Глава 28
В этот раз Фаэрн ехал в Обитель не только для того, чтобы повидаться с мальчишкой и убедиться, что тот ни в чем не нуждается. Он вез с собой письмо для наместницы Заавеля – Ариоссис Имиры, которую в Обители называли не иначе как «матушка Имира». И в этом письме император Ламаррии давал наставления относительно своего сына.
Фаэрн сомневался, что Ариоссис прислушается к пожеланиям Роннара. Эта женщина имела свой взгляд на вещи, и с ней бесполезно было спорить. Она, в отличие от других своих сестер, видела не только возможное будущее, но и все многомиллиардные возможности этого будущего. Ее познания пугали и поражали Рубинового дракона. И зачастую она напоминала ему паука, сидящего в центре паутины, в которой бьются, запутавшись, целые миры.
Каждый раз, встречаясь с Ариоссис, Фаэрн чувствовал, что теряет часть своей жизни. Когда она сбрасывала маску смиренной «матушки» и открывала истинное лицо, ему становилось по-настоящему страшно.
Ариоссис была одной из тех, кто существовал в этом мире задолго до прихода первых драконов. Одной из эсмаев – создателей этого мира. И обладала такими силами, которые не снились никому из ныне живущих.
Она была воплощением Света. И в то же время она была воплощением Силы. Она была тем, кто одним движением пальца мог прекратить существование целой вселенной.
Имира без удивления встретила нежданного гостя. Впрочем, Фаэрн этому тоже не удивился. Более того, он был уверен, что она знала о его возвращении и цели визита еще до того, как он покинул Обитель в прошлый раз.
- Вижу, твой император оставил мои слова без внимания, - усмехнулась она, когда они остались вдвоем в ее кабинете.
Матушка села за стол и чинно сложила руки. На ее гладком, без единой морщинки лице выделялись только глаза. Она коротко кивнула на серебряный тубус с посланием, который Фаэрн положил перед ней.
- Тебе не стоило возвращаться, дарг. Я уже озвучила свое решение и не буду его менять. Мальчик вырос. Он уже не несмышленый младенец, которому нужна помощь. Скоро он станет мужчиной. А мужчине в Обители делать нечего, если он не эсмай.
- Но ему всего пять лет!
- Нет, это в вашем мире прошло всего пять лет. Здесь прошло в два раза больше. Ни я, ни мои сестры, ни наши послушницы не замечают этого времени, и на нас оно не влияет. Но мальчик – чужак, как и ты. В вас нет ни капли крови эсмаев. Ты должен забрать его, и как можно скорее.
Фаэрн скрипнул зубами.
С одной стороны, Ариоссис права. Но с другой…
У него есть приказ императора: мальчишка должен остаться в Обители несмотря ни на что. По меньшей мере до совершеннолетия. Когда он достаточно возмужает, чтобы пройти Посвящение, и станет полноценным драконом, только тогда отец собирался объявить о его существовании. Ведь нет ничего проще, чем убить женщину или ребенка. А вот обращенного дарга – намного сложнее.
И вот теперь Ариоссис требует забрать наследника из Обители.
Что ему делать?
Опустив голову, он глухо произнес:
- Мой император должен подготовить безопасное место для сына…
- Я понимаю, - лицо Имиры осветила улыбка. Вполне доброжелательная, если не знать, на что способна эта хрупкая женщина. – И не гоню вас прямо сейчас. Я дам время твоему императору, но мальчик должен исчезнуть вместе с анкрами до третьей луны. Его присутствие все труднее скрывать, он уже не столь послушен, как раньше.
- Я не заметил ничего подобного в прошлый раз.
- Где уж мужчинам замечать подобные тонкости. Но в Обители ценится беспрекословное послушание. Наши ученицы не задают лишних вопросов, не обсуждают действия других и не спорят. А мальчик… - она на мгновение задумалась, разглядывая Фаэрна из-под полуопущенных ресниц. - Я чувствую в нем брожение сил. Однажды из него получится хороший правитель, но сейчас он всего лишь своенравный и непокорный ребенок. Если ты не заберешь его до третьей луны, я сама открою Проход и оставлю мальчишку в Преддверии.
Последние слова она произнесла жестким, категоричным тоном, давая понять, что спорить с ней бесполезно.
- Хорошо. – Фаэрн поднялся, понимая, что письменного ответа не будет. Ему вновь придется все передавать на словах. – Могу я увидеться с мальчиком?
- Конечно. Он у себя.
Имире не нужно было вставать. Все эти махи руками, странные жесты, невнятное бормотание якобы заклинаний – все это было абсолютно бессмысленным в ее понимании и рассчитанным только на глупцов, ничего не знающих об истинной силе магии.
Она даже не шевельнулась, только ресницы немного дрогнули. А воздух перед Фаэрном внезапно озарился ярким свечением, разделяясь на две половинки. Точно острый нож разрезал пространство.
Рубиновый невольно отшатнулся, как отшатывался всякий раз, когда перед ним возникал Проход. И всякий раз, шагая за Грань, он не был уверен, что попадет туда, куда надо. Хотя, Ариоссис его ни разу не подвела.
Вот и сейчас за светящейся границей пространства проступали знакомые линии. Небольшая комната с белыми стенами, аскетичная мебель, просторный квадрат окна, в которое льется солнечный свет…
И мальчик, лежащий на полу с книгой в руках.
***
Новости жгли ему душу. Крутились на языке, не давая ни минуты покоя. Заставляли пришпоривать инкарда, выжимая из зверя последние силы.
Фаэрн спешил с донесением к своему императору и надеялся, что это донесение изменит ход событий.
Во двор Ирригена он влетел на взмыленном ящере. Клочья пены вылетали из пасти инкарда вместе с тяжелым, свистящим дыханием. Бросив поводья подбежавшему ньорду, Фаэрн Ли Танарис взбежал по ступеням крыльца.
Ему понадобились считанные секунды, чтобы преодолеть все четыре пролета, ведущие на второй этаж, в личные покои Владыки. И еще несколько минут, чтобы отыскать монарха среди пустых и гулких анфилад.
Ни в кабинете, ни в оружейном зале, ни в зале для аудиенций Роннара не было. Как не было в спальне и библиотеке. Фаэрн уже начал всерьез беспокоиться, когда наткнулся на мощную фигуру Алмазного, застывшую на открытой галерее.
Роннар стоял у самого края, повернувшись спиной к балконной двери. И, заложив руки за спину, смотрел в небо над головой.
Фаэрн в один момент охватил взглядом его напряженные плечи, запрокинутую вверх голову и тяжелое, удушающее чувство безнадежности, окружавшее императора.
Казалось, Алмазный вот-вот качнется вперед, делая роковой шаг, и его ноги зависнут над краем. Блеснет в лучах заходящего солнца венец из белого золота, раздастся короткий вскрик – и глухой удар расплющит тело о камни мостовой.
Фаэрн мотнул головой, отгоняя видение. И поспешил на балкон.
- Ваше Владычество!
Роннар медленно обернулся. В его взгляде царила такая пустота, что Рубиновый ощутил внутреннюю дрожь.
От этого дарга осталась лишь оболочка. Хрупкая физическая оболочка, еще способная выполнять механические действия, заложенные в нее природой и воспитанием.
На лице императора не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на Фаэрна, и то ли не видел его, то ли не узнавал.
- Ты рано, - произнес он наконец, медленно размыкая сухие губы. – Я ждал тебя только завтра.
- Я принес вам хорошие новости, мой император, - заговорил Ли Танарис, спеша выплеснуть все, что раздирало его изнутри.
- Как мальчик? – голос Владыки был таким же мертвым, как и его взгляд.
- С ним все в порядке. Пока. Ариоссис дала отсрочку до третьей луны, чтобы мы успели подготовить безопасное место.
- Старая ведьма.
В устах правителя это звучало не как оскорбление, а как констатация факта.
- Но это не все, что я там узнал…
Роннар оборвал его взмахом руки.
- Я устал, - сообщил он, отворачиваясь. – Уходи.
Подчиняясь приказу, Фаэрн машинально подался назад. Но тут же остановился.
Нет, он не может уйти! Не может оставить своего друга и сюзерена в таком состоянии! Роннар должен его выслушать! Должен услышать!
- Ваше Владычество, позвольте мне…
- Уходи. - На этот раз в голосе Роннара прозвучала глухая угроза. – Дай мне покой.
Немного поколебавшись, Фаэрн сделал шаг вперед.
- Нет, – произнес он уверенным тоном. – Я не уйду. Ты должен меня выслушать, брат, ради тебя самого, ради всех нас. Твоя…
- Хватит! – голос Владыки сорвался на рык. – Я ничего не желаю слушать. И не могу, - добавил он уже тише. – Я передал Совету Вождей все полномочия. Теперь они решают проблемы Ламаррии.
- Что здесь случилось, пока мня не было? – прошептал Фаэрн немеющими губами. – Ты отрекся от трона? Зачем?
- У меня не было выхода, - по лицу Роннара скользнула бескровная усмешка. Встреча с Советом была не очень приятной, особенно условия, которые выдвинули вожди в обмен на последнюю волю императора. Но сейчас он не хотел думать об этом. Главное, его воля будет исполнена. Ламаррия не откажется от обещаний, данных королю Фабиану. - Мой дракон умирает, я не могу быть правителем. Не могу перевоплотиться, не могу использовать магию, не могу призвать других драконов. Я глух и слеп, как новорожденный щенок. И нем. Мне остается лишь добровольно отойти в сторону и ждать конца.
- Ты ошибаешься! И сам это знаешь. Тебе всего лишь нужно вернуть альхайру.
- Поздно. Даже если я и найду ее, в чем глубоко сомневаюсь, она не примет меня. Бедная девочка, - Роннар скрипнул зубами, испытывая отвращение к самому себе. – Тиралион был прав. Все это время я думал только о себе. Я собирался использовать принцессу в своих целях. Мне было плевать на ее желания и страхи. Даже когда я понял, что мы неразрывно связаны, я все равно продолжал строить собственные планы, и в этих планах ей была отведена лишь роль молчаливой тени, всегда готовой к моим услугам. И вот теперь я наказан. Судьба оказалась куда хитрее, чем я.
Он бросил на друга тяжелый взгляд из-за плеча и тихо добавил:
- Уходи. Ты заставляешь меня испытывать чувства, а они доставляют мне только боль.
Сжав зубы, Фаэрн смотрел, как его друг отдаляется. Это ощущалось не только физически, но и на каком-то ментальном уровне. Рискнув, он заставил внутреннего дракона потянуться к нему, надеясь услышать отклик. Но Роннар не преувеличивал, сказав, что его дракон умирает. Алмазный был настолько слаб, что его присутствия даже не ощущалось. Будто его и не существовало вовсе.
Возможно, именно это толкнуло Фаэрна вперед.
- А если я скажу, что нашел ее? – проговорил он вполголоса, внимательно наблюдая за реакцией друга. – Если я скажу, что знаю, где она, что я своими глазами видел ее так же, как сейчас вижу тебя. На расстоянии вытянутой руки…
Плечи Роннара дрогнули.
- Ты не можешь быть настолько жесток, - не оборачиваясь, произнес он одними губами.
- Это правда. Я всю ночь гнал инкарда, чтобы сказать тебе об этом.
Алмазный замер, не в силах поверить в услышанное.
- И… где же она?
- В Обители. Твоя альхайра – послушница Заавеля. Вот почему ты не смог найти ее через Луннар.
Его прервал тихий рев.
Ярость, гнев, отчаяние и надежда – все смешалось в этом рокочущем звуке, который зародился в гортани Алмазного.
Это был голос не человека, а зверя. Огромного, сильного и свирепого, пробудившегося от глубокой спячки, опасно похожей на смерть.
Тело Роннара задрожало, увеличиваясь в размерах. Его черты поплыли, подергиваясь сверкающей дымкой, в которой соединились триллионы алмазных искр.
Фаэрн отшатнулся, прикрывая глаза локтем от слепящего света.
- Рангх Всемогущий! – прошептал он, отступая назад.
Перед ним разворачивалось зрелище, от которого кровь стыла в жилах.
Перед ним пробуждался Дракон.
***
Но на этот раз пробуждение не зависело от желаний человеческой половины. На этот раз процесс перевоплощения был неуправляем, и не было никакой возможности остановить его или повернуть вспять.
Вот выступила чешуя, покрывая тело Роннара непробиваемым панцирем от пальцев ног до самой макушки. Вот лопнула ткань, и одежда осыпалась вниз бесполезными тряпками. Вот хрустнули кости, щелкнули, выворачиваясь, суставы. Натянулись мышцы и сухожилия. Изогнулся, удлиняясь, позвоночник, и об пол ударил тяжелый хвост, сбивая мраморные столбики балюстрады как детские кубики.
А потом в воздухе с шумом и треском развернулись гигантские крылья. Заходящее солнце отразилось в них кровавыми бликами.
Алмазный дракон запрокинул голову к небу и издал громогласный рев. По верхушкам деревьев промчался ветер, прижимая деревья к земле, с крыш посыпалась черепица. Даже тяжелый бронзовый колокол на донжоне отозвался жалобным стоном.
В этот момент дарги по всей империи на мгновение оцепенели, бросив свои дела. И каждый дракон мысленно отозвался, приветствуя возвращение повелителя.
Не устояв перед мощью ожившей стихии, Фаэрн упал на колени. Его внутренний дракон дрожал от желания вырваться из человеческого тела и присоединиться к Владыке.
Но это было бы опасной ошибкой. Алмазный был гоним единственной мыслью и не нуждался в попутчиках.
Тяжелый и неповоротливый на вид, он взмахнул крыльями и с поразительной легкостью взмыл в небо. По земле скользнула гигантская тень, направляясь прочь от Сумеречной Гряды.
Все еще стоя на коленях, Рубиновый осмелился посмотреть ему вслед.
Со стороны комнат послышался топот и лязг оружия, и на балкон ворвались несколько ньордов, держа обнаженные шпаги.
- Что здесь случилось? – один из них бросился к разбитой балюстраде. Глянул вниз, где на мостовой лежали куски мрамора. – Где император?
- Его здесь нет, - глухо ответил Фаэрн, поднимаясь на ноги. – Дракон повелителя пробудился. Теперь он не сможет стать человеком, пока не вернет альхайру и пока она не поможет ему.
Ньорды растерянно переглянулись.
- И что же нам делать?
- Ждать. И надеяться.
Он сделал для друга все, что было в его силах. Теперь Роннару придется действовать самому, чтобы заслужить прощение девушки. И если не сможет, то до конца своих дней останется в теле дракона.
А пока император решает дела сердечные, он, Фаэрн, проследит, чтобы ничто не мешало его возвращению.