Глава 41
Первое сообщение пришло от Ди Грейна. Храбрый капитан наконец-то нашел неуловимого герцога Элоизия. И кто бы знал, где скрывался подлый изменник!
Узнав, что дядя все это время отсиживался в Эльвериолле, под плащом у эльфийского короля, Роннар понял, что задушит родственника собственными руками, как только тот ему попадется.
Но Арман был далеко не глуп. Он нашел самое безопасное место для спасения своей никчемной душонки. У эльфов ему ничего не грозило, даже такая вещь, как принудительное возвращение в Ламаррию.
И все же Роннар был уверен, что они скоро встретятся. Герцог обязательно будет участвовать в битве за императорский трон. Его тщеславие просто не позволит ему упустить этот шанс.
Только будет ли Арман Элоизий честно сражаться?
Ломать голову над этим вопросом Роннару было некогда. Вслед за донесением от Ди Грейна пришли вести из Этрурии.
Верный Владыке Адамант Торнберг сообщил, что все принцессы были раскиданы по разным монастырям, далеко в предгорьях между Этрурией и Ремнискейном. Но ньорды уже собрали девушек в условленном месте. Они ожидают, когда к ним присоединится отряд, отправленный на вызволение старого короля.
С последним возникла заминка, поскольку Фабиан находился под круглосуточной охраной. Ньордам пришлось использовать драконью магию, запрещенную на человеческих землях. Это был рискованный шаг, и еще месяц назад Роннар осудил бы такое решение. Но теперь он только мысленно ответил Торнбергу:
«Отлично. Сообщишь, когда перейдёте границу».
Никто не увидел сухую улыбку, коснувшуюся его губ.
Нет, он не станет унижать себя и свою супругу жалкими оправданиями. Валенсия вряд ли это оценит после всего, что он натворил. Он поступит иначе. Докажет делом, что она может ему доверять.
***
Теперь он каждый день наблюдал за своей женой, подмечая в ней перемены, и не мог решить, нравятся они ему или нет.
После того странного сна, продолжавшегося несколько дней, она изменилась. Стала сдержаннее и взрослее. Увереннее. Смотрела ровно, не стесняясь, и на ее щеках больше не вспыхивал тот милый румянец. Она обрела силу, и это чувствовалось в каждом движении, в каждом взгляде, в каждом слове, вылетевшем из ее уст.
Такой Роннар свою альхайру еще не знал. И такой она была только с ним.
Рядом с Дином ее облик менялся. Она превращалась в смешливую девчонку восемнадцати лет, способную на любые безумства в компании маленького дарга.
Надо было видеть, как эти двое носятся друг за другом по бесконечным подземным коридорам, играя в горелки. Или какие пируэты выделывают на анкрах. Или как сидят у костра, прижавшись плечом к плечу, жарят кусочки мяса, нанизанные на веточки, толкаются и хихикают, будто обоим по десять лет!
С Фаэрном Валенсия вела себя достойно и мило, как истинная принцесса. Улыбалась, отвечая на его слова. Помогала свежевать добытую дичь и готовить еду. Даже как-то в шутку призналась, что в Обители ей страшно не хватало мяса. Мол, баранья нога и телячья вырезка - это единственное, что удержало ее от полного перехода. Она просто представила, что никогда больше не попробует их…
И глядя на это, Роннар невольно чувствовал собственную ущербность. Его сердце сжималось от ревности.
Ревности к собственному сыну и брату.
Он почти ненавидел себя за это чувство. Но вместо того, чтобы отвернуться, уйти, заставлял себя оставаться на месте и терпеть сердечные муки. Это было его наказание.
А по ночам, вдыхая запах альхайры, пропитавший пещеры, он мучился от желания. Воспоминания о ее теле не давали заснуть. Начиная дремать, он не мог отделаться от ощущения ее близости. Словно она лежала рядом, обнаженная и зовущая, и покорная его зову.
Но стоило ему потянуться к ней, как он натыкался на холод. Вместо женского тела в его постели была лишь пустота.
И тогда, доведенный до отчаяния, он поднимался, покидал свое спальное место и беззвучными шагами шел к ней.
Останавливался возле кровати, где на ложе из шкур лежала его жена.
Смотрел на нее жадно и безнадежно, тщетно пытаясь утолить внутренний голод.
Иногда позволял себе прикоснуться. Отвести непослушную прядь волос с ее лица. Будто невзначай, скользнуть самыми кончиками пальцев по щеке. Или, опустившись на колени и закрыв глаза, наслаждаться ее ароматом…
Пока она спала, он мог позволить себе эти маленькие радости. И они на короткое время уменьшали огонь, снедавший его изнутри.
Роннар знал: даже если он возьмет ее силой, это ему никак не поможет.
Сорвав поцелуй альхайры, он сделал своего дракона ее рабом. Обменявшись с ней кровью, он связал их ауры воедино. Но лишь ночь любви могла завершить начатый ритуал. Именно ночь любви, когда оба сердца стучат в унисон и оба тела хотят одного и того же…
***
Этой ночью он снова пришел к ней.
Она каждый раз слышала его шаги, как бы он ни старался двигаться бесшумно. И каждый раз просыпалась.
Слышала, как он входит, как приближается к ее постели, как замирает в полушаге, будто не решаясь подойти ближе.
Она чувствовала на себе его взгляд. Жадный, ищущий. Он смотрел на нее, как голодный смотрит на кусок хлеба. А она не хотела быть этим куском, брошенным нищему из жалости.
Вот и теперь, проснувшись от его присутствия, Ленси продолжала притворяться, что спит. Так было проще смириться тем, что происходит.
Она не хотела такой судьбы. Не хотела становиться жизненной необходимостью для этого дарга.
Она хотела его любви. Когда-то давно, кажется, в прошлой жизни. А стала безусловной потребностью. Как воздух, как вода и еда.
Она нужна ему, чтобы жить. Но сердце не готово с этим смириться.
«Вам нужно мое тело? – думала она, чувствуя, как он, наклонившись, судорожно втягивает ее запах. – Так возьмите его. Оно ваше».
Она больше не собиралась бросать свою любовь к его ногам.
Но сегодня Роннар был необычно спокоен и хладнокровен. Будто готовился к чему-то.
Он протянул руку, и она уже почувствовала ее тепло на своем плече, но вдруг дарг передумал.
Ленси услышала его голос:
- Ты не спишь? – приглушенный и чуть хрипловатый.
Притворяться было бессмысленно. Но как он узнал?!
Повернувшись, она окатила его хмурым взглядом, потом села в постели, придерживая меховое одеяло под подбородком.
- Спала, - буркнула, за напускной грубостью скрывая волнение от его близости. - Что случилось?
- Одевайся.
- Зачем?
- Я хочу кое-что тебе показать.
- Это обязательно делать ночью? – недовольно поджала губы.
- Да.
Кажется, Роннар был настроен решительно.
Ленси несколько секунд выжидающе смотрела на него, но дарг так и не двинулся с места.
Он что, лично будет наблюдать весь процесс одевания? Что ж, сам напросился!
Пожав плечами, девушка поднялась. Меховое одеяло скрывало ее фигуру от подбородка до пят. Но подойдя к сундуку, на крышке которого лежало ее дневное платье, Ленси разжала пальцы.
Одеяло упало. Обнаженное тело засветилось сквозь тонкий батист сорочки, которая больше показывала, чем скрывала.
За спиной послышался резкий выдох.
- Я… Я подожду снаружи, – прозвучал сдавленный голос дарга. - Поторопись.
А потом раздались быстро удаляющиеся шаги.
Ленси застыла, прижав к груди сжатые кулачки и почти до крови кусая губы.
Сколько еще она выдержит рядом с ним? Сколькое еще нужно времени - день, два или пять, чтобы рухнули бастионы, которые она так тщательно возводила вокруг себя? В какой момент ее гордость окажется сломленной?
Она не хотела думать об этом сейчас.
Роннар не стал бы просто так будить ее ночью. Значит, что-то случилось.
Принцесса машинально натянула костюм для полетов, состоявший из кожаных узких брюк, рубашки и жилета со множеством карманов. Немного поколебавшись, накинула на плечи плащ. Ночи в горах холодные, а любое использование магии кельфи, пусть даже самое мизерное, может вызвать возмущения в общем фоне и привлечь ненужное внимание.
Решив, что готова, она стремительным шагом покинула грот, ставший ей домом.
Роннар ждал ее у выхода, на той самой площадке, с которой в небо срывались анкры.
Но, вопреки ее ожиданию, он был один.
- Тебе придется держать мои вещи, - дарг подал ей холщовую сумку-мешок, набитую чем-то мягким.
- Но… - она перевела недоверчивый взгляд с сумки на суровое лицо Владыки. – Зачем вам еще одежда?
- Затем, что я буду голый, когда вернусь в это тело.
Глаза Ленси расширились от потрясения, когда Роннар шагнул к отвесному краю.
Еще мгновение – и он рухнул вниз с высоты в несколько тысяч локтей.
Задохнувшись от ужаса, она бросилась вслед за ним. Но не успела добежать до края всего пары шагов, как из пропасти вынырнул знакомый дракон.
Он приземлился на скалистый пик, впился в базальт мощными когтями и спустил одно крыло почти к самым ногам принцессы.
Это было молчаливое приглашение.
Сердце Ленси бешено колотилось. Она стояла красная от пережитого страха, чувствуя, как внутри закипает гнев, и не знала, что хочет сделать в первую очередь: то ли убить этого негодяя, то ли со слезами на глазах броситься ему на шею.
Перед ней был Бедняга. Но так же это был и Роннар.
И еще секунду назад она думала, что он умер!
Эльха Пресветлая, как же она глупа! Дарги не умирают, бросившись со скалы! Они оборачиваются в полете, чтобы случайно ничего не разрушить.
Дракон нетерпеливо мотнул головой, как бы говоря: ну, скоро ты там?
Только тогда Ленси очнулась. Гулко сглотнув, глянула на сумку, которую все это время прижимала к своей груди.
Да, новая одежда определенно понадобится Владыке. Ведь старая разлетелась на клочки, когда его тело увеличилось в сорок раз.
- Хорошо, - пробормотала девушка, закрепляя сумку на спине с помощью кожаных ремешков. – Не каждый же день императоры предлагают себя оседлать…
В ответ на ее слова дракон шумно фыркнул.
Он подождал, пока она устроится в выемке между его лопаток. Потом расправил крылья и, оттолкнувшись от скалы, направился в сторону Ремнискейна.
***
Каждый раз, поднимаясь в небо на анкре, Ленси испытывала ни с чем не сравнимый восторг. Особенное, безграничное чувство свободы, которое мог дать только полет.
Ленси знала, что на любой высоте, при любых виражах она в безопасности: анкр не уронит, не сбросит седока ни случайно, ни нарочно. Его инстинкты не позволят подвергнуть всадника хоть малейшему риску. Ведь всадниками анкров были дарги, связанные с ними кровными и ментальными узами.
Ленси не была даргом. И все же анкры Алмазного клана признали ее. Возможно, на это повлияла ее связь с Роннаром, который был сильнейшим даргом из ныне живущих. А может, этому поспособствовал Дин, проникшийся к девушке детской любовью.
Как бы там ни было, Ленси полюбила крылатых исполинов, и они отвечали ей тем же. Она доверяла им безоговорочно.
А вот о Роннаре того же сказать не могла.
Алмазный дракон со всадницей на спине поднимался все выше. И чем больше они удалялись от пещеры, тем сильнее начинала нервничать Ленси. Девушка чувствовала действие его магии, крепко привязавшей ее к «седлу». И все же сердце ее тревожно стучало.
Куда они направляются? Что задумал этот безумный дарг?
Спрашивать было бесполезно. Из-за скорости ветер свистел в ушах и забивался в рот, стоило лишь попытаться раскрыть губы. Ленси закуталась в плащ, радуясь, что прихватила его с собой. А на ее мысленные попытки связаться дракон отвечал молчанием. Может, не слышал, а может, попросту игнорировал.
Спустя час полета горная гряда под ними плавно перешла в холмистую долину, поросшую густым, непролазным лесом. Там, где кончался лес, с высоты птичьего полета Ленси увидела темную ленту. Это была река, которая так же служила границей между Ламаррией и Ремнискейном. Вдоль ее берегов высились укрепленные сторожевые башни с гелиографами на плоских крышах. Зеркала этих устройств тускло отсвечивали в лунном свете, готовые в любой момент передать сообщение. Там, за границей, обозначенной их огнями, магии не было места. Там жили люди, и их оружием был прогресс.
Но, вопреки ожиданию Ленси, дракон не пересек реку, а направился на восток вдоль русла. И ее сердце невольно затрепетало.
Неужели?
Нет, это слишком хорошо, чтобы быть правдой…
Но что происходит?
Там, на востоке, где полноводная Иллиниора разделялась в сотни горных ручьев, спешивших ее напитать, там начинались земли Этрурии.
От мысли, что она увидит родные края, Ленси едва не задохнулась. Воздух вдруг стал холодным, тяжелым и влажным, словно мокрая вата. Она глотала его и не могла надышаться, а ее беспокойный взгляд шарил по быстро меняющемуся ландшафту в надежде найти доказательства своим подозрениям.
Но вот впереди показалась цепочка холмов. И темная линия крепостных стен, охранявших границу между Этрурией и Ремнискейном.
Дракон пошел на снижение. Его целью была вершина одного из холмов, с которой, как на ладони, была видна крепость и подступы к ней.
Едва он приземлился и сложил крылья, Ленси почувствовала, что невидимые путы больше не держат ее в «седле». Не дожидаясь приглашения, девушка перекинула ноги на одну сторону и привычно съехала вниз по кожистому крылу. Этому трюку ее научил Дин, но сейчас в ее действиях была доля лихачества и позерства.
- Ваши вещи, Владыка, - вздернув подбородок, она положила сумку на землю перед мордой дракона, сложила руки на груди и демонстративно отвернулась.
Наблюдать за его превращением у нее не была ни малейшего желания.
Ну, почти…
Буквально через пару минут за спиной раздался голос Роннара:
- Можешь смотреть.
- А узнать, что мы здесь делаем, я тоже могу? – она встретила его заготовленным вопросом.
И осеклась, уткнувшись взглядом в обнаженную грудь Владыки.
Как ни пыталась Ленси сохранить хладнокровие, но ее щеки предательски заалели.
Он стоял перед ней почти одетый.
Почти.
Штаны, сапоги, рубашка…
Но рубашка была полностью расстегнута и совершенно не скрывала мускулистого торса. А Роннар, ничуть не смущаясь этого, преспокойно поправлял кружевные манжеты.
- Могли бы предупредить, что вы голый! – вспыхнула девушка.
И, сделав усилие, отвела глаза в сторону.
- Привыкайте, льера. Как жене дарга, вам придется не раз лицезреть мою голую грудь, - хмыкнул он и занялся пуговицами на рубашке. – И не только.
Ленси почувствовала, как внутри вспыхнул гнев. Или это было что-то другое?
- Зачем мы здесь? – снова спросила, сознательно игнорируя его намек.
- Я хочу, чтобы ты кое с кем встретилась.
- Прямо здесь?
Она огляделась. Вокруг царила глубокая темнота, небо затянули тучи и только в стенах крепости светились красные огоньки.
- Да. Это крепость Раггенрок, ее комендант – граф Деррек, отец графини Иоланты, если это имя тебе о чем-нибудь говорит.
Ленси знала только одну Иоланту, ту самую, что стала ее камер-фрейлиной в Ирригене. Это заставило девушку вспомнить и других женщин, с которыми она познакомилась там. И свою камеристку Амину.
Но спрашивать она ни о чем не стала. Просто кивнула.
Роннар продолжил:
- Я больше не император, и ты это знаешь. Но все же остались верные ньорды, готовые служить мне несмотря ни на что. И сейчас они там, - он кивнул в сторону Этрурии.
- Твои ньорды там? – Ленси подозрительно глянула на него. – Насколько я знаю, даргам запрещено переходить границу без особого разрешения. А мой дядя вряд ли вам его дал.
- Разве не о том же ты просила меня несколько дней назад?
- Я просила спасти моих родных.
- Нет, ты просила открыто вторгнуться в Этрурию и развязать войну.
Ленси потупила взгляд.
Она была уверена, что Роннар никогда не пойдет на такие условия, потому и сказала это тогда. После всего, что ей пришлось пережить по его вине, она все еще чувствовала боль предательства. Память – подлая ведьма – не давала ничего забыть. Иногда Ленси казалось, что все было бы намного проще, если бы ее воспоминания стерлись. Но такая радость ей была недоступна. Картины прошлого хоть и потускнели, но все еще оставались с ней.
- Признаю, я блефовала. Я была уверена, что вы скажете «нет».
Он коротко улыбнулся. Но в этой улыбке сквозили боль и злая ирония.
- Я не могу сказать тебе «нет». Ты же моя альхайра. Если ты прикажешь кого-то убить – я убью. Прикажешь сжечь город – сожгу. Прикажешь уничтожить целый народ – уничтожу. Прикажешь объявить войну всем континентам – объявлю в тот же день. Понимаешь?
Его голос звучал тихо, надломлено, но Ленси показалось, что он гремит в ее голове тревожным набатом. Она не знала, что ответить. Просто стояла, опустив глаза в землю. (3303c)
Они оба страдали, и сейчас она это чувствовала, как никогда прежде. И все же своя боль была ближе, своя обида казалась больше. Она не могла ни принять его, ни оттолкнуть, потому что нуждалась в нем несмотря ни на что.
- Ладно, - он первым нарушил молчание, – осталось немного. Смотри!
Последнее слово он почти выкрикнул. И Ленси, подчиняясь силе, прозвучавшей в его голосе, невольно подняла взгляд.