Глава 15

Генерал Орм не солгал… Стоило солнцу скрыться за горизонтом, как набежали тяжелые тучи и хлынул ливень. По полу потянуло холодом. Отложив рукоделие, я встала с кресла и, закрыв ставни на окнах и дверь на террасу, зажгла ещё одну лучину. Огонек весело заплясал, отбрасывая на стену глубокие тени.

Темнело.

Снаружи грохотало всё сильнее и громче.

Убрав цветные нити и ткань в невзрачную тонкую шкатулку, снова устроилась в кресло. Заняться было нечем. Еще слишком рано, чтобы лечь спать, но слишком поздно, чтобы выводить на носовом платке цветочные узоры. Глаза при таком освещении уставали и начинали слезиться. Когда-то у меня были книги, но… они быстро исчезли, потому как имели немалую стоимость.

Критес после смерти отца распродал все.

Никогда прежде я не задумывалась об этом. Но по факту замок разорил он. Своим нежеланием слушать арендаторов, распахивать поля и закупать зерно. Зачем? Ведь можно купить муку в соседнем лане. Как глупо, обогащать соседей и тянуть на дно не только свою семью, но и крестьян этих земель.

Какой с Критеса лерд? Неужели отец не видел, что он неспособен управлять. Не научился. Не понял, какая тяжелая ответственность ляжет на его плечи.

Хотя, что видел старый лерд? Только чистоту собственной крови в наследнике и более ничего.

Кутаясь в плед, я зябко передернула плечами. Холодало.

Тихий стук в дверь заставил вздрогнуть.

Наверняка Талья.

Неуклюже поднявшись, заспешила к двери, распахнула и замерла…

Нет. Это была не сестрица.

Держа в руках меховое одеяло, передо мной стоял Орм. Собственной персоной.

— Пригласишь в комнату? — уголки его губ поползли вверх.

— Это неприлично, — промямлила я, приходя в себя.

Взглянув в коридор, поняла, что там пусто.

— Не переживай, моя лера, — тихо рассмеялся дракон, — репутации твоей ничего не грозит.

— Ну да, падать ниже мне уже некуда, — не удержавшись, пробурчала себе под нос.

— Чтобы больше я этого не слышал, — его голос мгновенно изменился и стал строгим. — Поползут слухи — женюсь. Хотя, я и без слухов на тебе женюсь.

— Я никогда не выйду за вас, генерал. Даже если брак будет фиктивным, — я все еще стояла в дверном проеме, мешая ему зайти в мою комнату. Но, признаться, вид теплого одеяла подкупал.

Приятно стало, что хоть кому-то небезразлично мерзну я или нет.

Хоть кому-то, кроме Тальи, не все равно.

Я думала, он разозлится на мои слова. Станет рычать, но вместо этого на его губах появилась такая добрая улыбка, что я растерялась.

— Никогда не говори никогда, Алисия, — подмигнул он и, ловко подвинув меня в сторону, вошел в комнату. Осмотрелся, скривился, а после, свалив на мою незастеленную постель одеяло, расправил его и отошел на шаг.

— Этого мало будет, — он снова осмотрелся. — Еще что придумаю. А пока ложись спать. Котлы в печальном состоянии, а эта башня самая отдаленная. Тепло здесь будет нескоро, но замерзнуть я тебе не дам. Переселил бы тебя, но там мне не нравятся соседи. Я не желаю видеть рядом с тобой Критеса. Во всяком случае, пока я не выясню всё до конца.

— Что же вы выясняете, генерал? — насторожилась я.

— Не выкай мне, Алисия, — проворчал он вместо того, чтобы ответить прямо.

— Я буду обращаться к вам так, как того требуют приличия, — заупрямилась. — Что вы хотите узнать от моего брата?

— От него ничего, про него многое.

— И все же это не ответ, — я не позволяла ему юлить. — Вы не находите?

— Не выкай, лера.

— Я не буду называть вас по-иному. Для меня вы генерал Орм.

Развернувшись, дракон опасно усмехнулся и одним плавным движением скользнул ко мне. Обхватив за талию, притянул к себе.

Уперевшись в его огромную каменную грудь, выставила ладони. От такой близости с мужчиной в глазах потемнело. Это было так… так… жарко и пугающе.

— Ты будешь называть меня по имени, моя красивая лера, — прошептал он мне в волосы. — Как я уже говорил — меня зовут Калле.

— Отпустите меня немедленно, — возмутилась я дрожащим голосом.

Он лишь усмехнулся и, обхватив мой подбородок большим и указательным пальцами, заставил взглянуть ему в глаза.

— А если не отпущу, что ты сделаешь, Алисия? Закричишь? Заплачешь? Ударишь?

— Я.… я.… — я не знала, что делать и как реагировать на столь жаркие объятья.

Терялась. Мысли путались.

Ноги становились ватными. Так стыдно, так не похоже на меня. Но, мне было хорошо в этот момент. Словно я оказалась в теплой надежной крепости, и все несчастья разом отступили. А он всего лишь обнял. Как мало мне, оказывается, нужно для тихого уютного счастья.

Это встряхнуло. Я напряглась, не зная, оттолкнуть его или прижаться ближе.

Ведь он почти незнакомец, чужак.

Почему же мне так спокойно рядом с ним?

— Тш-ш-ш, желанная моя, — его большой палец скользнул по моим губам. — Нет, ты будешь терпеть и сопротивляться молча. Я слишком хорошо знаю тебя. Гордая. Да. Плакать ты будешь позже, когда за мной закроется эта дверь. Но знаешь, моя лера, я не причиню тебе боли никогда. И я хочу снова услышать, как ты называешь меня по имени. Разве тебе так сложно? Разве я о многом прошу? Назови мое имя. Ты же помнишь, как меня зовут. Произнеси то самое имя. Ты не забыла его, правда ведь, Алисия?

Утопая в зелени его глаз, я пыталась понять, как же все-таки вести себя в такой ситуации.

Оттолкнуть? Не могу, он сильнее. Да и не хочу, чего уж врать.

Заплакать? Гордость не позволяет, да и нет причин для слез.

Молчать?

Но он не отступит.

— Калле, — выдохнула я, — вы ведете себя отвратительно. Я не ваша желанная и не…

— Желанная, — шепнул он, медленно склоняясь надо мной, — ещё какая желанная.

Его губы накрыли мои. Не ожидая такого, замерла и тут же ощутила, как предательски колотится сердце. Как волна жара проходит через всё тело, сжимаясь обжигающей спиралью внизу живота. Ощутив слабость, я схватилась за рубашку Калле, повиснув на нем. Мягкие сухие губы терзали мои, сминали. Чужой язык скользнул в мой рот. Соленый мужской вкус оказался неожиданно сводящим с ума. Тихо застонав, я оставила все мысли о сопротивлении.

Мир словно исчез.

Растаял без следа.

Я ощущала лишь бешено бьющееся сердце мужчины под своей ладонью.

Из-за дверей послышался громкий голос Тальи. Вздрогнув, все же отпрянула от мужчины и склонила голову, пряча раскрасневшиеся лицо. И вовсе не стыд заставил меня покраснеть.

Совсем не стыд.

— Тебе от меня не отделаться, Алисия, — шепнул он, касаясь губами моего виска. Его рука прижимала меня сильнее к мужской груди. — Но ты снова мне выкала. Так не годится.

— Прекрати…те. Вы разве не понимаете, как подло играть в такие игры с калекой.

— Зря ты напомнила мне о своей ноге, моя красавица. Зря, — его губы скользнули по щеке и остановились в уголке моего рта. — Завтра прибудет основная часть нашего войска. А с ними и лекарь. Я хочу знать всё о твоем увечье. И то, как ты его получила. Как тебя лечили все эти годы. И что мне делать дальше? Как избавить тебя от этой сводящей с ума боли? Я слышу ее столько лет, что, кажется, она стала частью меня.

— Зачем вам это? — я попыталась мягко отстраниться. — Я не стану вашей. Я.… люблю другого.

Тихий смешок и он потерся о мои губы своими.

— Глупышка. Ты рождена, чтобы любить только меня, Алисия. Ты — моя истинная. Моя! А другого никогда не было и не будет.

— Нет, — отчего-то упрямилась я.

— Да. Назови меня по имени, Алисия, иначе я не уйду, — он хмыкнул и попытался поцеловать, но эта его самоуверенность отчего-то обидела и вернула меня в действительность.

— Калле, — я смело оттолкнула его и указала на дверь, — уходите сейчас же из моих покоев. Вы жуткий наглец.

— Смелая лера, — он уважительно закивал, — именно такая, как я и представлял. Ложись спать, красавица. Завтра у тебя будет насыщенный день.

Ответить я ничего не успела — он просто вышел из комнаты.

Дверь за ним закрылась, оставляя меня, раскрасневшуюся то ли от стыда, то ли от близости.

Нет… Конечно же, это смущение, и никак иначе.

На лестнице снова послышались голоса.

Кажется, там спорили Стейн и Талья.

Наверное, и он принес ей одеяло, надеюсь, сестра оказалась куда тверже духом, чем я.

* * *

Утро. Медленно выныривая из пучины сна, ощутила такую легкость в теле — настойка делала свое дело. Но, потянувшись, вдруг ощутила острую боль. Мышцы свело так, что взвыть захотелось. Вскрикнув, приподняла ногу и принялась разминать вмиг ставшую деревянной икру.

Не помогало. Казалось, только больнее становится.

На глазах проступили слёзы.

Слишком рано забылась.

— Талья! — не выдержала я. — Талья, помоги. Мне больно!

Прошло несколько мгновений, которые показались вечностью, но дверь все же отворилась и в комнату вбежала сестрица.

— Что? Опять? — она оттолкнула мои руки и принялась сама разминать нижнюю часть ноги.

— Больно, — прошипела я.

— Ничего, терпи. Сейчас всё пройдет, — ее пальцы мягко массировали мышцу под коленом. — Есть прекрасные новости. Из моего окна хорошо видно приближение армии генералов.

— Там целитель, — поняла я, куда она клонит.

— Да, очень скоро мы заполучим его, — ее движения становились жестче и сильнее, но они приносили облегчение.

— Мне страшно, — шепнула, делая глубокий вдох. Боль отступала. — А если он скажет, что всё безнадежно?

— Тогда пусть генерал Орм ищет другого лекаря, — процедила сестра сквозь зубы и потянулась за шерстяным шарфом. Обмотав его вокруг обезображенного колена, она принялась яростно растирать кожу.

В этот момент снаружи послышался глухой рев. Взмах крыльев и с крыши взлетел огромный красный дракон. Он очень быстро набрал высоту и скрылся из виду.

— Не хочу, чтобы он кого-то искал, — малодушно пробурчала я, высматривая его в облаках.

— А никто тебя спрашивать и не станет. Хочешь ты или нет, Алисия, этого мужчину мало заботит. Тут слепым нужно быть, чтобы не понять — генерал нацелен только на тебя. Сафира с Юолой трутся об него как кошки об ножку кухонного стола, а он даже не замечает этого. Уж не знаю, что движет этим мужчиной, но к кому он мосты наводит и дураку понятно.

— Всё дело в том, что по закону драконов наследник — старший ребенок в семье, — попыталась я найти хоть какое-то объяснение симпатии Орма.

— Алисия, — Талья резко хохотнула и взглянула на меня как на дитя наивное, — один несчастный случай и наследницей станут твои сестры. Критеса не считаем, того прикопать — вообще не проблема. Смысл этому взрывному дракону увиваться за калекой, когда можно взять в жёны здоровую? А? Но он настойчиво выспрашивает о тебе. И только о тебе! Смекаешь, что это значит. И не корчи из себя дурочку, со мной не пройдет. Я твое волнение прекрасно вижу.

— А генерал Стейн, — резко сменила я тему разговора, — увивается?

— Достал меня этот белобрысый, — вмиг ощетинилась она и, кажется, забыла о моей мнимой личной жизни.

Да, я верно вычислила, куда давить нужно, чтобы сестрица позабыла, о чем вообще речь велась.

— Что такое? — я приподняла бровь. — Неужто и тут близняшки в пролете?

— Ой, вот не надо, лера, — она сложила шарф и отбросила его в изножье кровати. — Ну вот давай без этой твоей святой простоты! Все ты видишь и знаешь.

Я засмеялась.

Боль отступила.

Сделав глубокий вдох, прикрыла глаза. Меня коснулся легкий цветочный аромат. Такой знакомый.

— Пахнет приятно, — пробормотала я.

— Да, цветы этот ледяной с утра припер. Какой-то веник полевой, — ворчание Тальи набирало обороты, видимо, не того она от своего генерала ждала. Надо ему намекнуть, что моя сестрица как-то больше к сладостям неравнодушна. Хотя…

— Цветы осенью?! Талья, ты должна была оценить. Я бы не отказалась от букетика…

— Так и посмотри на свой стол, — фыркнула она, не дав договорить.

— М-м-м? — приподнявшись, удивлённо улыбнулась, обнаружив источник дивного аромата.

На столике стояла высокая деревянная кружка, из которой торчали в разные стороны снежные примулы.

Поджав губы, я не знала, как на это реагировать.

— Это Орм? Я думала цветы тебе, — прошептала, глядя на такую красоту. Откуда только красный дракон прознал, что я люблю их. Из десятка видов цветов, что растут в округе, он принес именно их. И ведь не первый раз.

— И мне, и тебе, — хмыкнула Талья. — У непобедимых генералов утро случилось в поле. Букеты составляли, господа ящерицы. Все заросли малины затоптали, ироды.

Это внезапно подняло мне настроение. Опустившись на подушки, натянула повыше одеяло. Новое, меховое, теплое.

Оставив мою ногу в покое, сестрица, расправила его края и укрыла меня тщательнее. Затем подошла к окну и раздвинула шторы, впуская в комнату больше света. При этом она явно пребывала в легкой задумчивости. Вроде и шутим, а словно тревожит ее что-то. Меня это насторожило.

— Талья, какая-то ты потерянная. Может, еще что случилось? — осторожно полюбопытничала я. — Не замерзла ночью?

В ответ на мой вопрос она взволнованно вздохнула.

— Нет. Ко мне Ивар приходил, — невзначай буркнула она. — Вечером…

— А-а-а, он уже Ивар? — поддела я ее, отлично помня, как белый дракон, активно прижимая ее к стеночке, что-то пытался найти на ощупь под ее подолом.

— Ну, генерал Стейн, — сестрица пожала плечами, — с одеялом заявился. И погнала бы его по лестнице грязными панталонами, но… холодно, а это одеяло… Теплое такое на вид. Пришлось улыбаться и мило кокетничать.

— Надо же, — я не сдержала веселья, — вечером с одеялами, утром с цветами. Они там что коллективно план ухаживаний составляют?

— Ну и он меня… — она прикусила губу, недоговорив.

— Поцеловал? — я мысленно потирала ладони. Вот и подловила я ее.

— Нет, — она покраснела. — Ты что? Мы почти незнакомы. Нет. Но он так смотрел и красивой называл. А потом… ну, он такие слова говорил. Стоишь как дурочка, уши развесила, рот открыла. Слушаешь, краснеешь, бледнеешь. Очаровал он меня. Опомнилась, а он уже одеялко на постель стелет, да мед мне в уши льет, как греть ночью будет. Тут меня и понесло. Я его наглецом назвала, ночной сорочкой, что под руку попалась, отхлестала и из комнаты выгнала. Дверь закрылась, а я стою не дышу. Лицо, шея, грудь красные. Ноги не гнутся… Это так…. Так… — она вдруг замерла, приподняла смоляную бровь и зыркнула на меня так, что я сразу смекнула — пора притворяться больной. — Подожди-ка, лера, что значит — поцеловал? Одеяла, цветы… Так там еще у тебя и поцелуи были? И ты молчишь? Да как тебе не стыдно оставлять меня без подробностей? С этого и надо было начинать, еще когда ногу свело. Не «Талья, больно!» кричать, а «Талья у меня случился первый поцелуй!». Я бы примчалась куда быстрее. Ну, давай подробности. Как оно? Колени тряслись? В глазах темнело? Вольности позволял? Позволял! Это же Орм! Давай, не держи в себе, расскажи своей молочной сестренке как оно. Ну?

Сдвинув мои ноги, она уселась на кровать и предвкушающе замерла. Я молчала, как бы не понимая, что говорить-то.

— Лера, рассказывай, как оно было? — опасно прищурившись, Талья надула губы и сложила руки на груди. — Не томи.

— Что тебе рассказывать? — совсем смутившись, пыталась сообразить, как так вышло-то? Я же ее хотела поймать на поцелуе со Стейном, а в итоге сама сижу и думаю, что говорить об Орме.

— Алисия, я тебе все выложила про свой первый поцелуй с подробностями.

— Отстань, Талья, — прошипела недовольно. — Какие там были подробности! Обслюнявил всю, так что тебя чуть не вывернуло.

— Вот и ты обо всем узнала первой. А Орм? Что ты почувствовала? В груди заныло, жарко стало? На грязные мысли потянуло? Не держи это в себе — поделись с подругой.

— Я жду другого и точка.

— У-у-у, — она покачала головой и печально вздохнула, — неужели огненный генерал так отвратительно целуется!

— С чего ты взяла? — возмутилась я. — Не говори так о нем!

— Ага, — она ткнула в меня пальцем, — значит, понравилось!

— Уйди! — я поджала пересохшие губы. — И не береди мне душу.

— Эх, разочаровал Орм, а я ведь его даже зауважала. Надо же, прет напролом и такое… Неужто обслюнявил, и только-то.

— Прекрати! Целуется он превосходно, — нехотя созналась я. — Так что в голове туман и бабочки в животе порхают. Но этот поцелуй… больше между нами подобного не случится.

— Ой, с напором Орма? Я бы не была столь уверенной, милая. Но ты можешь верить в свою несгибаемость сколько угодно. В конце-то концов, чем недосягаемее для охотника птичка, тем ценнее ее чучело.

— Ты сейчас меня чучелом назвала, родная? — у меня слов не было, как ее в ответ назвать.

— Конечно, тебя! А кто со мной делиться самым сокровенным не хочет?

— Так, да?! — я недобро зыркнула на нее. — А кого это совсем недавно Ивар Стейн у дверей в твою комнату зажимал? Кого он там по бедрам поглаживал? Не тебя ли там целовали, а?

— А да, ну было, — она нервно захихикала и стратегически отступила к дверям. — Заболтались мы, что-то. Ты полежи немного, чтобы ногу отпустило и не вставай пока. Погода на улице отвратительная. С утра град сыпал. На земле изморозь. А я схожу за завтраком.

— Нет, ты постой, — я приподнялась на локтях. — Давай уж поговорим, сравним кто там как целуется? Поделимся подробностями.

— Да пустое это, — она снова захихикала, развернулась и выскочила за дверь.

— Ну и коза ты, Талья! — крикнула я ей вдогонку. — Все равно расскажешь, что он у тебя под платьем искал.

Ответом мне было громкие удаляющиеся шаги на лестнице.

Сбежала!

Ну ничего, вернется — допрошу. Не отвертится. Предвкушающе усмехнувшись, я прикрыла глаза и тут же забылась легким поверхностным сном.