Глава 22

Три дня спустя…

Богдан

— Тридцать первое декабря, — тяну попавшуюся на глаза дату в углу своего ноутбука.

Реально?

Ерошу пятерней волосы на затылке, откидываясь на спинку стула.

Неужели уже сегодня Новый год?

— Что, простите? — отрывает взгляд от бумаг моя секретарь. — Зачиталась. Вы что-то спросили, Богдан Андреевич? — похоже, последний вопрос я, задумавшись, озвучил.

— Не обращай внимания, Лиза. Мысли вслух. Что у нас там дальше? — подтягиваю к себе увесистую папку, пробегая глазами по бумагам.

Все нормальные люди сегодня уже отдыхают. Красный день календаря, как никак. Наша команда тоже. Все работники еще вчера смотались на длинные выходные, и только Лиза приехала и задержалась сегодня вместе со мной в офисе, чтобы закрыть последние гештальты уходящего года. Потом — гуляй душа.

Мой верный секретарь уходит в отпуск до конца января. Первая совместная поездка к морю у них с молодым человеком намечается. Зачем мне была озвучена Лизой эта информация, понятия не имею. Но зато я знаю, что хоть у кого-то в жизни все хорошо.

Я же ни в отпуск, ни даже из офиса сегодня уходить не планирую. Настроения праздничного нет. Встречать мне Новый год не с кем. А работы в любой день и любое время года — по самые уши. Трудоголизм — мое все: и жена, и любовница, и верный друг.

— Пересмотрите договор продажи с Левченко, Богдан Андреевич, — вырывает из мыслей женский голосок. — Наши адвокаты вносили кое-какие правки. Ждут вашего одобрения.

— Давай, — забираю из рук девушки файл с документами, сосредоточенно вчитываясь в те самые «правки»…

Покопавшись с бумагами до обеда, Лиза наконец-то захлопывает последнюю папку, лежащую у нее на коленях. Радостно улыбается, рапортуя:

— Ну, вот и все! Теперь с чистой совестью можем идти на длинные выходные.

Я отрешенно улыбаюсь в ответ. Лизавета резво подскакивает на ноги, сгребая с моего рабочего стола документы. Аккуратной стопочкой складывая папку на папку, тараторит, как заведенная:

— Мне сегодня еще в магазин нужно. Хотя там, наверное, народу — море! Потеряю кучу времени, но, а что делать, правда? Я ведь, представляете, совсем забыла про подарок парню. Стыдоба какая! — и будто опомнившись, ойкает, — ох, простите, Богдан Андреевич, забылась. Гружу вас лишней личной информацией. Вам сейчас, разумеется, не до того. Свадьба на носу и все дела…

Ага, — киваю. Свадьба.

И тем не менее говорю:

— Все хорошо, — покручивая в пальцах ручку. — Рад за вас, Елизавета.

Мне вот подарки покупать некому. Хотя…

Пару дней назад проезжал по центральному проспекту, возвращаясь с работы. Вечер, перелив подсвеченных витрин, перемигивание разноцветных огоньков, все такое разноцветное, яркое и броское. Романтика — одним словом.

Не устоял. Поддался порыву — дорогой ювелирный салон так и манил. Тормознул около него машинально, ноги сами внутрь понесли. Как почувствовал, что есть там для меня что-то «особенное».

Интуиция не подвела. Купил. Теперь вожу с собой и не знаю — какого черта я буду делать с этой золотой подвеской. Достаю время от времени, чтобы посмотреть и убедиться, насколько сильно я двинулся умом, что в голове теперь сплошной балет и одна конкретная балерина. Мудак влюбленный.

— А вы почему не собираетесь, Богдан Андреевич? Разве не торопитесь домой?

— Нет, — откладываю ручку, — не тороплюсь. Поработаю еще.

— В праздничный день? Ваше рвение к работе, конечно, прекрасно, но сегодня ведь Новый год! — округляет свои глаза Лиза. — Как можно провести его в офисе?

— Слишком много у меня уже было этих «новых годов», а сколько еще будет? Один можно и пропустить.

Лиза озадаченно морщит нос. Она, походу, как и Илона пару дней назад, решает — можно ли меня еще вылечить или это все, клиника. Спрашивает:

— У вас точно все хорошо?

— Все прекрасно, — киваю. — Не задерживайся, Лиз. У тебя еще много дел.

— Ла-а-адно… С наступающим, Богдан Андреевич!

— Счастливого Нового года, Елизавета.

Девушка бросает в мою сторону неуверенную улыбку и скрывается за дверью, в приемной. Через десять минут я слышу, как торопливо удаляется стук ее каблучков. Все. Теперь офис точно опустел.

Поднимаюсь из-за стола, разминая затекшую шею. Прохаживаюсь вдоль окон, в конце концов упираясь рукой в раму. Бросаю взгляд на город в предпраздничной суете: Лиза права, в магазинах сейчас ажиотаж. Кто за подарками, кто за продуктами, кто за нарядами. Единственный день, который сплачивает в мыслях и поступках если не всю страну, то львиную ее долю. Все куда-то торопятся, все куда-то бегут. Всех кто-то где-то ждет.

У меня же — пусто.

Сложный конец года выдался. Не физически. Эмоционально потрепало. Столько событий на последний месяц — рехнуться можно. Предложение Илоне, прилет в Москву, знакомство с Юлькой-Юлой, подготовка к свадьбе и, апогей всего, ее же отмена. Росписи.

Мысли невольно снова уносятся в то утро, когда я второй раз за год решил резко сменить курс направления своей личной жизни…

«Время — позднее утро. Начало десятого, если верить часам. Открываю ключ-картой дверь в свои апартаменты. Башка гудит после нашей с Даниловым «задушевной» попойки. Четыре бутылки коньяка умяли на двоих. Не выспался совсем. Да и общее состояние конкретной разбитости.

Трещали со Степаном до глубокой ночи, а утром, как проспались, так разъехались по домам. Он к Юльке, а я…

Прохожу, бросая ключи от тачки на комод. Навстречу выходит Илона. Судя по лицу — уже давно не спит и куда-то уходит: макияж, прическа, платье. Застывает в проходе, сложив руки на груди. Смотрит в упор. По ее лицу не понять: злится, расстроена или ей глубоко похрен на то, что с «мальчишника» я возвращаюсь утром.

Отвечаю на ее молчаливый взгляд. В какое-то мгновение ловлю себя на том, что мысленно умоляю невесту закатить мне скандал. Наорать, обматерить, может, даже пару тарелок о мою голову расхреначить. Облегчить мне задачу, в общем. Скинуть с моих плеч камень-совести. Но Ила молчит.

Я скидываю ботинки и снимаю пальто. Последнее еще помнит запах Юльки. Ее легких, свежих духов. Драп впитал в себя аромат Даниловой, когда та зябко куталась в него в тачке.

Подумать только! Маленький совсем, но такой умный оказался котенок. Переиграла и уничтожила взрослого «дяденьку». Размазала, как масло по батону.

Понимая, что я завязать разговор не тороплюсь, Илона замечает небрежно:

— Мальчишник, я так понимаю, сильно затянулся.

— Затянулся.

— Надеюсь, нагулялся напоследок? — выкидывает вопрос с подтекстом и даже бровью не ведет. Интересно, если я сейчас прямо ей в лицо скажу, что всю ночь трахал другую бабу, добьюсь хоть какого-то всплеска эмоций?

— Нагулялся.

— Отлично. Потому что в браке я измен не потреплю, Титов.

Ухмыляюсь. Нет. Бесполезно. Все-таки ей похрен. На меня, на мое состояние, даже на то, как, где и с кем я провел эту ночь. Отношение, как к собаке: погуляет и вернется, никуда не денется. Так, может, зря я вообще совестью мучаюсь? Очевидно же — мы давно зашли в тупик.

Демонстративно обхожу девушку стороной и иду в душ. На ходу скидываю с себя брюки с рубашкой и долго отмокаю в ванной, приводя мысли, в хаосе мечущиеся по черепной коробке, в подобие порядка. Холодная вода бодрит. Горячая, обжигая, заменяет душевную боль на физическую. Так легче.

Когда возвращаюсь в гостиную, Илона все еще не ушла. Сидит на диване в тишине и ждет. Чего? Объяснений? Душеизлияний? Извинений? Не будет ни первого, ни второго, ни тем более третьего. Но и ругаться с ней снова я не хочу. Не вывезу. Устал от эмоциональных качель. Хочу покоя.

Спокойно наливаю себе крепкого кофе. Без суеты и нервов. Хотя даже кофемашина сегодня дребезжит по-особому угрюмо. Подхватываю чашку и сажусь с Илоной рядом. На диван. Молча. Рука об руку. Так и замираем: долго смотря прямо перед собой в экран телевизора. В такой же черный, как перспективы нашего совместного с ней будущего. Смешно.

Сидим, пока я не говорю то, что уже давно пора было озвучить:

— Я не уверен, что свадьба — хорошая затея, Ил.

Илона вздрагивает и вскидывает на меня свой удивленный ясный взгляд:

— Что значит, «ты не уверен», Титов?

— То и значит, — говорю и делаю глоток кофе, обжигая глотку. — Нам пора притормозить.

Наверное, я должен ненавидеть себя за подобные слова, но не получается. Отменить свадьбу — такое решение кажется единственным верным в нашей ситуации. Озвучил его, и даже дышать становится легче. Словно удавку с шеи снял.

Илона пару мгновений переваривает мои слова, в конце концов вскрикнув:

— Невероятно! Какое еще «притормозить», Богдан? Ты себя слышишь?! Мы оплатили аренду ресторана, разослали приглашения, заключили контракт с агентством, даже брачный договор и тот подготовили. Это шутка такая? Стресс на фоне предстоящей росписи? Или ты совсем умом тронулся? — бегают ее глаза, старательно выискивая подтверждения теории моего сумасшествия.

Не находят. На моем лице маска спокойствия. Знала бы она, сколько раз я те же самые вопросы задавал себе. Ни разу не удалось найти внятного ответа. Они все сводились к одному фактору — Юля.

— А тебе не надоело? — развожу руками. — Только честно?

— Что именно?

— Делать вид, что у нас все хорошо. Убеждать себя, что у нас с тобой все по-прежнему. Ты ведь не хуже меня видишь и чувствуешь, что ни черта не клеится, Ил. Разваливается.

— И ты говоришь мне это за неделю до свадьбы? Когда уже все готово и все гости приглашены? Что люди подумают, Титов? Сорванная свадьба — пятно на твоей репутации!

— А тебе не все ли равно, что будет с моей репутацией?

— Ты, возможно, удивишься, но нет!

— Ничего хорошего от этих штампов не будет, — гну свою линию.

— До приезда в Москву ты так не считал. Что изменилось сейчас? Я? Ты?

— Обстоятельства.

Илона фыркает зло, подскакивая на ноги:

— У тебя кто-то появился? Только честно. Ты кого-то здесь себе нашел? — молчу. — Я так и знала! Чем она лучше меня, Богдан? Я была идеальной для тебя: подругой, любовницей, партнершей. Я делала все, чтобы стать тебе еще и подходящей женой! Из кожи вон лезла, подстраиваясь под тебя, и? Что по итогу?

— По итогу, — ставлю чашку с недопитым кофе на кофейный столик, поднимая взгляд, — мне нужна не «подходящая» жена, а любящая. Ты сама-то слышишь себя? Слышишь, как это жалко звучит, Ил? Всю жизнь пресмыкаться и подстраиваться под меня, такой жизни ты хочешь?

— Да, я готова к такой жизни с тобой! Меня все устраивает! Более чем!

— А меня нет, Илона, — поднимаюсь на ноги. — Пора заканчивать этот балаган под названием «счастливы вместе». Это ни хера не так!

— Богдан, — качает головой Илона, руки тянет ко мне, ноготками по груди пробегая, собирает футболку, вцепившись, как клещ. — Пять лет! — срывается в отчаянии ее голос. — Я не хочу тебя терять. Нас! Давай попробуем еще раз. Нам же так было хорошо вместе! Вспомни! Мы строили планы, мы говорили о будущем…

— Все наши планы ограничивались росписью. А дальше что?

— Как что? Семейная жизнь…

— Я, может, хочу детей, а ты?

— Если в этом проблема, то хорошо! Я согласна. Будут тебе дети!

— Илона, прекращай, — морщусь. — Ты терпеть не можешь детей. Рожать их только для того, чтобы удержать рядом меня — самая дерьмовая затея из всех возможных. Мы сделаем несчастными всех, включая наших детей.

— Почему сразу «несчастными»?

— Потому что семья, где мать и отец друг для друга партнеры, а не любимые люди — априори не может быть счастливой.

— И давно ты начал рассуждать не с позиции разума, а с позиции чувств? Я не узнаю тебя, Титов! Да, хорошо, пусть так. Но и тут ты неправ — я люблю тебя! И ты, я знаю…

— Нет, — выходит резче, чем я того хотел.

— Давай сходим к психологу? — старательно давит из себя слезу девушка. — Или на курсы для пар? Для укрепления отношений? Попробуем что-то новое? Я готова к экспериментам, Титов! — чем дальше, тем ниже падает в моих глазах Илона. Снова елозит руками, пробираясь под мою футболку в надежде опять свести все к сексу?

Я в последний момент перехватываю ее запястья, сжимая. Останавливаю поток слов и унижение бывшей невесты, говоря тихо, но непреклонно:

— На этом все, Ил.

Ответом мне служит тяжелый вздох:

— И что… что мне делать? Как мне дальше жить? Куда я пойду, Титов?!

— Я тебя не выгоняю. У тебя есть пару недель, чтобы определиться. Я помогу с квартирой, если нужно. Сниму, куплю — без разницы. Если захочешь, помогу с работой. В России или в Германии, решай сама. С деньгами на первое время у тебя тоже проблем не будет, не переживай. Но это все. Все, что я могу тебе предложить. Прости…

— Прости?! Серьезно?! Ты разрываешь помолвку и надеешься, что мое унижение сгладит твое «прости»?!

Не надеюсь, поэтому молчу. Больше мне сказать нечего. Как по мне, так я сделал ей более чем щедрое предложение, пообещав свою помощь. Но Илона так не считает. Закипает на глазах. Топает ногой, сдергивает с дивана подушки. Яростно расшвыривает по комнате. Мечется, как загнанный в угол дикий зверь. В конце концов подлетая ко мне шипит в лицо:

— Ты еще об этом пожалеешь, Титов! Клянусь! — и раньше, чем я успеваю сообразить, замахивается, влепляя мне звонкую пощечину. Скулу пронзает боль. Во рту тут же встает противный металлический привкус. Облизываю нижнюю губу. Рассекла до крови.

Неожиданно сообразив, что натворила, бывшая невеста бледнеет.

— Богдан… боже…

Я большим пальцем оттираю каплю, выступившую на губе.

— Что ж, — киваю. — Заслуженно…»

Выныриваю из воспоминаний, телефон на рабочем столе дребезжит на вибро. Оборачиваюсь. Мажу взглядом по экрану — Костян звонит. Его Нюта близко дружит с Илой: разумеется, эта парочка раньше всех узнала, что свадьбы не будет.

Этого звонка стоило ожидать. Как и многих других, которые, уверен, повалятся после Нового года.

Но, к несчастью для Кости, я сегодня не хочу ни с кем разговаривать. Долго смотрю на мобильный, пока звонок не прекращается. Машинально потираю скулу, куда пару дней назад пришелся удар, касаясь рассеченной губы. Еще не зажила. Удар у Илоны определенно поставлен как надо…