Глава 29
Тот день показался Валенсии очень долгим. Наверное, самым долгим из всех, что она провела в Обители. И самым тяжелым.
Утро, как обычно, девушка посвятила анкрам, а вот послеобеденное время растянулось для нее до бесконечности. По крайней мере, так ей казалось.
В тот день Валенсия сдавала свой первый экзамен. Как сказала Имира, это был экзамен на выдержку. Каждая из послушниц должна была пройти его, прежде чем получить допуск ко второму этапу обучения. И почти ни у кого это не получалось с первого раза.
А суть экзамена состояла в том, чтобы в любой ситуации, даже в пылу ненависти или гнева, держать свои новообретенные способности под контролем.
- Это ошибка всех новичков, - напутствовала матушка, сидя в кресле и постукивая холеными ноготками по его лакированным перилам. – Сила имеет свойство опьянять, кружить голову. Она внушает тебе чувство вседозволенности. Ты думаешь, что способна управлять миром у тебя под ногами. Но на самом деле это не так. На самом деле ты всего лишь песчинка, крошечное звено в бесконечной цепи. И это ощущение могущества - не больше, чем самообман. Причем очень опасный самообман. Поэтому на первом этапе ты[O.V.1] должна научиться самоконтролю. Нет ничего разрушительнее, чем магия, действующая по воле эмоций.
Матушка говорила в своей обычной манере. Спокойно и даже немного отстраненно, словно ее совершенно не волновали ни собственные слова, ни послушница, стоящая перед ней с опущенными плечами, ни результат проверки. В глазах Имиры плескалась привычная зеркальная гладь.
И все же что-то было не так.
Только Валенсия не могла понять, что именно.
Может быть, матушка слишком усердно сохраняла невозмутимое выражение на лице? Или это тоненькая морщинка между ее идеальных бровей привлекла внимание девушки? Или тонкие пальцы Имиры отбивали непривычно взволнованный ритм?
Как бы там ни было, Ленси нутром чувствовала странное напряжение в воздухе. В пустой аудитории они были вдвоем, но ей казалось, что за спиной Имиры невидимой тенью, тяжелой и мрачной, стоит кто-то еще.
Моргнув, Имира сфокусировала взгляд на ученице. Тонкие губы матушки дрогнули в полуулыбке, когда она произнесла:
- Ты думаешь, что управляешь магией, но на самом деле это она управляет тобой.
Поднявшись, она звонко хлопнула в ладоши:
- Начнем!
И Валенсию окутал плотный туман.
Ее не подготовили к тому, что случилось потом. Никто не потрудился объяснить или предупредить. Ни Эмле, ни Таниса, хотя, по их словам, они прошли экзамен с третьего раза.
Ленси не успела даже вдохнуть, как вдруг белые стены аудитории, украшенные тяжелыми барельефами и пилястрами, раздвинулись, потолок взлетел ввысь, и пространство заполнил густой молочно-белый туман.
Чутье, развитое каждодневными упражнениями, подсказало: вокруг пустота. А внутренний голос шепнул: «Иди!»
И она пошла вперед, маленькими шажочками, вытянув руки вперед, точно слепец.
Под босыми ногами оказались прохладные гладкие плиты. Но идти сквозь плотный, вязкий туман было все равно, что идти в толще воды. И каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего.
Ее грудь нервно вздымалась, сердце стучало так громко, что его удары отдавались в затылке. Она глотала воздух взахлеб и не могла надышаться.
А туман все не заканчивался. И выхода все не было. И ей уже казалось, что она бродит в этом мареве целую вечность, что она заблудилась и никогда не выберется отсюда.
Внутри поднималась паника. Ужас ребенка, потерявшегося в лесу.
Ленси начала задыхаться. Страх толкал ее в спину и в то же время приказывал остановиться.
Девушка заметалась, уже не понимая, в какую сторону шла. На глаза навернулись слезы. В горле зародились рыдания. Она уже собиралась взмолиться о помощи, как вдруг почувствовала под ногами мягкий ворс.
Ковер?!
А в следующий миг белый туман развеялся. Ленси осознала, что стоит в полнейшей темноте. Съёжившись и дрожа всем телом.
А еще она слышала голоса.
Голоса были женскими, приглушенными, словно где-то неподалеку две кумушки шептались о чем-то.
Глубоко вдохнув, девушка постаралась успокоить дыхание. А потом огляделась, невольно прислушиваясь к разговору. И то, что в первый момент показалось ей непроницаемой тьмой, на самом деле оказалось лишь полумраком.
Она стояла в какой-то нише, прижавшись спиной к стене. Выход из ниши прикрывала плотная ткань. Тусклый свет проникал извне сквозь тонкие щели там, где края ткани плохо прилегали к арочному входу.
Ленси облизала пересохшие губы.
Эта ниша показалась ей слишком знакомой. Словно она уже пряталась здесь, и не раз…
Когда-то давно. В прошлой жизни…
- Все знают, королева-то наша, матушка, пусть Небесные Чертоги примут ее бедную душеньку, не по своей воле родила принцессу Валенсию. Да и принцессой ее не назвать, порченная она, кровь в ней не наша, не человеческая!
Девушка вздрогнула, когда собственное имя, выплюнутое чужими устами, резануло ей слух. Забывшись, она шагнула к портьере, но в последний момент замерла на границе света и тени, жадно ловя каждое слово, произнесенное торопливым свистящим шепотом.
- Лекари-то запретили королеве деток иметь после близняшек, да король и слушать ничего не желал. Каждую ночь к ней хаживал, как одержимый, все сына хотел. Измучил бедняжку! Да вместо наследника получил отродье лесное. Кара это небесная, не иначе!
Ленси попыталась сделать вдох. Но воздух вдруг обжег легкие, заставив девушку задохнуться от потрясения. Она задрожала от внезапного понимания.
Не зря это место показалось ей странно знакомым.
Это была та самая ниша с пыльной портьерой на этаже слуг, где она постоянно пряталась от щипков и затрещин старшей сестры.
Не в силах поверить, что каким-то чудом оказалась в Этрурии, принцесса осторожно выглянула из-за портьеры.
У противоположной стены стояли старая Вирха, прислуживавшая еще матери короля, и вечно хмурая Рания – одна из дворцовых служанок.
Вирха шептала на ухо подруге, шамкая беззубой челюстью и поминутно оглядываясь, не подслушивает ли кто.
- Говорили же ему знающие люди, нельзя этого выкормыша держать во дворце, беда будет! Не место этому выродку среди нас! Надобно отнести в лес, там таким самое место. Так нет же, король наш уперся, ни в какую не захотел отдавать. Все твердил, что это последняя воля королевы Кассандры. Вот и накликал на нас несчастья! В восточных провинциях засуха, в западных – наводнение. Зима идет, а закрома все пустые. Да еще война эта проклятущая! Солдаты герцога последний хлеб на полях сожгли, столицу разграбили. Принцесс наших, пташечек белокрылых, в монастырь заточили, - тут она шумно высморкалась в кончик платка, - а король наш, горемычный, сидит под арестом в покоях своих. Никого к нему не пускают… И не ведомо, жив ли еще…
- Жив, тетушка, жив наш король, - Рания ободряюще обняла ее за плечи. – Только боюсь, недолго ему осталось. Герцог Феликс провозгласил себя регентом, а солдаты его давеча к дворецкому приходили. Все кладовые проверяли, требовали лучшего вина.
- И зачем это?
- Герцог хочет устроить празднество на площади перед дворцом в честь будущего короля. Как сына своего коронует, так старого короля сразу в расход…
Валенсии понадобилось время, чтобы эти слова коснулись не только ее ушей, но и рассудка. Время, чтобы осознать их, прочувствовать и понять. Они словно яд, тягучий и горький, наполнили ее разум. Даже на языке она ощутила эту полынную горечь.
Вкус предательства.
Ее руки судорожно вцепились в пыльную ткань. Сжали так, что от напряжения заныли костяшки пальцев.
Значит, Имира сказала правду. Столица захвачена, отец вынужден был отречься от трона, а сестер выслали в монастырь.
И никто не пришел им на помощь. Никто.
Ни одно государство не станет нарушать право вето и вмешиваться во внутренние распри соседей. Если только нет особого договора о военной помощи. Такой договор Этрурия подписала с драконами, а она, Валенсия, должна была стать залогом этого договора.
И что же? Договор так и не вступил в силу. Император Ламаррии и пальцем не пошевелил. Просто смотрел, как рвут на куски маленькую Этрурию!
Гхарров дарг! Чтоб ему пусто было!
Ленси на секунду прикрыла глаза. Гнев ударил ей в голову, и внутри отозвалась магия Света. Та самая, которую она взращивала в себе на занятиях. Та самая, что однажды помогла ей вырваться из хватки Имиры.
Сила вскипела где-то в самом центре ее естества, обдав жарким пламенем. Наполнила вены бурлящим потоком, толкнула вперед.
Нет, еще ничего не закончилось! Герцог Феликс поторопился праздновать победу!
Она все исправит одним взмахом руки. Нужно лишь найти дядю.
И стоило этой мысли сформироваться у нее в голове, как окружающее пространство вновь подернулось белесым туманом. Но на этот раз он тут же растаял, а принцесса осознала себя стоящей посреди комнаты с узорчатыми стенами.
С гулко бьющимся сердцем она огляделась.
Это место было ей не знакомо. И в то же время оно не оставляло сомнений в своем назначении.
Высокие стрельчатые окна, стены, украшенные мозаикой, под ногами пышный ковер с замысловатым рисунком. Роскошная мебель, инкрустированная слоновой костью и разноцветными камнями. В центре – детская колыбель, прикрытая полупрозрачным балдахином. Рядом на высокой стойке дымится в курильнице фимиам, и душистый дымок поднимается к куполообразному потолку, расписанному драгоценной эмалью.
У колыбели, уронив темноволосую голову на сложенные руки, дремала женщина в платье из зеленого бархата.
Ленси задержала на ней взгляд. И сердце кольнула ледышка.
С того места, где стояла девушка, был виден только затылок незнакомки и высоко уложенный шиньон, обвитый ниткой изумрудов. Но это не помешало узнать ее.
- Климена… - беззвучно выдохнула Валенсия, узнав жену дяди. Вот еще одна виновница всех этих бед!
Женщина вздрогнула, будто что-то услышав, и подняла голову. Ее затуманенный взгляд обвел помещение.
- Кто здесь? – голос прозвучал хрипло и настороженно.
Ленси дрогнула, отступая к стене. Но в следующий миг поняла, что Климена ее не видит.
Неслышно ступая по мягкому ковру, принцесса приблизилась к колыбели. Там, в батисте и кружевах, лежал толстый розовощекий младенец с алыми щечками.
Единственный сын герцога Феликса, его наследник, его отрада. Тот, ради кого он готов был сойти в Преисподнюю, нарушить все клятвы и убить собственного брата.
Ленси немного отодвинула край балдахина. Безмятежный вид малыша вызвал у нее новый всплеск гнева. Магия в крови шевельнулась, напоминая о себе, и девушка вцепилась пальцами в край колыбели.
Между тем Климена склонилась над колыбелью с другой стороны. Заворковала, поглаживая согнутым указательным пальцем бархатную щечку ребенка:
- Скоро ты станешь королем Этрурии, мой драгоценный. Весь народ преклонит колени перед тобой. В монастырях будут молиться за твое здоровье, ты станешь равным правителям других государств! Я позабочусь о твоем благоденствии. Осталось только нашему папочке уладить небольшую проблему.
За ее спиной дрогнула занавесь, прикрывавшая выход из комнаты. И в детскую стремительным шагом вошел сухопарый мужчина в сером мундире с коричневыми петлицами. На его груди сверкал герб Тилезии, усыпанный алмазами. Напомаженные волосы были уложены изысканной волной, а под тонким орлиным носом серебрились пышные усы.
Ленси узнала герцога Феликса.
Приложившись губами к руке супруги, он порывисто произнес:
- Вот и все, моя дорогая. Путь свободен.
- Ты сделал это? – голос Климены дрогнул то ли от радости, то ли от напряжения.
Феликс поморщился:
- Не сам, конечно. Но можешь быть уверена, я все видел своими глазами. Фабиан мертв, его дочери тоже. Мои люди позаботятся о телах. Официальная версия для народа – «старый король и его принцессы добровольно ушли из жизни, не вынеся поражения».
- Ты забыл о Валенсии. Эта девчонка способна доставить нам неприятности.
А Валенсия все это время незримо стояла у них за спиной и чувствовала, как внутри нарастает гнев. Как ненависть захлестывает разум колючими, ледяными порывами. Как ярость поднимается неудержимой волной, угрожая смести остатки самообладания.
Они убили ее отца! Убили сестер! Неужели она так и будет стоять, бессильно стискивая кулаки, и ничего не сделает? Разве эти двое не заслуживают самого жестокого наказания?
Не помня себя, не замечая странного марева, охватившего ее тело, она пересекла расстояние, отделявшее от колыбели.
Сначала она покончит с ребенком, чтобы заставить мучиться этих двоих. А потом разберется и с ними.
Кожа принцессы покрылась мурашками, волосы на затылке поднялись дыбом, и все ее существо наполнило почти осязаемое напряжение, только и ждущее, когда ему дадут выход. Оно вспыхнуло крошечными огоньками. Огоньки зарождались где-то в центре груди, разлетались к плечам и оттуда стекали к ладоням, концентрируясь в ослепительно-белый шар. Этот шар становился все больше с каждым вдохом, с каждым ударом сердца. И в его глубине вспыхивали голубые разряды.
Ничего не подозревая, герцог рывком ослабил шейный платок и рухнул в глубокое кресло рядом с колыбелью. Он вытянул длинные ноги, скрестив их в лодыжках, и произнес:
- О девчонке не беспокойся. Она сгинула месяц назад. Даже дарги не могут ее найти. А если она и объявится, то вряд ли сможет нам помешать. Твой план сработал, моя дорогая. Император собственноручно выгнал ее из дворца.
По его тонким губам зазмеилась усмешка.
Это стало последней каплей.
Дрожа от ярости, Валенсия развела руки в стороны и вскинула над головой, собираясь замкнуть смертельную цепь.
Но в тот момент, когда ее ладони уже готовы были сомкнуться, малыш в колыбели проснулся.
Веки ребенка дрогнули, точно он что-то почувствовал. И на девушку уставились два темных, блестящих глаза, похожие на маслины.
Ее словно ударило под дых. Захлебнувшись собственным криком, Ленси с трудом удержала ладони на волосок друг от друга. Пробужденная Сила искрила и трещала, требуя завершить действие. Но девушка колебалась.
Эльха Пресветлая, что она делает? Неужели она и вправду способна убить беззащитного ребенка? Тогда чем она лучше этих двоих?
В ответ на ее сумбурные мысли, малыш агукнул и улыбнулся, пуская пузыри из беззубого рта. А потом протянул ей ручонки.
Валенсия с ужасом отшатнулась. Ноги ее подломились, и она рухнула наземь у колыбели.
Языки света яростно взревели от того, что их лишили обещанной жертвы. Они закрутились в слепящие вихри, не желая расставаться с хозяйкой.
Но принцесса будто оцепенела. Опустив невидящий взгляд на ковер, она слушала, как громко ухает сердце в груди.
Над ее головой ничего не подозревающая Климена ворковала над сыном, а Феликс строил дальнейшие планы.
***
Внезапно, чья-то рука опустилась ей на плечо.
- Ты меня удивила, - раздался женский голос с легкой прохладцей, который никак не мог прозвучать в этих стенах. – Никто не проходит этот экзамен с первого раза.
Ленси вздрогнула, выходя из оцепенения. Огляделась, чувствуя, как внутри все сжимается.
Детская куда-то исчезла. Исчезли Климена и Феликс. Она стояла посреди знакомой аудитории, чувствуя себя полностью выжатой. И на нее с легкой усмешкой смотрела Имира.
- Что? – не в силах собраться с мыслями, Валенсия тряхнула головой. Ее немного мутило. – Что это было? Что я видела? – Голос девушки сорвался на крик: - Так это правда? Они убили моих сестер и отца? А вы знали! Вы все время знали об этом! И молчали!
Безудержное рыдание вырвалось из ее горла.
- Чш-ш-ш, тише, - Имира неожиданно обняла Ленси за плечи, едва ли не с силой прижимая к себе. – Успокойся. Это еще не случилось. Ты видела будущее. Точнее, один из возможных его вариантов. То, что может случиться, если необходимые векторы вероятностей сойдутся в нужной точке.
- Тогда скажите, как это предотвратить?
Имира покачала головой.
- Ты сама должна это понять. Это же твое будущее.
- Но я не могу!
- Сможешь. Когда придет время.
Голос наставницы был жестким и резким. Она хорошенько встряхнула девушку, добавляя:
- А сейчас успокойся. Испытание было очень сложным для твоей психики. Но ты выдержала его. Ты сильная девочка, я горжусь твоей выдержкой.
Но Валенсия в этот момент совсем не чувствовала себя сильной. Как раз наоборот, она ощущала полнейшее бессилие что-либо изменить.
- Иди к себе, - голос Имиры смягчился. – На завтра я освобождаю тебя от повинностей и занятий. Можешь провести день так, как тебе захочется. Ты заслужила эту маленькую награду.