Глава 28

Богдан

— Ты видишь здесь кого-нибудь, Дан?

Оглядываюсь вокруг. Тишь да гладь.

— Нет.

— Во-о-от! Мы одни такие сумасшедшие на всю базу отдыха! — бубнит Юлька, шаркая за мной следом своими тапками. — Мы замерзнем, окоченеем, и завтра поутру на дне найдут наши хладные трупы.

— Звучит не очень оптимистично, — смеюсь я. — Не переживай, наши трупы хладными никак не будут. Скорее варёные. Это бассейн с подогревом, котенок.

— И все равно, там должно быть зверски холодно!

— И по поводу этого тоже не переживай, — оборачиваюсь, — я не дам тебе замерзнуть. Обещаю! — в таком-то купальнике, в котором хочется ее без остановки лапать, переживать стоить за то, что ей будет чересчур жарко. Но никак не наоборот.

Юлька, присмирев, улыбается смущенно. Обнимает мою руку, крепче цепляясь пальчиками за мою ладонь. Доверчиво и послушно идет следом. На ней огромный для ее хрупкой фигурки отельный белый халат, и смотрится это чертовски сексуально. Будем честны, на ней сексуально смотрится все! Даже мешок.

Эти выходные будут хорошей проверкой моей выдержки. Давно я не отказывал себе в желании прикоснуться к женщине, боясь ее спугнуть. Юльку боюсь. С ней любое движение, как по минному полю. Ее признание в машине в том, что у нее еще и отношений-то не было, на краткий миг выбило из колеи. Пошатнуло. На мгновение стало страшно. Реально. Все с нуля. Все с чистого листа. Первый. И в отношениях, и, вероятней всего, в близости. Это охренеть, какая большая ответственность. Я страшно боюсь налажать. Поэтому лишний раз держу свои порывы при себе. Хотя в теле гуляет зверский голод.

Все должно случиться постепенно и последовательно. Никакого давления. Никакого напора. Никаких ожиданий. Я просто кайфую уже от одной мысли, что мы здесь, вдвоем. Что эта девчонка моя. А с остальным мы обязательно разберемся.

— Полотенца и халаты мы оставим тут, — командует котенок, скидывая на пустой шезлонг полотенце. Хотя они тут все пустые. Сегодня в СПА мы и правда одни. По крайне мере, на первом этаже.

— Как скажешь, — скидываю халат, хватаясь за ручку двери. За ней просторная терраса и бассейн. Над водой клубится пар. Над бассейном переливаются желтые огни гирлянд. Вокруг ни души. Романтика.

Оборачиваюсь, протянув Юльке руку:

— Готова?

Она все еще в халате, скептически поглядывает мне за спину. Ее красивая бровка не менее красиво взлетает, а губы поджимаются. Хитрая Данилова щурится:

— Не-а, пожалуй, ты первый.

— То есть меня не жалко?

— Ты большой и сильный.

— Трусиха, — посмеиваюсь. — Догоняй, — выхожу.

Два шага, и с разбегу заныриваю в воду. Уходя с головой, поднимаю фонтан брызг. Контраст, конечно, бешеный! Между морозным январским воздухом и горячей водой в бассейне. Первое мгновение тело обжигает тысячи иголок, потом расплывается приятная нега. Мышцы расслабляются. Делаю пару гребков и выныриваю на поверхность. Смахиваю воду с волос и оглядываюсь.

Юлька решилась. С визгом от того, что холодно, и хохотом, дурея от собственной смелости, подбегает к лестнице. Забавно окуная сначала пальчики на ноге, пробует температуру воды. Ее кожа от пронизывающего январского ветра уже сплошь покрылась крупными мурашками. Волоски дыбом.

Затем разворачивается ко мне своей шикарной попкой и быстро перебирая по ступенькам стройными ножками, ныряет. С губ девчонки срывается то ли визг, то ли стон, когда вода накрывает по самую шею. Юлька, крутанувшись, улыбается во все свои белоснежные тридцать два и активно гребет руками в мою сторону. Довольный маленький котенок.

Выдыхая облачко пара, смеется:

— Как тепло-о-о! Обалдеть!

— Ну вот, а ты мне не верила.

Делаю шаг и ловлю девчонку за талию. Глубина тут приличная. Юле до дна не достать, поэтому ее ножки обвивают меня за бедра. Скрещивая лодыжки, упирается пятками мне в спину, а руками обнимает за шею. Легкая, как пушинка. На воде так и подавно веса ее не ощущаю. Они там балерины вообще едят? Или на святом духе живут?

Юля прижимается, упираясь своей грудью в мою грудь. От соприкосновения тел хочется в голос застонать. Кожа к коже — охрененно приятное ощущение! И охрененно приятно она ощущается в моих руках. Правильно как-то. Естественно. Как будто всю жизнь к этому моменту и шел. Будем честны, с Илоной я давно не испытывал такого. Если вообще когда-то испытывал. Кажется, до появления Юли, как минимум, половина моих рецепторов спала беспробудным сном. С ней же…

— Ладно, беру свои слова обратно, ты был прав.

— И в чем на этот раз?

— Здесь тепло.

— Очень?

— Если поцелуешь, будет еще теплее… — облизывает свои пухлые губки так горячо и соблазнительно, что мой член нервно дергается в боксерах. Он помнит, зараза, как и где эти губы были однажды. И нам с ним, определено, хочется повторения. Вокруг нас клубится пар, шумит вода и трещит воздух. В груди давит. Желание слишком быстро разливается по венам. Есть вероятность взорваться к чертям!

— С огнем играешь, котенок.

— Почему это?

— Потому что мое терпение совсем не железное.

— М-м, правда?

Не знаю, кто в итоге тянется из нас первый, сокращая расстояние. Но это не так уж и важно. Важно то, что ее невероятно вкусные, мягкие губы оказываются во власти моих, требовательных и напористых. Языки сплетаются. Дыхание сбивается. Разгоряченные тела жмутся ближе в попытке не терять то невероятное тепло, которое они с лихвой получают друг от друга. Башню рвет капитально!

Я, одной рукой поддерживая девчонку за талию, вторую перемещаю ей на ягодицу. Кладу ладонь, пробираясь пальцами под ткань купальных трусов. Сжимаю осторожно. Юлька стонет тихонько мне в губы. Боги, какая отзывчивая девочка…

Мне этого мало. Делаю шаг к бортику, упирая Юльку спиной в стенку бассейна. Продолжая напирать, углубляю поцелуй. Поднимая ладонь выше, очерчиваю ее идеальную талию. Пробегаю костяшками по ребрам вверх. Добираюсь до аккуратной небольшой груди, кощунственно спрятанной от меня в белый лиф купальника. Чувствуя, как Юля льнет ближе, воспринимаю это как призыв к действию. Нас могут увидеть? До по хрен!

Пробираюсь под чашку ее бюстгальтера, касаясь пальцами возбужденного соска. Прихватываю, зажимая между средним и указательным. С моих губ срывается стон. Накрываю ладонью полушарие. Охеренно! Меня заводит, но Юлька вздрагивает и резко разрывает поцелуй. Ее ноготки впиваются в мою шею, а сердечко начинает жутко частить. Долбит так, что даже я чувствую.

— Юль, все хорошо? — мой голос просел до хрипа, хотя оно и неудивительно.

— Да… то есть нет… не совсем… — суетится и бегает глазами испуганно.

Я давлю вздох и вытаскиваю руку из-под ее бюстгальтера, поправляя, насколько это возможно.

— Понял, не дурак, — трусь носом о ее нос, успокаивая. — Выдыхай.

Юля жмурится, обнимая крепче.

— Я сделал что-то не так? Тебе было неприятно?

— Приятно! Очень! Я просто… понимаешь… — поджимает губы, будто боится, что они вот-вот пропустят какое-то постыдное признание.

— Ты просто…?

— Здесь, наверное, не место и не время для такого. Я немного стесняюсь. А вдруг кто-то придет и увидит нас? — заговорщицки шепчет. — Как мы тут… безобразничаем.

У меня никак не получается сдержать улыбку. Она непроизвольно расплывается по губам, бесстыжая. А за ней с губ слетает хриплый смешок. Только эта девчонка могла «прелюдию» назвать «безобразием». Да еще так мило округлив при этом свои изумрудные глаза. Господи, какой же она еще ребенок!

— Прости, — смущенно улыбается котенок. — Это, наверное, очень глупо.

— Все хорошо. В конце концов, бассейны точно не для этого созданы. Поплаваем?

— Да, давай, — спрыгивает с моих рук Юлька, — догоняй! — брызгается, улепетывая от меня что есть силы. Я смеюсь и бросаюсь за ней вдогонку. Что ж, пока хватит и этого. Маленькими шажками, Титов. Терпение города берет…

Юля

Набесившись в бассейне до хрипоты, мы с Даном выскакивает из воды и топаем греться. Одна из главных фишек местного СПА-комплекса — русская банька на дровах, которую мы заприметили еще по пути к бассейнам.

Пока я дохожу до парилки, у меня сводит от холода все и даже зубы! Не спасают и два халата. Один из них Богдана. В который он меня укутал до самой макушки.

Сам же, бесстрашный морж Титов, как ни в чем не бывало топает в одних боксерах, светя своим потрясным торсом на все два этажа. От мысли, что не так давно эти кубики прижимались ко мне, бросает в жар. Интересно, как далеко мы бы зашли, если бы во мне не завопила «паникерша Юля»? Грудь до сих пор слегка покалывает от эфемерного ощущения его пальцев, сдавливающих сосок. А тело до сих пор помнит прикосновения его ладоней. Это было так… м-м, приятно…

Задумавшись, запнувшись о ступеньку, едва не падаю. Богдан ловит.

— Где витаешь, котенок?

— Да так… — отмахиваюсь. Скидываю тряпки на вешалку у парилки и заныриваю в приоткрытую Богданом дверь. Падаю на дальнюю деревянную скамейку, растирая ладонями покрытые огромными мурашами ноги. Б-р-р! Зубы отплясывают чечетку.

Оглядываюсь. Вокруг легкий полумрак и шикарно пахнет пихтой. Видимо, кто-то подлил эфирного масла. И да, тут мы тоже вдвоем. Время половина десятого, больше таких отчаянных на этой базе нет. Ну, или нам сегодня фантастически везет на уединение.

Вдыхаю носом горячий воздух — пробирает до самых косточек! Растираю плечи, по губам расплывается улыбка. Мне хочется смеяться. Сумасшедшие! Никто в здравом уме не лезет в открытый бассейн в минус тридцать! Но там было та-а-ак классно!

— Замерзла, Юль? — обеспокоенно спрашивает Богдан, заходя следом и присаживаясь у моих ног. Теперь я смотрю на него сверху вниз, и от чего-то это кажется так волнительно и интимно, что внизу живота скручивается тугой узелок.

— Н-немножко совсем. Все нор-рмально, сейчас отогреюсь. Пр-равда.

— Вр-рруша, котенок, — передразнивает Дан, обхватывая ладонями мои икры.

Я вздрагиваю. Щекотно. Внутри все переворачивается, когда ладони Титова начинают медленно растирать мне ноги. Поднимаясь, массируя круговыми движениями от щиколоток, его ловкие пальцы добираются до моих коленей. Я не выдерживаю, проталкиваю сквозь горло хриплое:

— Что ты делаешь?

— Согреваю, — сообщает мне спокойно Титов. У меня дыхание перехватывает. Умопомрачительно нежно поглаживая, широкие ладони мужчины поднимаются выше и замирают у меня на бедрах. Его пальцы в считанных сантиметрах от моих купальных трусиков. Богдан поднимает взгляд. Меня обдает дикой волной желания.

Титов смотрит на меня снизу вверх вопросительно. Я замираю, боясь даже вздохнуть. Мне уже не холодно. Я уже горю. Но заслуга это далеко не парилки…

— Юль, — его голос тоже сел и хрипит, — все хорошо, котенок?

Больше, чем просто хорошо. Его руки такой приятной тяжестью ощущаются на моей коже. Его губы так близко. А глаза такие темные от накатившего мужского вожделения…

Я пропадаю. Быстро и стремительно. С трудом сглотнув, укладываю руки на плечи Богдана и тяну его на себя, заставляя подняться. Набравшись смелости, подталкиваю его, упрашивая сесть на скамейку, а сама забираюсь на него верхом.

Целую. Обхватываю его за плечи, царапая ноготками шею и затылок, перемещаю одну ладонь на его грудь, поглаживая каждую впадинку. Пробираюсь ниже, к косым мышцам живота и полоске волос, уходящей под резинку боксеров. Я чувствую, как он возбужден. Как его член упирается мне в ладонь, и это ужасно будоражит! Сжимаю пальчиками, Дан стонет мне в губы:

— Котенок… тормози…

И не подумаю! Я улыбаюсь, упиваясь своей властью над этим взрослым и суровым мужчиной. Поражаясь собственной смелости и тому, какой безрассудной я рядом с ним становлюсь.

Тяну за резинку трусов Дана, приспуская их. Обхватываю ладонью член, проводя вверх-вниз до самого основания, сжимая. Горячая плоть дергается, мышцы пресса мужчины сокращаются.

— Что сюда кто-то войдет, ты не боишься? — сжимает ладонями мои ягодицы Богдан, ближе двигая к себе. Одной обхватывает за затылок, заставляя поднять взгляд глаза в глаза. В его взгляде можно утонуть. Глубокий, полупьяный от желания, в черных зрачках пляшут восхищенные искорки. Ему нравится. А когда я говорю прямо:

— Хочу сделать тебе приятно, — Титов давит тяжелый вздох. Я повторяю свои манипуляции, на этот раз сжимая пальцы чуть сильнее. Облизывая губы, когда на головке выступает капля. Титов смеется сквозь зубы:

— Я уже и так тебе сильно задолжал, Юль… не надо.

— Тебе неприятно?

— Смеешься? — мученически стонет Титов. — Я сейчас готов взорваться. Это настолько приятно, что даже больно.

— Тогда я буду надеяться, что ты не любишь долго ходить в должниках, — улыбаюсь и тянусь к его губам с поцелуем. Быстро чмокнув, сползаю с коленей Титова, вставая на колени между его ног.

— Направишь меня? — спрашиваю тихо. — Покажешь, как тебе нравится?

Дан кивает. Я ловлю дикий возбужденный взгляд мужчины и слизываю язычком каплю. Зажмуриваюсь и обхватываю губами головку, чуть глубже проталкивая горячую плоть. Действую на чистых инстинктах. Так, как действовала уже однажды.

Богдан запускает ладонь мне в волосы и направляет. Осторожно подается бедрами вперед, стараясь не напирать и не сделать больно. И в этот раз слаженная работа выходит в тысячи раз приятней не только мне, но и Богдану. Это как с нашим «ненастоящим поцелуем». Минеты оказывается тоже бывают «ненастоящими»…

Богдан

Я не представляю, как в этой девчонке уживается горячая соблазнительница и невинный ребенок. Смотрю на Юльку, которая в своем светло-розовом спортивном костюме, сидя напротив, с наслаждением уминает панкейки с Нутеллой, а вижу другую Юлю, что час назад в парилке бесстрашно опустилась передо мной на колени. Снова.

Да, два-ноль, Титов…

Отрабатывать и отрабатывать…

Но самое крутое, что я тащусь от обоих Юль. Да, давайте честно? Эта девчонка вообще самое потрясное, что случалось со мной за все мои сорок лет. Ее хочется не просто любить, ей хочется жить и дышать. А это, мать твою, уже капец как серьезно.

Откладываю вилку и откидываюсь спиной на спинку стула. Улыбаюсь. Юлька испачкала кончик носа в шоколаде. Сейчас пытается его оттереть. Такая сосредоточенно милая. «Тискать» она мне сказала в машине? Вот ее точно хочется именно «тискать».

Мне нравится в ней все. От жаркой инициативности до милого смущения. Я хочу ее рядом двадцать четыре на семь. И я, пздц, как боюсь, что Юля не захочет того же. Разочаровать ее боюсь. Даже в сексе пока я выгляжу охренеть, каким эгоистом!

— Что такое? — вскидывает взгляд котенок, заметив, что я таращусь на нее во все глаза. — Почему ты так на меня смотришь? — щурится. — Я уляпалась где-то еще? Щеки?

— Нет, — посмеиваюсь. — Все нормально.

Мы сидим в той же кафешке, где обедали по приезде. Единогласно решив, что для похода в ресторан одеты, мягко говоря, неподобающе. Да и сил нет куда-то тащиться далеко. День получился насыщенный, а после бани есть всего два пункта, о которых у меня получается думать не с ненавистью — кровать и Юля. Обнять и уснуть. Ну, или не уснуть… как пойдет. За мной конкретный должок, аж в двойном размере.

— Вкусно? — киваю на ее тарелку. Моя рыба с овощами выглядит крайне уныло. Да она и в глотку не лезет.

— Мхм. Хочешь попробовать? — накалывает кусочек панкейка с шоколадной пастой, протягивая мне. Я стягиваю с ее вилки блин, прожевывая и кивая:

— Шикарный ужин у балерин.

Юлька смущается.

— За выходные я скину все эти калории. Так что, — пожимает плечами, — мне можно. А ты чего не ешь? Не проголодался?

— Кусок в горло не лезет.

— Все хорошо? — тут же меняется в лице девчонка.

— Даже лучше, чем хорошо, Юль. Я не особо искусный оратор, но я безумно рад, что ты здесь, со мной.

— И я, — улыбается девчонка. — Это был крутой день.

— О да. Ну что, доедаем и в номер? Отдыхать. Завтра день будет еще насыщенней. Кстати, ты отцу звонила? Данилов, наверное, беспокоится.

— Сообщение кидала, когда мы доехали. Наберу из номера ему и Нике. Если ты не против, конечно?

— Конечно, нет. Не будем заранее портить отношения с бывшим другом и будущим тестем.

— Почему ты говоришь «бывшим другом»? — смурнеет Юлька, дожевывая остатки своего «ужина».

— Ему наш союз не понравится.

— Сначала да, но потом он поймет. Я уверена.

— Хорошо если так, но это в любом случае будет мощная проверка нашей дружбы со Степаном. Он желает тебе счастья, но в том, что таким «счастьем» для тебя могу стать я, Данилова будет сложно убедить. Я и себя-то в этом убедил не сразу…

Юля ничего на это не отвечает.

В номер мы возвращаемся уже в одиннадцатом часу вечера. Пока котенок разговаривает по телефону, я меняю спортивный костюм на домашние легкие штаны и падаю на огромную кровать. Она кажется вопиюще пустой, когда лежишь на ней один.

Телек не включаю, я вообще терпеть не могу сторонний шум. Света мне достаточно от ночника, что стоит на прикроватной тумбе. Тупо лежу и разглядываю потолок. Тело максимально расслаблено после водных процедур и Юлькиной «инициативности», так что даже мизинцем шевелить лениво.

Прислушиваюсь к Юлькиному голосу, доносящемуся из-за двери. Он у нее такой приятный. Обволакивающий своим спокойствием. Интонации мягкие, смех волнующий. На душе отчего-то сразу такое умиротворение. От понимания, что она тут, рядом со мной, только руку протяни. Моя. Кто бы еще две недели назад сказал, что меня так повернет на девятнадцатилетней девчонке — хохотал бы в голос. Но факт остаётся фактом. Повернуло так, что забил на все, и не жалею…

Заслушавшись, я, похоже, проваливаюсь в сон. Просыпаюсь только когда над правым ухом слышу щелчок и свет в спальне тухнет. Приоткрыв один глаз, вижу изящный девичий силуэт. Юля забирается на другую половину кровати, ныряя под одеяло. Укладывается на самом ее краю, накрываясь до подбородка и замирает. Как будто боится. Чего? Или кого? Меня?

Нет уж, малыш мой, я же знаю, что ты не из пугливых.

Отгибаю свой край одеяла, накрываясь и двигаюсь на середину кровати. Матрас подо мной прогибается и пружинит. Юля лежит и даже не дышит. Я тяну к ней свои руки и без вопросов, молча, двигаю, прижимая спиной к своей груди. Обнимаю, опутывая руками и ногами, целуя в шею.

Котенок вздыхает, расслабляясь. Поерзав, устраивается удобней. Вот теперь идеально.