Глава 7 · Подарки

— Занятный подарок, — пробормотал я, рассматривая колпак.

Поначалу я не заметил в нем ничего странного. Но стоило Козыреву подойти к колпаку ближе, как от ткани к призраку качнулась какая-то вязкая тяжелая энергия. И я удивленно поднял бровь, четко понимая, что такого быть не может. Рука словно сама потянулась, чтобы коснуться вещицы. Но в последний момент я опомнился и отдернул пальцы, которые буквально обожгло холодом.

— Дела-а… — пораженно выдохнул Козырев. — Только на твоем месте, некромант, я бы не стал это трогать даже длинной палкой. Разве сам не видишь? Вещь очень необычная.

— Тут не поспоришь, — признал я. — Хотя поначалу решил, что мне показалось.

Василий усмехнулся:

— Учись доверять своему внутреннему чутью, некромант! Оно никогда не обманет.

Я лишь пожал плечами и снова покосился на подарок, но уже с подозрением.

Хлопнула входная дверь, из холла донесся бас Фомы:

— Все сделано по высшему разряду, вашество! Я доставил Арину Родионовну до дома в лучшем виде. Вам не о чем беспокоиться…

Питерский вошел в приемную и замолк на полуслове, заметив Василия. Покосился в его сторону и осторожно проговорил:

— И вам доброго вечера, господин хороший. Уж не знаю, как вы здесь оказались…

— Меня зовут Василий Козырев, — представился призрак, приосанившись. — Решил переехать к вам. Может, на время. А может, и навсегда — смотря, как меня тут привечать будут.

Козырев обернулся ко мне и произнёс:

— Я был прав, некромант. В твоем доме живет много очень интересных людей. И я здесь придусь к месту…

Фома никак не стал комментировать заселение в дом нового жильца. Просто кивнул, показывая, что принимает факт знакомства.

— Быстро ты съездил, — сменил я тему разговора.

— Так дороги вечером пустые, — ответил Фома. — И машина летит, как ветер. Вот и обернулся быстро.

Он подошел к столу, взглянул на лежащий в коробке колпак и вкрадчиво уточнил:

— А это что такое?

— К нам в гости заглянул господин Рипер с помощником, — ответил я. — Глава «Сынов» решил поздравить меня с восстановлением в практике. И сделал такой вот странный подарок.

— И впрямь странный, Павел Филиппович. А вы уверены, что это добрый знак? Может, это намек какой, вашество? — уточнил Фома.

— Намек?

— Какой обычно лихие люди делают. Я в газете читал, что одному человеку на порог подбросили свиную голову. А другому тухлую рыбу прислали с доставкой.

— Врут! — фыркнул Василий. — Вот сами посудите: ни один разносчик не стал бы тащить рыбу или голову свинячью.

— За деньги и не такое принесут, — возразил Питерский и насупился.

— Вряд ли Рипер стал бы намекать на что-то подобным образом, — заметил я.

Помощник неожиданно втянул носом воздух, затем поморщился и громко чихнул. А потом с тревогой произнёс:

— Нехорошая это вещь, которая в коробке, вашество…

— Я уже это говорил. И даже показывал, — ответил за меня Козырев. Но в голосе призрака я не услышал привычной иронии. Будто Василий пытался произвести впечатление на Фому. Но на деле он словно побаивался моего слуги, потому как вдруг начал мерно мерцать.

— Это проклятый предмет, — продолжил слуга. — Одушевленный.

— Как тот деревянный человечек, который едва не устроил разлом в нашем доме? — напрягся я.

Фома замешкался. А затем ответил:

— Ну, не совсем… Я чую, что эта штука куда страшнее.

Я отшатнулся, словно передо мной на столе лежала ядовитая змея. А в следующее мгновение в голове у меня раздался едва различимый шепоток, который уверял, что колпак совершенно безопасен.

«Только прикоснись, некромант. Попробуй… испытай себя… ты не пожалеешь. Мы сможем многое… Тебя станут слушать, чтить. Тебя будут боготворить. Я сделаю так, что каждое твое слово станет чьей-то молитвой…»

Голос внутри моей головы становился все сильнее и громче. Он настойчиво просил… или требовал…

— Вашество!..

Голос Фомы привел меня в чувство, и я резко вздрогнул. Парень обеспокоенно нахмурился.

— С вами все хорошо? Наверно, вы слишком устали сегодня. Надо бы вам отдохнуть, а штуку эту давайте-ка уберем куда подальше.

— Лучше показать колпак Морозову, — заключил я, пытаясь унять дрожь в пальцах. Быстро закрыл коробку, перевязал ее скользкой атласной лентой, которая никак не хотела складываться в бант. А потом обратился к слуге: — Фома, ты еще не загнал машину под навес?

— Дак, выгнать ее никогда не поздно, — пробасил Питерский. — Надобно?

— Обязательно, — решительно ответил я и вынул из кармана телефон.

Слуга развернулся и направился к дверям. Я же отступил подальше от стола, на котором в торжественной тишине стояла проклятая коробка. Мне казалось, что стоит прислушаться, как в ушах вновь зазвучит этот жутковатый шепот.

— Это похуже свинячьей головы будет, некромант, — подал голос Козырев. — Не такой уж вам друг тот мужик в шляпе. Зачем ему вручать вам эту штуковину?

— Разберемся… — пробормотал я, пролистывая номера в телефонной книге. Наконец нашел нужный и нажал на вызов.

— Добрый вечер, Павел Филиппович, — послышался в динамике голос старшего родича.

— Не такой уж он и добрый, — ответил я. — Только что глава анархистов привез мне в подарок одну очень интересную вещь…

— Весьма любопытно, — сухо перебил меня Александр. — Это что-то опасное?

— Полагаю, так оно и есть, — вынужден был ответить я. — Это не яд и не оружие. Но, как мне кажется, предмет куда опаснее и того и другого.

— Вы смогли меня заинтриговать. По счастливому стечению обстоятельств, я как раз нахожусь неподалеку от вашего дома. И могу заехать в гости, чтобы посмотреть на этот самый подарок. Если он действительно настолько интригующий, что вы решили позвонить мне, то отойдите от него подальше, Павел Филиппович.

— Уже отошел, — подтвердил я. — И даже трогать его не решусь.

— Обожаю такие вещи! — довольно протянул Морозов. — Я заеду к вам не позднее чем через полчаса.

— Хорошо, — ответил я, и Александр завершил вызов.

— Машина у крыльца, вашество, — объявил вошедший в приемную Фома.

— А уже не надо! — ответил за меня Козырев, который подслушивал наш с Морозовым разговор.

— Это как? — не понял слуга.

— По счастливому стечению обстоятельств, Александр Васильевич был неподалеку и с радостью предложил заехать в гости, — пояснил я.

— Так что загоняйте машину обратно, мастер Фома. И не мешкайте, — распорядился Василий.

Сказал призрак это не из злого умысла, скорее ради забавы — такой уж у него был вредный характер. Однако Питерский мигом стал мрачнее тучи и повернулся к призраку.

— Вы… Это… — начал он и погрозил гостю пальцем.

— Что «это»? — тут же с готовностью уточнил Козырев и даже слегка приподнялся над полом, оставив тапочки на досках.

— Не балавайтесь, вот что! — мигом вышел из себя Питерский. — А то я не посмотрю, что вы старше меня!

Ногти Фомы удлинились, заострились, принимая угрожающий вид. Козырев на мгновенье бросил на меня испытующий взгляд, но я лишь скрестил руки на груди, всем своим видом давая понять, что не стану принимать ничью сторону. Это немного остудило пыл призрака.

— Ладно, ладно… — пробормотал он, пятясь к стене. — Приношу свои искренние извинения. Не серчайте, мастер шаман.

Но слугу было уже не угомонить:

— Вы мне тут еще пошутите! Вашество, может быть выгоним этого приблудного? — обратился ко мне он. — А то больно этот дядя остер на язык! Нам тут и без него хватает всяких умников! Вон, цельный двор сегодня был таких пришлых… И никого мы в доме не оставили. Это еще Людмила Федоровна не знает, что вы этого хмыря решили пригреть.

— А я чего? — невинно осведомился Козырев и уже открыто обратился ко мне. — Господин некромант, разве я сказал что-то лишнее? За что я хмырем-то стал?

— Мастер Козырев, ну зачем вы так себя ведете? Не по-соседски это… — пожурил я Василия.

— Это я с виду добрый, — подтвердил Фома. — Но терпеть хамство не стану, и враз могу на ту сторону переправить! И даже не поморщусь при этом. Будете себя потом по кусочкам собирать, ручки отращивать, чтобы было, чем билет взять…

Козырев покосился на меня, и я кивнул, подтверждая слова слуги:

— Так и есть. Я лично видел, как Фома отправил прочь из этого мира одного вредного духа.

Василий хитро усмехнулся. Наверное, призрак был уверен, что может скрыться в зеркальных тоннелях.

— Давайте не будем горячиться. Я, пожалуй, пойду, а вы пока остынете…

— А зеркало ваше я в реку выброшу! — припечатал Фома.

— Оно антикварное, — возразил Козырев, становясь бледнее прежнего. — У него цена немалая. Там одна рама, почитай, целую сотню стоит!

Попытка надавить на слабое место слуги была неплохой. Я даже восхитился тому, как Василий быстро определил, что Питерский очень бережливый человек. Но Фома тотчас задумчиво уточнил:

— Дорогое, значит? То есть, на помойку его выкидывать не стоит? Может продать кому?

— Что ж, значит, буду заглядывать в какой-нибудь богатый дом или музей, — вздохнул новый сосед.

— Так просто вы не отделаетесь, — довольно хмыкнул Фома. — Незачем вам в добром доме пакости всякие творить? Я зеркало ваше дорогущее продам за пару медяков бродячим цыганам. И накажу сделать из осколков оберег для отхожих мест, ежели оно расколется…

Василий поморщился:

— Фу, какая безвкусица! Разве можно так поступать с подарками? Их не передаривают. И не продают.

— Так цыгане и знать не будут про подарок, — пожал плечами Фома. — В лучшем случае — повесят в одной из своих кибиток…

Козырев замолчал, сверля Питерского мрачным, тяжелым взглядом. Шаман хмуро смотрел на гостя, и глаза его наполнялись жутковатым светом. Тогда Василий вздохнул и затем с трудом выдавил из себя:

— Признаю, мастер — ваша взяла!

— Баловаться можно, но черту не переходить! — припечатал помощник. И принялся перечислять правила: — Посетителей не стращать, каверзы не строить…

— Ну и как жить-то? — фыркнул призрак, нацепив на лицо обиженное выражение.

Но Фому он этим не пронял.

— Обитать тут можно только по нашим законам, — качая головой, заключил Питерский и победно усмехнулся.

— Договорились, — покорно ответил Козырев, принимая правила.

Я же всеми силами постарался скрыть улыбку, заметив, как тяжело далась призраку капитуляция…

* * *

Морозов прибыл быстрее, чем обещал. Фома как раз успел перегнать машину, когда за окном раздался шум двигателя. Заслышав его, Козырев, не прощаясь, исчез сквозь стену, видимо, не желая общаться с бывшим главой кустодиев. А через секунду хлопнула входная дверь, и в приемную вошел Александр Морозов в сопровождении своего племянника.

— Добрый вечер, Павел Филиппович, — с улыбкой поприветствовал меня старший родич. Михаил же обозначил короткий поклон.

Александр подошел к столу, указал на перевязанную лентой коробку и уточнил:

— Поросенок здесь, в этом ящике?

— Какой поросенок? — не понял я, но родич махнул рукой.

— Не обращайте внимания, Павел Филиппович. Это так, старческие шутки, прибаутки…

Михаил подошел к столу, бережно развязал ленту и открыл коробку. Взглянул на лежавший на дне ящика колпак. И при виде этой вещи глаза Александра азартно блеснули.

— А вы были правы, мастер Чехов… — не сводя взгляда с вещицы, протянул он. — Подарок действительно очень интересный.

— Фома предположил, что это одушевленный предмет, — произнес я.

Михаил кивнул:

— Ваш слуга весьма осведомлен. Это и правда необычный предмет. Его создал… — Михаил немного замялся. — Человек не из этого мира…

— Мироходец? — уточнил я, и племянник Морозова слегка повел плечами, словно пытался сбросить с них что-то тяжелое.

— Один мой старый знакомый рассказывал про такие вещи. Они обладают силой и могут помогать своему владельцу, но взамен способны поработить душу, если носитель даст слабину или начнет злоупотреблять способностями. Так что с такими объектами следует быть осторожнее. И эта вещь обладает очень большой силой. Хотя, мне кажется, сейчас этот колпак слабее, чем должен быть.

Я откинулся на спинку кресла и задумчиво протянул:

— Очень интересный ход от Рипера… Ума не приложу: за что он решил меня так отблагодарить?

При упоминании дарителя проклятой вещицы, Михаил как-то странно нахмурился. И у меня сложилось впечатление, что парень уже когда-то имел дело с главой анархистов. И дело это было для него весьма важным.

— Позволите? — уточнил Александр, указывая на колпак.

— Конечно, — разрешил я, и старший Морозов осторожно взял вещь.

Меня вдруг посетила совершенно неуместная мысль вскочить на ноги и вырвать колпак из его рук. Отчего-то показалось, что вещь должна быть только моей. И стало досадно от мысли, что я позволил прийти в дом посторонним, которые наверняка захотели присвоить мою вещь себе.

Я затряс головой, прогоняя странные мысли и тотчас понял — они принадлежат не мне. И чужие эмоции сразу же развеялись, лишь где-то на границе слышимости мне почудился недовольный шелестящий шепот: «Ты пожалеешь, что отказался от меня…»

Меж тем Александр Васильевич повертел тряпицу в руках, внимательно ее рассматривая. Он несколько раз замирал на пару секунд, прикрывал глаза. Я не сомневался, что он прислушивался, ловя слова проклятой вещи. И мне вдруг сделалось жутко от мысли, что сейчас старик тоже испытывает желание присвоить вещицу и может решить сделать это любой ценой…

Михаил вопросительно взглянул на своего дядю, и бывший глава кустодиев заговорил, словно сам с собой:

— Напоминает поделки нежити… Те, что они оставляют на алтарях в священных местах. Я встречал нечто подобное. Когда-то наткнулся на кость собрата-ведьмака, на которой лешак начертал знаки и путал дороги каждому, кто заходил в его пределы… Но эта тряпица в разы сильнее.

Он положил колпак обратно в коробку и сделал это даже немного небрежно. Отчего я решил, что Александр Васильевич не поддался влиянию шепота.

— Павел Филиппович, я хотел бы купить у вас эту вещь, — заявил кустодий.

— Она вам так приглянулась? — глухо уточнил я.

— Только поймите меня правильно… В моем возрасте меня мало чем можно удивить. И я уверен, что подобные вещи лучше хранить в особых местах, где они не смогут случайно соблазнить кого-то щедрыми обещаниями и посулами.

— Могу отдать ее вам просто так. По-родственному. Только будьте с ней осторожнее, — ответил я.

Желания касаться этого проклятого куска ткани у меня не было.

— О, Павел Филиппович! Это слишком ценный объект, чтобы отдавать его даром, — произнес старик.

— Вряд ли он представляет для меня какую-то ценность, — отмахнулся я. — Я даже не знаю, как правильно использовать эту штуку, чтобы не попасть под ее влияние. Она прибыла из другого мира, так что вряд ли я найду про нее хоть какую-нибудь информацию. Так что сейчас объект представляет угрозу этому дому и всем, кто здесь живет. А я не хочу рисковать ими.

— Здравое рассуждение, — оценил Михаил, и мне показалось, что он также слышал шепот колпака.

Парень сложил руки на груди, словно огораживаясь от влияния подарка Рипера

— Справедливое замечание, — добавил Александр и ловким движением убрал в карман коробочку. — Но все равно я не могу взять ее даром. Я перед вами в долгу, слово аристократа. Благодарю вас, Павел Филиппович. Сегодня поистине чудесный вечер.

— Вы уверены, что вам не навредит эта штука? — вырвалось у меня.

— Не переживайте за меня, Павел Филиппович. Эта тряпица может смутить молодой разум, у которого много амбиций и желаний. А для меня она безвредна. Потому что я уже добился всего, что мне было нужно. И получил все, чего жаждал. Ни одна глупая вещица не сможет соблазнить того, кто однажды потерял все и потом по милости судьбы нашел вновь.

Я буквально кожей ощутил разочарование колпака, скрытого в кармане Александра Васильевича. И лишь в этот момент меня отпустило напряжение.

— А теперь прошу меня простить, — развел руками старший Морозов.

— Спасибо, что явились так скоро, — ответил я и с облегчением улыбнулся.

Михаил обозначил легкий поклон, и Морозовы направились к выходу. Я же смотрел им вслед, и отчего-то мне вспомнились недавние слова Козырева о том, что передаривать или продавать подарки — это признак дурного тона. Но сейчас я был уверен, что это явно не тот случай.