадцать с небольшим лет? Поэтому парнишка загордился, новую должность отметил аж дважды, с размахом, причем так, что даже домой не дополз и вместо этого заночевал в ближайшем трактире. Там его и нашла одна девушка… хорошенькая, — неожиданно охрипшим голосом добавил он. — Светленькая, с легкой рыжинкой в волосах, зеленоглазая, бойкая… он перед уходом заказал трактирщику пиво, но вместо пива пришла она… В общем, ночь прошла не зря. А наутро он почти не вспомнил, кто засыпал с ним в одной постели, да и потом не задумался, почему, несмотря на количество выпитого, проявил себя тогда больши-и-им молодцом.

— Что там с ним было дальше, уже не так интересно, — на какое-то время перестав накачиваться спиртным, так же хрипло проговорил Ларун. — Жил, работал, вскоре взялся за ум, имея все шансы быстро продвинуться по служебной лестнице. За год безупречной службы сумел заработать неплохую репутацию. Небезосновательно надеялся на повышение. Но так уж вышло, что сам Саан занес его как-то ночью в родную контору, а туда в то же время поступил срочный вызов. Дело, правда, выглядело сомнительным: какая-то магичка потеряла контроль над даром и по неосторожности спалила собственный дом, но парню деваться было некуда — дело есть дело. Поэтому он использовал служебный портал и, пока другие еще досыпали в постелях, первым пришел на пепелище.

Ларун наконец поднял взгляд на эрта Торано и спокойно добавил:

— Там он увидел убитого горем отца, на руках которого лежал обгоревший младенец. Мать уже находилась в лечебнице при смерти. Сбивчивые показания единственного свидетеля не смогли пролить свет на эту странную ситуацию. Но когда тот следователь явился в лечебницу, где доживала свои последние минуты несчастная магичка… когда он увидел ее, бредящую и умоляющую спасти ее маленького сына… только тогда он вспомнил ту бурную ночь и зеленоглазую красавицу, которая приносила ему пиво. Именно он был рядом, когда она перестала дышать. И это он накрывал чистыми простынями ее бездыханное тело. Он же чуть позже наведался в ее столичный особняк, втайне перерыл все бумаги и нашел прямое доказательство того, что та ночь ему не привиделась. Как выяснилось, девушка опоила его возбудителем, чтобы все получилось наверняка. Он был у нее не первым, но именно с ним она смогла заполучить что хотела — ребенка… очень необычного ребенка с выдающимся даром и ослепительно ярким будущим. К сожалению или счастью, она вела дневник, где подробно описала, зачем и для чего искала беднягу следователя. Все дело было в его крови… в его роде, где когда-то давным-давно мелькнул и пропал один-единственный абсолют. Там же, в дневнике, на последней странице он нашел и список имен, большинство из которых было зачеркнуто. И там же, на соседнем листе, он увидел свою собственную фамилию, обведенную в красный кружочек. А подписан дневник был тем самым именем, которое и так тебе прекрасно известно: девушку звали Ванесса ан Торано.

У ректора на скулах загуляли желваки, но Ларун так же спокойно отвел взгляд и, глотнув еще вина, продолжил:

— Тот лист следователь сжег, поддавшись первому порыву и испугавшись, что участие в сомнительной авантюре, которую задумала и осуществила девчонка, скверно отразится на его репутации. Однако чуть позже, когда стало известно о гибели мальчика, он, будучи неплохим следователем, все же полез копаться в причинах. И это копание снова привело его к отцу девушки, который поначалу не захотел ничего слушать, а потом все же внял предоставленным доказательствам и предложил, если помнишь, выбор.

— Деньги тебя не устроили, — медленно, тщательно подбирая слова и не сводя глаз с сидящего напротив мага, проговорил ректор. — Ты не собирался молчать о том, что мой внук жив, а встал на мою сторону только после того, как император подписал особый указ.

— Да, — пьяно улыбнулся Вихрь. — Так было надежнее всего. Раз уж я должен был подделывать доказательства, фабриковать сразу два дела и водить за нос собственного брата, то лучше уж делать это под прикрытием императора, чем просто ради того, чтобы уберечь мальчишку, которого я и сыном-то не мог назвать.

— Ты долго держался от него в стороне…

— Поначалу мне было не до него. В ту ночь я был пьян. Я вообще не собирался заводить детей раньше определенного возраста. К тому же меня обвели вокруг пальца. Опоили. Использовали. О его рождении мне вообще никто не собирался сообщать. Я был нужен всего лишь как производитель… породистый кобель, который очень удачно подвернулся под руку…

В уголках рта Ларуна пролегли горькие складки.

— Поэтому я не стремился его увидеть и легко подписал все требования, которые выдвинул император. Абсолют так абсолют… Я был готов хранить эту тайну до конца своих дней. Вдали от него. Тем более у меня были и свои заботы. Пять лет я потратил только на то, чтобы грамотно обыграть свой выход из-под плотной опеки брата. Из ИСБ, если помнишь, просто так не уходят…

— Поэтому ты попросил моей помощи и оставил Нормана с носом, и твой брат до сих пор иногда кривится, если кто-то случайно упоминает твое имя.

— Что мне было делать? Рано или поздно он бы докопался до истины. Он и так после того случая начал пристально следить за моими отчетами. Ни куча реально раскрытых дел, ни репутация, ни связи его не убедили, поэтому мне пришлось подать в отставку. И я подумал, что раз уж мы и так с тобой повязаны, то почему бы не уйти к тебе. Тем более у мальчишки проснулся-таки дар, ему требовался хороший наставник, и я сказал себе: почему нет? Заодно взгляну, какого сына смог бы воспитать.

— И что ты решил? — сузив глаза, поинтересовался эрт Торано.

— Сначала, когда я его только увидел, то подумал, что мальчишка совсем на нее не похож. Да и со мной сходства практически не просматривалось, так что я даже усомнился, что в том дневнике была написана правда. Но по мере того как он рос…

Ларун ненадолго задумался.

— Знаешь, со временем в нем стало проявляться так много знакомых черточек… так много того, что мне понравилось… Я ведь семью так и не завел. Все ждал чего-то. Считал, что лучше быть одному, чем ошибиться снова. Но с годами досада на ту девочку все-таки поутихла. Да и какая разница, кто и для чего зачал мальчишку? Главное, каким он стал, каким вырос, во что верил, какие принципы проповедовал и как держал себя с тобой и даже со мной. Однажды я осознал, что родственность душ необязательно связана с кровными узами. Но когда есть и то и то, от родной души грех отказываться. Точно так же как грех винить ее в чужих ошибках. Линнель… таким мальчишкой любой отец мог бы гордиться. Так что вскоре я пожалел, что так много времени потратил впустую. А потом поймал себя на мысли, что был бы счастлив, если бы у меня и правда когда-нибудь вырос такой замечательный сын.

Он ненадолго замолчал, давая другу переварить не слишком приятные известия, а когда у того на скулах перестали играть желваки, совершенно обыденным голосом поинтересовался:

— Ну что? Как тебе моя история?

Эрт Торано помрачнел, как грозовая туча, а потом тяжело вздохнул, качнул головой и устало бросил:

— Иди проспись. У этой истории нет ни одного доказательства, а на твою пьяную болтовню я имею полное право не обращать внимания.

— И правда, — легко согласился Ларун и, пошатнувшись, поднялся на ноги. — У тебя и так много дел, а я тебя своими бреднями утомляю. До завтра, Тор. Спасибо, что выслушал.

— До завтра, — эхом отозвался ректор, глядя, как старый друг нетвердой походкой идет к выходу. А спустя пару минут после того, как за ним закрылась дверь, эрт Торано вдруг тихо, но прочувствованно выругался, не сразу заметив, что потайная дверь в его кабинет приоткрыта, и оттуда на него очень внимательно смотрит Ник Линнель. Тот самый юноша, прошлое и будущее которого они так вольно сейчас обсуждали.

— Зайди, — махнул рукой эрт Торано и, еще раз ругнувшись напоследок, указал «племяннику» на стул. — Я выполнил свое обещание?

— Даже с избытком, — дернул щекой Ник, но это была единственная эмоция, которую он себе позволил. — Теперь ты и от меня потребуешь магической клятвы?

— Зачем? Ты парень благоразумный. Магический контракт не разрешает мне разговаривать с тобой на некоторые темы открыто, однако за то, что ты увидел, услышал или узнал сам, я уже не отвечаю.

— Тогда почему ругался? Считаешь, Ларун больше не сможет выполнять свои обязанности?

— А ты хочешь, чтобы я его уволил? — остро взглянул на парня ректор.

Линнель подумал и мотнул головой.

— Напротив, он — лучший наставник, о котором только можно мечтать. Я считал это и год назад, и все десять. Да и сейчас мое мнение не изменилось. Но мне нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что он сказал, и осознать, насколько же мало в моей прежней жизни было правды и насколько много вещей, которых я раньше не замечал.

Эрт Торано на мгновение прикрыл глаза.

— Да, Ларун и меня сумел удивить. Этот Саанов сын так ловко спрятал концы, что даже я, видя вас рядом…

— Значит, ты на него не сердишься?

— За что? За то, что он сказал наконец правду? Напротив, это все упростило. К тому же он искренне к тебе привязан. И эта привязанность не изменилась бы даже в том случае, если бы в вас не текла одна кровь.

— Тогда почему ты ругался? — повторил свой вопрос Ник, осторожно присаживаясь в кресло.

Эрт Торано сцедил воздух сквозь зубы.

— Да потому, что этот Саанов сын все-таки меня просчитал! Откуда он мог узнать, что ты здесь, понятия не имею… Кабинет экранирован так, что тут и Нородо бы ничего не светило! Тогда как Ларун… поганец… сумел обставить все так, что он вроде бы ни при чем, но правда до тебя все же дошла, и мне теперь со всем этим разбираться!

— Почему ты решил, что он узнал обо мне? — снова спросил Линнель, еще не до конца отойдя от услышанного.

— Да потому, что этот ушлый маг никогда не пьянеет! Он похмелин утром, днем и вечером вместо травяного настоя пьет! Его даже неразбавленный самогон не берет… Если, конечно, Доверо в свое время мне не соврал.

Ник недоверчиво прищурился.

— То есть то, что он тут сегодня изобразил, всего лишь игра?

— Лицедей, чтоб его… Да, он нас обоих переиграл, — буркнул эрт Торано. — Хотя, может, оно и к лучшему. Теперь у тебя есть полная информация по этому делу и больше нет повода на меня злиться.

— Поводов, напротив, полно, — усмехнулся вдруг Ник. — И в будущем, полагаю, их тоже будет немало. Ты ведь не просто так решил от меня отстраниться? И этой тактики планируешь придерживаться и впредь, верно?

Ректор быстро на него покосился.

Вот уж и правда сообразительный мальчишка…

— У абсолютного мага не должно быть слабостей. По крайней мере таких, по которым можно ударить. То, что происходит внутри вашей тройки, никого не касается — вы и так уже повязаны, поэтому твои напарницы в любом случае станут мишенью. А вот остальная семья… проще, когда ее у тебя нет. И когда все вокруг уверены, что ты абсолютно свободен.

Ник невесело хмыкнул.

— Значит, ты и дальше планируешь держать меня на коротком поводке и вести себя так, что мне снова захочется тебя ударить?

— Я совершил ошибку, — с усилием вымолвил эрт Торано, взглянув на внука уже открыто. — У тебя всегда были и есть не только обязанности, но и права. Право на самоопределение, право на знания, на чувства… в том числе и право выбора. Раньше мне казалось, что ты неспособен это понять и разделять личное и общее. Раньше я думал, что понимать такие вещи ты научишься гораздо позже… Но я ошибся, — спокойно признал он свой промах. — Прости меня за это. И если когда-нибудь тебе покажется, что мне все равно или я слишком занят, знай — это не так. И как бы ни сложились обстоятельства, что бы ни случилось, я всегда найду для тебя время. Обещаю.

— Но на людях я все равно должен вести себя так, словно мы чужие?

Ректор едва заметно улыбнулся.

— На людях будет лучше, если ты продолжишь демонстрировать полнейшее равнодушие. Не за горами тот день, когда весть об абсолютном маге доберется не только в отдаленные уголки империи, но и к нашим соседям. Возможно, будут провокации. Угрозы. Попытки шантажа… Чтобы заполучить абсолюта, сильные мира сего готовы на многое.

— Но зачем? Скверну же уничтожили!

— Лишь самую первую скверну, — напомнил эрт Торано. — Тогда как остальные, хоть и ослабли, все еще живут и здравствуют. Не одно десятилетие пройдет, прежде чем нам удастся вырвать эту дрянь с корнем. Поэтому будь осторожен, мальчик. Не верь никому, кроме самых близких. Всегда береги спину и помни: я во всем тебя поддержу.

Ник слабо улыбнулся.

— Тогда, если позволишь, я и дальше буду тебя ненавидеть.

— Ненавидь, — с легкостью согласился ректор. — Но экзамены, будь добр, сдай на отлично. Прошение Фениксов я уже удовлетворил — примерно раз в неделю они будут гонять вас по особой программе, чтобы вы быстрее освоились. Насчет Экради я, как и обещал, подумаю. Ларун тоже останется. Какие бы мотивы им ни двигали, но лучшего наставника нам не найти. Он, правда, в отпуск запросился. Неделю требует на улаживание каких-то личных дел… но до каникул пусть тут сидит. Успеет еще свои дела доделать. А у вас впереди только учеба, учеба и еще раз учеба… если не считать прогулок по сквернам в свободное время, конечно. Единственная проблема — у меня пока нет для вас приличного помещения. За город вас вывозить без толку — отголоски вашей магии по всей округе будут неделями греметь. Хотя, возможно, мроны пойдут нам навстречу и предоставят в горах какой-нибудь полигон?

— Зачем? — усмехнулся Ник. — Вообще-то мы уже нашли место для тренировок.

— Где?

— Да прямо тут, у тебя под носом. Наши как раз ушли туда заниматься, так что если хочешь…

Эрт Торано без лишних слов поднялся из-за стола.

— Показывай. Хоть взгляну своими глазами на то, как умеет работать с даром мой единственный внук.

Ник быстро на него покосился, однако ректор больше ничего не сказал. Но слово, единожды упав между ними, никуда не делось. Само собой, Линнель не думал, что так скоро его услышит, но… чем Саан не шутит? Может, с «дядей» все же можно иметь дело? И быть может, теперь, когда все карты открыты, в их отношениях наконец-то появится то, чего раньше так не хватало.