Глава 39
У каждого дракона Ламаррии была своя тайная пещера в Сумеречных горах. Для них это было так же естественно, как и летать. Когда-то давно именно там образовался проход, пустивший их в этот мир. Там они хранили свои секреты, там проходили первый оборот, туда уходили умирать, когда наступало время.
Каждый дарг тщательно прятал свою пещеру, маскируя ее с помощью магии. Чужая пещера была неприкасаема. Только имперские дознаватели, вооруженные приказом Владыки, имели право на обыск, но для подобного обыска нужны были веские обвинения. И Роннар не без оснований считал свою пещеру лучшей альтернативой Обители.
Хотя, это была не совсем пещера. Скорее, целый подземный комплекс, состоящий из просторных гротов и соединяющих их катакомб.
В одном из его подземных залов была усыпальница, где на протяжении веков предки Роннара находили последнее пристанище. В другом зале из стены бил фонтан горячей воды, стекая в естественный бассейн. Еще несколько были оборудованы под жилые помещения и склады.
А еще здесь было так называемое «место силы». Каждый дракон имел свое, но для Роннара им стал алмазный грот. Только этот камень был способен поделиться своей силой с Алмазным драконом, ведь недаром тот носил его имя.
И сейчас, чувствуя необходимость, Рон спустился в пещеру, чьи стены и свод были выложены сверкающими камнями. Из поколения в поколение его предки кропотливо и вдумчиво создавали ее, собирая алмазы и наполняя их своей магической силой.
Именно здесь Роннар прошел свой первый оборот. И именно здесь пройдет свой первый оборот его сын…
У входа бывший император замешкался. Его глаза безошибочно отыскали крошечную фигурку, сидевшую на горе сверкающих камешков.
Дин перебирал алмазы, словно это была простая речная галька. Услышав шаги, мальчик замер. Потом медленно разжал пальцы. Пара алмазов один за другим скатились с его ладони в общую кучу.
- Дин…
Роннар мысленно чертыхнулся. Собственный голос показался хриплым, чужим. Оказывается, это так трудно, сделать первый шаг самому.
Он отметил, как напряглись плечи мальчика при его появлении. Дин сидел спиной и не торопился оборачиваться. Словно ждал, что будет дальше.
Отступать смысла не было. Роннар решительно вошел под своды пещеры.
- Дин, посмотри на меня. Я твой отец…
Он столько раз повторял про себя эту фразу. Готовился сказать ее вслух. Но действительность превзошла все ожидания.
Едва прозвучало последнее слово, как мальчик глухо ответил:
- Я знаю.
Но оборачиваться по-прежнему не спешил.
Роннар остановился у него за спиной, у самого подножия алмазной кучи.
- Ты не хочешь посмотреть на меня, сын?
- Не хочу, - мальчик вжал голову в плечи.
Бывшего императора захлестнуло отчаяние. Неужели он опоздал со своими признаниями?
- Понимаю, ты сердишься, - начал он осторожно, - но я могу все объяснить. Я вынужден был так поступить, чтобы защитить тебя от врагов. Ты самое важное, что есть у меня…
- Нет!
Звонкий мальчишеский голос заставил его замолчать.
Дин вскочил на ноги, и несколько камешков, которые лежали у него на коленях, со стуком упали вниз.
Резко обернувшись, мальчик уставился на отца.
- Что – нет? – выдохнул Роннар. Его взгляд впился в лицо сына, отмечая чешуйки, на секунду показавшиеся на скулах.
- Я знаю, кто ты. Ты тот, кто обидел Ленси.
- Обидел Ленси… - повторил он, будто эхо, и сердце заныло с утроенной силой. – Это она тебе рассказала?
- Я сам догадался, когда увидел Луннар. Почувствовал родную кровь.
Дин говорил, смешно хмуря бровки. Роннар отметил его напряженную позу и взгляд исподлобья. И вновь мелькнувшую на лице чешую.
- Ариоссис была права, – прошептал, не веря своим глазам, - ты совсем уже взрослый. И очень сильный.
- Я ждал тебя, - продолжил мальчик, не обращая внимания на эти слова. – Знал, что ты придешь. Ни один дракон не оставит свою альхайру.
- Но ведь я пришел и за тобой! Почему же ты сердишься на меня?
Дин некоторое время молчал, кусая губы. Потом все-таки выдал:
- Потому что ты сделал ей больно!
Это оказалось намного тяжелее, чем он себе представлял. Сын, которого Рон не видел почти с момента рождения, не бросился ему в объятия, радуясь встрече. Нет, мальчик стоял в нескольких шагах, возвышаясь над ним, как ангел возмездия, и в глазах ребенка горел праведный гнев. Его внутренний дракон, еще не прошедший инициацию, желал защитить альхайру. И Роннар с тоской осознал, что Валенсия стала Дину куда ближе и роднее, чем он сам.
- Прости… - Это все, что он смог сказать. – Я знаю, что виноват. И уже тысячу раз покаялся в этом. Если бы я мог все вернуть назад… Но я не могу… к сожалению.
Стоило ему это сказать, как из мальчика словно выпустили весь воздух. Дин сжался, скукожился, на его лице промелькнуло выражение неподдельной тоски.
- Это ведь ты был тем анкром, да? – в его глазах застыло смятение. – Я чувствовал… Почему же ты мне не открылся? Из-за нее?
Роннар кивнул. Врать не было смысла. Чем больше правды они сейчас выяснят друг о друге, тем легче им будет найти общий язык.
- Я не хотел… - он запнулся, подбирая правильные слова. - Не хотел, чтобы вы оба видели меня… таким.
Мальчик кивнул, словно понял, что за чувства заставили взрослого дарга принять такое решение.
Роннар шагнул еще ближе. Алмазы захрустели под его сапогами.
- Дин, - он тихо позвал сына по имени, вплетая в голос беззвучный драконий зов, - ты сможешь простить меня за этот обман?
Дин насупился, пряча внезапно подступившие слезы. Он ведь уже совсем взрослый. А взрослые мальчики не должны плакать.
Но почему же тогда так свербит в носу и перед глазами все расплывается? Почему хочется всхлипнуть? И почему так отчаянно хочется броситься в объятия этого дарга? Почувствовать его крепкие руки на своих плечах, поделиться с ним своими страхами и сомнениями…
Маленький дракон внутри мальчика встрепенулся, отвечая на зов старшего собрата.
Он столько раз мечтал об этой встрече! В его мечтах отец всегда представал сильным, бесстрашным и непобедимым. Но ни разу за все время Дин даже мысли не мог допустить, что его отец будет нуждаться в прощении и поддержке.
Закусив губу, он рваным жестом вытер глаза.
Роннар смотрел на него, ожидая свой приговор.
- Дай мне еще один шанс. Обещаю, что на этот раз все сделаю правильно.
С задержкой, от которой Рон едва не сошел с ума, мальчик сдержанно кивнул.
Что ж, это было уже кое-что.
Алмазный шумно вздохнул. Словно сбросил с плеч вселенскую тяжесть.
- А Ленси? Она тоже здесь? – голос мальчика предательски дрогнул.
- Да. Ты ее чувствуешь?
Дин кивнул:
- Но не так, как всегда.
- То есть?
- Ну… - он замялся, - раньше я всегда знал, когда она рядом. А теперь она будто прячется от кого-то.
Роннар нахмурился. Слова Дина лишь подтвердили его собственные подозрения.
- Хочешь сказать, она тебя избегает?
Мальчик немного помолчал, не зная, как правильно выразить то, что он чувствовал. Потом подался веред, заглядывая отцу в глаза, и тихо шепнул:
- Не меня.
***
Объяснившись с сыном, Роннар почувствовал себя лучше. Теперь хоть одна проблема перестала висеть над его головой разящим мечом. Но еще оставалась Валенсия.
- Ленси, - неожиданно для себя самого прошептал он, и, не удержавшись, погладил девушку по волосам.
Кажется, он еще ни разу не называл ее так. Даже мысленно.
Ее имя скользнуло с его языка чистой, прозрачной каплей. И, одновременно с этим, в груди что-то зажгло. Будто кто-то поднес к сердцу раскаленный уголек.
- Скажи, что мне сделать, чтобы ты вернулась ко мне?
Сам он не знал ответа на этот вопрос.
Над крепкими сводами грота была глубокая ночь. Дин и Фаэрн давно спали в одной из жилых пещер, завернувшись в меха и одеяла. В очаге тлел огонь, слабо потрескивая на сухих сучьях. Слышались тихие шорохи со стороны анкров. Их снова пришлось разделить, чтобы самка смогла быть спокойной за яйца.
Это была уже третья ночь… Без изменений.
Все эти дни Роннар лично ухаживал за своей супругой, не доверяя никому это деликатное дело. Сам обмывал ее хрупкое тело, испытывая почти благоговейный трепет и щемящую нежность. Сам расчесывал и заплетал ее волосы, часами перебирая их в руках и испытывая от этого почти чувственное наслаждение. Сам кормил ее с ложечки жидкой кашицей из фруктов и трав. И постоянно говорил с ней.
Он знал, или думал, что знает, что она его слышит.
Он рассказывал ей обо всем. О том, как сильно сожалеет о своем поступке. О том, что отдал бы полжизни, если бы мог вернуть время назад и все исправить. О том, как безумно боится потерять ее окончательно. И о том, что готов понести любое наказание, лишь бы она простила его.
Роннар не стал рассказывать всю историю с дядиными интригами. Зачем? Он не искал оправданий.
Не стал говорить и о том, что сделал для спасения ее отца и сестер.
Как оказалось, за те недели, что он провел в Обители, здесь прошла всего пара дней. Отряд, отправленный в Этрурию со спасательной миссией, еще не вернулся. От Ди Грейна тоже не было никаких вестей. Несколько раз Роннар пытался связаться с ним, но, видимо, тот находился слишком далеко…
Вернувшись в мир смертных, Роннар первым делом наладил связь с ньордами. В Ирригене его ждал граф Эльрик Халльдоур, назначенный комендантом, и весь Сапфировый клан. Да и в столице нашлось несколько даргов из высшей знати, оставшихся верными своему Владыке. Это были те, кто не радовался его отречению, те кто готовы были поддержать, если он вдруг захочет вернуться на трон…
Но Роннар не планировал возвращаться. По крайней мере, пока.
Вздохнув, он еще раз с нежностью и печалью погладил девушку по голове. Нагнулся ближе, касаясь губами ее прохладного лба. Да так и замер, не в силах оторваться.
Прошлой ночью ей вроде бы стало легче. Она перестала метаться, кожа больше не горела от лихорадки, а болезненный румянец на щеках сменился привычной белизной. Даже сердце принцессы теперь билось спокойнее и дыхание стало тише.
Последние сутки Валенсия уже не металась в бреду. Нет. Она словно спала. Глубоким, магическим сном.
Несколько минут Рон жадно вдыхал ее запах.
Он не мог от нее оторваться. Она была всем, чего он хотел, всем, чего он желал. Он нуждался в ней даже сильнее, чем в воздухе. Ведь без воздуха он смог бы прожить пару минут, а без нее…
Без нее ему не нужны даже эти минуты.
Подчиняясь внезапно нахлынувшим чувствам, он стал медленно вести губами по нежной коже к виску.
Немного ласки… Совсем немного…
Охваченный отчаянием, он попытался припомнить, что написано в древних текстах. Ведь были же случаи, когда чья-то альхайра оказывалась на краю жизни! Что делал дракон, чтобы вернуть ее душу?
Как ему не хватало сейчас Ирригенской библиотеки!
В голове крутились разрозненные образы. Что-то связанное с древним ритуалом призыва. Кровь… Поцелуй… Обрывки слов, сказанные на языке, который никогда не звучал в этом мире…
Кровь…
Ни секунды не колеблясь, Роннар вспорол когтем собственное запястье. И замер, не зная, что делать дальше.
Кровь драконов – квинтэссенция магии. Не той магии, которой пользовались эсмаи. Не той, что подвластна кельфи. Дарги принесли ее с собой из другого мира. Она наполняет их жилы и позволяет обращаться в драконов. Она дает им силы и долголетие. Она помогает им выживать. И никто, кроме них, не может ее использовать.
Роннар был одним из сильнейших драконов. Его кровь могла возвращать с того света. Но вернет ли она альхайру, которая не желает быть с ним?
Он завороженно смотрел, как медленно стекают блестящие капли. Одна… вторая… десятая… Рана на его глазах зарастала.
Сморгнул, прогоняя наваждение, и еще раз полоснул себя по руке, увеличивая уже затянувшийся разрез. А потом, схватив руку девушки, сделал с ней то же самое и соединил окровавленные запястья.
Кровь Валенсии, горячая и красная, смешалась с его холодной и серебристой.
Удерживая голову девушки свободной рукой, с голодным стоном прижался к ее губам. Вопреки ожиданию, эти губы оказались мягкими, теплыми и податливыми, такими же, как в тот первый раз. Они будто только и ждали его поцелуя все это время.
И в голове сами собой возникли слова, записанные на подкорке сознания. Те, что невозможно запомнить и невозможно забыть, что возникают сами собой тогда, когда нужно.
«Рах эммех аммерахль ди альхаир», - мысленно выдохнул он. 152e1bc
А в ответ что-то треснуло. Будто ледяная корка или стекло.
Роннар почувствовал, как в голову ударила кровь. Дыхание участилось. Он скрипнул зубами, пытаясь взять эмоции под контроль, но это было почти невозможно.
Слишком долго он ждал… Слишком долго.
Кровь била сильными, размеренными толчками. Он чувствовал, как она выходит из него с каждым ударом сердца. Он готов был отдать ее всю. Это была очень скромная плата за еще один шанс.
Но вот он почувствовал, как губы его альхайры дрогнули и мягко раскрылись. О да, он мог бы поклясться, что Валенсия ответила на поцелуй! Или ему так хотелось на это надеяться…
С трудом оторвавшись от губ девушки, он с надеждой заглянул ей в лицо.
И застыл, потерявшись в синих глазах.
Она больше не спала. Она смотрела прямо ему в глаза. Холодно и безразлично.