Глава 45
- Значит, Роннара опоили… - подытожила она тихим голосом, когда Фаэрн закончил рассказ. – А он мне ничего не сказал…
- Оправдания не красят мужчину.
- Даже спорить не буду.
Ленси подозревала, что Рубиновый не сказал ей всего, не желая подписываться за друга. Но его красноречивый взгляд и многозначительный тон лучше слов дали понять, что скрывалось за этой недоговоренностью.
Сердечная боль. Душевные страдания. Неодолимое чувство вины.
Он был слишком благородным, ее муж, слишком гордым. И готов был молча нести на себе этот груз. Так глупо и так по-мужски…
Но если он скрыл от нее то, что касалось их отношений, то что еще он может скрывать? И не связана ли ее беспричинная тревога с этими тайнами.
- Нам пора, - голос Фаэрна ворвался в ее размышления. – Если мы хотим успеть к первому бою, то нужно поторопиться. От нас до выезда из города больше часа пути и еще час до ристалища.
- Да… конечно…
Фаэрн прав, нужно идти. Она ведь хотела присутствовать на турнире. Увидеть своими глазами легендарные Драконьи Игры, которые бывают лишь раз в пару столетий.
Но почему-то внутренний голос шепчет, что ей нужно в другое место. Что-то внутри не дает покоя, будто заноза, попавшая в сердце. Ноет и ноет со вчерашнего дня, не давая вздохнуть.
Кусая губы, Ленси бросила на Фаэрна взгляд, полный сомнения.
- Этот турнир… Герцог обязательно должен быть на ристалище, ведь так?
- Ну… это единственный способ попасть на трон. Стать победителем в Играх.
- Но Роннар сильнее. – Это был не вопрос, а утверждение. Фаэрну ничего не оставалось, как только молча кивнуть. – И Арман это знает. – Еще кивок. – И он попытается ослабить Владыку. Использовать его слабости против него…
Фаэрну не пришлось ничего говорить. Ленси сама все поняла. Ответ в задачке был гениален и прост: либо Дин, либо она. На этот раз враг не станет распыляться, у него остался единственный шанс. Он нанесет целенаправленный удар туда, где его будет ждать безусловная победа.
Внезапное головокружение заставило ее на секунду прикрыть глаза. И как по заказу перед внутренним взором возникла картинка: стены с крупной каменной кладкой, застывшие длинные тени, в центре - тонкий мальчишеский силуэт с растрепанными вихрами…
Это Дин, сомнений быть не могло.
Сидит на корточках в загоне для анкров и что-то рассматривает.
Ленси не видела – что, могла лишь догадываться. Плечи мальчика закрывали объект его пристального внимания.
Но вот за его спиной взметнулась новая тень. Чужая, опасная. От нее веяло злом.
Девушка вздрогнула.
Картинка в ее голове затрепетала, будто огонек свечи под порывом ветра, пошла рябью и тут же исчезла.
- Дин, – прошептала она, открывая глаза. – Он главная цель.
Фаэрн недовольно нахмурился.
- Мальчик под усиленной охраной, за стенами Ирригена ему ничего не грозит. А вот вы…
- Нет, - она остановила его взмахом руки. – Все не так. Герцог уже пытался воздействовать на Роннара через меня и не станет второй раз идти по тому же пути. Да, в Ирригене крепкие стены и сотни обученных ньордов… Но все они были бессильны, когда убили вашего отца.
Это напоминание заставило дарга побледнеть.
- Вы обвиняете ньордов Владыки в некомпетенции, Ваше Высочество? – произнес он слишком официально, чтобы Ленси не обратила на это внимания.
Но ей было не до его уязвленного честолюбия.
- Я никого не хочу обвинять, но факты говорят за себя. Целая армия оказалась не в силах остановить одного лазутчика, который проник в замок и сделал то, что ему приказали.
Лицо Фаэрна застыло, покрылось пятнами, но вслух он ничего не сказал. Только опустил взгляд, подтверждая ее правоту.
Еще час назад он бы сказал, что супруга Владыки милая, добросердечная девушка, мягкая и податливая. Но сейчас он нутром чувствовал ее стержень.
Перед ним стояла не просто юная женщина, перед ним стояла настоящая королева, которой невозможно перечить. С ангельской внешностью и наивной улыбкой, за которой скрывалась железная воля. В ее глазах, которые умели смотреть с теплом, сейчас светилась нечеловеческая сила. И в какой-то момент Фаэрн невольно подумал, что не хотел бы оказаться в стане ее врагов.
Несколько секунд Ленси молчала, перебирая в памяти детали видения, потом решительно произнесла:
- Мы должны вернуться в Ирриген. Арман Элоизий далеко не дурак и не станет совершать прежних ошибок. Он знает, что его слуга погиб, и что это я убила его. Случайно, но убила. Он знает, что я не такая беззащитная, как может показаться с первого взгляда. И не станет тратить бесценный шанс на меня. Он нанесет удар по ребенку.
- Это лишь предположения. Владыка приказал охранять и вас, и сына. И если вы думаете, что герцог ударит по Ирригену, я тем более не могу позволить вам вернуться туда.
По губам принцессы скользнула улыбка. Почти ласковая. А когда она снова заговорила, ее голос был обманчиво тихим и мягким.
Она произнесла всего три слова, но сила, которая в них прозвучала, заставила Фаэрна опустить голову.
- Мы. Возвращаемся. В Ирриген.
Спустя полтора часа неприметный экипаж без гербов, запряженный парой инкардов, покинул столицу через Западные ворота и слился с вереницей других экипажей.
Ленси нетерпеливо поглядывала в окно, скользя взглядом по каретам и дилижансам местной знати и горожан. Все они спешили на ристалище, бросив дела, чтобы своими глазами увидеть смертельную битву за трон.
- До Ирригена день пути, - бурчал Фаэрн, сидя на соседней скамье. – Мы не успеем вернуться до вечера, даже если будем гнать во всю прыть.
Экипаж был маленьким, неудобным, предназначенным для человеческих льер. Обычно им пользовалась его мать, и несчастному даргу пришлось согнуть свои длинные ноги. Но больше собственного неудобства его беспокоило то, что все ньорды, приставленные Владыкой к Валенсии, остались в столице, даже не подозревая, что объект их охраны исчез.
- У меня есть план, - коротко бросила Ленси, не отрывая взгляд от окна.
- Вы его не озвучите?
- Позже.
- А могу я узнать, почему мы не взяли охрану?
- Не вижу в ней смысла. Сотня ньордов, пусть и переодетых в гражданское, только привлечет к нам внимание. А главная суть моего плана именно в том, что официально я сейчас направляюсь к ристалищу.
В этот момент их маленький экипаж прижался к обочине, пропуская пышно украшенную карету с гербом Алмазного клана на дверцах и маковке крыши. На ее козлах сидел широкоплечий кучер, управляя четверкой породистых инкардов, а на запятках примостились два лакея, пряча оружие под полами камзолов.
Оба экипажа поравнялись окно в окно, и на секунду девушка, сидевшая в карете, приподняла вуаль.
Ленси кивнула, ловя взгляд Амины.
Да, все идет, как задумано.
Горничная опустила вуаль, откинулась вглубь салона, и карета благополучно вырвалась вперед, обходя остальные экипажи, вынужденные уступать ей дорогу.
С удовлетворенной улыбкой Ленси смотрела, как вслед за каретой, выделенной Владыкой для любимой супруги, в сторону ристалища мчат верховые. Те самые переодетые ньорды, свято уверенные, что сопровождают принцессу.
- Опасная это затея, Ваше Высочество, - Фаэрн покачал головой. – Если с вами что-то случится, им не сносить головы.
Она медленно обернулась, чтобы бросить на него хмурый взгляд:
- Делайте все, что я говорю, без лишних вопросов. И со мной ничего не случится.
Потом постучала по дверце:
- Сворачивай!
Экипаж послушно свернул с главной дороги и покатился по размытому дождями тракту в сторону леса.
- Мы должны отъехать как можно дальше, - пояснила девушка. – Туда, где нас не увидят с дороги.
- В лес?
- В лес. Там оставим карету, она нам не понадобится.
- Но как…
- Вы доставите меня в Ирриген.
- Я?! – пораженный дарг подскочил, забыв о низенькой крыше, и тут же рухнул назад на сиденье, цедя проклятья и прикрывая макушку рукой. – Как вы это себе представляете?
- Ну… - она смерила его оценивающим взглядом. – Вы же дракон?
Он пошел пятнами.
- Я дарг. Высшее существо, наделенное разумом. Не ездовой инкард и не анкр.
Валенсия равнодушно пожала плечами:
- Но летать-то умеете.
Возразить было нечего.
Они отъехали уже достаточно далеко от города, когда их настиг раскат грома. Он прокатился по воздуху и земле, заставив нервно всхрапнуть инкрардов, покачнуться карету и вздрогнуть ее пассажиров.
- Началось, - прошептал Фаэрн, приникая к окну. Его взгляд уперся в темную точку над горизонтом. – Драконьи Игры официально открыты.
***
С самого утра Дин места себе не находил от волнения. И вовсе не потому, что отец отправился на турнир, который мог стать для него смертельным. Конечно, за отца он тоже волновался, но в его детской душе горела твердая убежденность, что папа непобедим и ему ничего не грозит. Он чувствовал его силу своим сердечком и всеми фибрами души, и принимал ее как данность, не требующую доказательств.
А вот два драконьих яйца, каждый размером с голову взрослого человека, весьма его беспокоили. Впрочем, как и их мать – самку анкра Элайсу.
Для нее это был уже третий выводок, да и Дин уже «привязывал» к себе ее близнецов в Обители и знал, как все происходит. Но тогда он был очень мал и действовал на инстинктах, а теперь ему предстояло совершить осознанное деяние. Установить мысленный и эмоциональный контакт с только что вылупившимся дракончиком, накормить своей кровью, дабы связь была неразрывной до самой смерти любого из них, и отсечь лишние нити ауры, чтобы подросший анкр не реагировал на приказы других членов клана.
Последнее было самым сложным. В прошлый раз он не смог этого сделать, и лишь потому Змей и Принцесса, как их назвала Валенсия, слушались девушку. Они чувствовали в ней родственную ауру. Став альхайрой Алмазного дракона и обменявшись с ним брачными клятвами, она стала частью Алмазного клана.
Дин ничего не имел против жены отца, которую он упорно называл по имени, игнорируя неприятное и сухое «мачеха». Как раз наоборот, он бы мог назвать ее своим другом. Лучшим на этот момент. За два месяца проживания в Ирригене он так и не подружился с местными мальчишками, зато с Ленси у него было полнейшее взаимопонимание.
Но если не обрезать ауру и не напоить новорожденного анкра своей кровью, то им сможет управлять любой член Алмазного клана. А мальчик этого не хотел. С детским максимализмом он мечтал, чтобы эти анкры стали его и только его.
И потому, наспех позавтракав, он сбежал из своей комнаты через тайный проход, который они случайно обнаружили с Ленси во время своих разведывательных рейдов по замку.
Дин знал, что охрана, приставленная отцом, скоро почувствует, что в комнате никого нет. И тогда его будут искать. Но этого времени вполне хватит, чтобы никем не замеченным пробраться в загон.
Пробираясь по узкой дорожке между колючих зарослей терновника, он представлял себя шпионом, засланным в тыл врага. Вот он крадется, как лис, тихий и незаметный, а кусты вокруг – это вражеские солдаты. Они не спят, у них ружья наизготовку. Вот крикнула сойка, взлетая с ветки, ветер качнул макушки кустов…
По аллее, буквально в нескольких шагах от маленького дарга, неторопливо прошел караульный расчет.
Мальчик замер, прислушиваясь.
Ньорды тихо переговаривались о чем-то своем. От них исходило ощущение абсолютного спокойствия и уверенности. Они даже не догадывались, что объект охраны так ловко улизнул из-под бдительного ока своих соглядатаев.
Едва стражники завернули за угол, Дин облегченно выдохнул: чуть не попался! А потом нырнул в гущу кустов, прилегающих к фасаду загона.
Через минуту, весьма довольный собой, он ужом пролез в щель между половинками неплотно прикрытых ворот.
Элайса встретила его приветственным клекотом. Поднялась, демонстрируя плотную подстилку из еловой хвои, на которой лежали яйца. А потом нагнула голову и лизнула мальчика в щеку.
В этом загоне она царствовала одна. Огромное гулкое помещение, сложенное из крупных камней, очень напоминало родные анкрам пещеры. Даже свод здесь был куполообразным, а в нишах между камней теплились красным кристаллы-светильники. Они создавали приятный глазу полумрак и атмосферу таинственности.
- Ты ждала меня, да? – Дин почесал Элайсу между надбровных наростов, и та довольно заурчала.
Мальчик тихо рассмеялся.
- Да, я тоже скучал. Ленси отправилась в Кортарен, посмотреть на битву драконов. Она беспокоится о папе. Вот глупая! – Он расправил худенькие плечи и выпятил грудь, чтобы придать себе важности. – Я ей сказал, что мой папа самый сильный дракон на свете. Но она все равно переживает за него. Я вот совсем не переживаю… ну, если только немножко… совсем чуть-чуть…
Он немного скуксился, но тут же встрепенулся, заглядывая анкру в глаза:
- Нет, ничего я не переживаю! Вот нисколечко! Я знаю, что он победит. А Ленси девчонка, ей положено переживать.
Озвучив это умозаключение, Дин подошел к гнезду и присел на корточки. Его драконье зрение, по-детски расфокусированное, уловило алый сгусток внутри каждого яйца – ауру, мерно пульсирующую в такт еще нерожденному сердцу.
Но стоило маленькому даргу коснуться скорлупы, как пульсация резко ускорилась. Крошечные дракончики почувствовали его, зашевелились, пытаясь изменить положение в плотной оболочке яйца, которое вдруг стало тесным.
- Ну, давайте же! – прошептал мальчик, поглаживая то одно яйцо, то другое. – Кто будет первым?
Яйца были теплыми, живыми, а шершавая скорлупа больше напоминала чехол из плотной кожи. Маленьким дракончикам очень трудно ее разорвать, но и помогать им нельзя. Они сами должны сделать первый разрыв. Если птенец не может пробить оболочку яйца, значит, он еще очень слаб и не выживет, если яйцо вскрыть насильно.
Все это когда-то рассказывал Дину Фаэрн. В тот первый раз в Обители, когда мальчик ждал появления Принцессы и Лежебоки.
Зачарованный пульсацией аур, он сидел, не шевелясь. Слившись с птенцами и мысленно, и эмоционально, он сейчас почти жил их еще нерожденными жизнями.
А потому не заметил, как за спиной прямо из воздуха соткалась человеческая фигура, с ног до головы закутанная в темную ткань. Не услышал, как зарычала, поднимаясь, Элайса. Не увидел, как незваный гость небрежно махнул рукой, и с его ладони сорвалось облачко мерцающих частиц. И как анкр высотой в пять локтей вдруг застыл каменным изваянием без вздоха и крика.
Еще секунда – и на голову мальчика опустился мешок.