Глава 30

Юля

Два дня на базе пролетели, как один. Стремительные и яркие. Абсолютно каждое мгновение этих сорока восьми часов мы провели вместе. Рядом. Это ли не кайф? Днем на горнолыжке, вечером в СПА, ночью преимущественно в спальне. Только мы вдвоем и никого больше. Безумные дни, безграничного счастья!

С горем пополам, к концу второго дня я научилась держаться на борде. Признаю — это оказалось сложнее, чем я предполагала. А из Титова получился инструктор терпеливей, чем он думает. Падение за падением, пыхтение за пыхтением — мой мужчина меня успокаивал и приободрял. Это было мило и забавно.

Пошагово и постепенно, но Дан таки научил меня держаться на доске и не вилять корпусом из стороны в сторону. Сегодня я даже съехала с «синей трассы». Да, низкой степени сложности. Да, там катаются в основном дети. Ну и что с того? Главное — я смогла! А гордость в глазах Богдана стала моей личной наградой, когда он ловил меня внизу, широко раскинув руки.

Вечерами в СПА мы, кажется, обошли все виды саун, бань и хаммамов. Повалялись пару раз на массаже, разомлев до невозможности, и посетили соляные комнаты. Поплавали во всех возможных бассейнах, и еще пару раз занырнули в открытый. Ну, тот что на улице. Увы, в этот раз мы были не одни. Но мне все равно до чертиков понравилось. Да, признаться честно, мне понравилось бы даже навоз в огороде раскидывать! Главное, чтобы при этом Титов был рядом.

За день, набесившись, насмеяшись и наболтавшись до полного изнеможения, уже после ужина мы возвращались домой и практически моментально отключались в объятиях друг друга. Только голова касалась подушки — оба проваливались в крепкий здоровый сон. Пока среди ночи традиционно кто-то один не просыпался и не будил второго.

Признаю, по большей части этим «кто-то один» была я. Виновата, да! Способы для «побудки» были разнообразные. Фантазия моя оказалась той еще пошлячкой! Но каждый раз все заканчивалось жаркими сексом. Невинная возня на постели плавно перетекала в смелые ласки, завершаясь самым фантастическим и восхитительным единением тел…

Дан не врал, говоря, что «этот «мир» тоже весьма разнообразен». У невинного-цветочка меня даже фантазии не хватало представить, как приятно и хорошо двум людям может быть в одной кровати. И не только кровати… Сколько существует способов доставить партнеру удовольствие и как это чертовски приятно — сгорать в объятиях любимого человека. Чуткого, внимательного и умелого. Как это классно, когда ты можешь без смущения сказать, чего ты хочешь, зная, что тебя поймут. Наверное, научившись доверять друг другу в таких интимных вещах, постепенно час за часом и день за днем, я научилась доверять Богдану и во всем остальном. Зная, что в любой момент, в любом случае, при любом раскладе, он поймает, поддержит и поможет. Это дорогого стоит.

Удручало только две вещи.

Первая: Титов не врал, когда говорил, что строить наши отношения будет непросто из-за людей, любящих совать свой нос в чужие трусы. Если молодая девушка идет в обнимку со взрослым мужчиной, моментально в мозгу людей срабатывает стереотип. Она либо продажная, либо эскортница, либо любовница. Какая любовь, правда? Ей двадцать, а ему сорок — сто процентов она с ним из-за бабок! Тьфу! И таким людям невдомек, что в этом мире существует что-то важнее, чем размер банковского счета.

По большей части, такие взгляды скорее сочились ядовитой завистью, нежели осуждением. И шли поголовно от женщин. На Титова вообще часто засматривались женщины. Самые смелые даже строили глазки. К его чести — ему на них было абсолютно фиолетово. Так же, как и мне на кривые и косые взгляды посторонних. Мы счастливы в своем мире на двоих, а что подумают другие — это целиком и полностью проблема их положения и воспитания. О чем я однажды так Дану и сказала, когда в очередной раз меня просканировала взглядом-рентгеном одна из посетительниц СПА. Титов тогда улыбнулся и сказал просто:

— Именно за это я и люблю тебя, Котенок.

В этом мире есть всего один человек, мнение которого для меня важно. Папа. И я знаю, уверена, что он меня поддержит! Пусть не сразу, но человек, который любил, обязан меня понять. Мы не выбираем, в кого влюбляться. Это не происходит по щелчку пальцев. И даже если наши с Богданом отношения — это не навсегда, я имею право быть счастливой здесь и сейчас!

Вторая вещь, которая вгоняла в тоску: время неумолимо убегало. Отпуск приближался к концу. Завтра нам нужно уезжать домой, а мы до сих пор не поднимали разговор о нашем будущем. Не хочется превращаться в докучливую бабу и наседать на Дана с вопросами: «а что» и «а как», но мысль, что скоро мне придется вернуться в Питер, а ему в Германию, каждый день меня все больше тихо убивала.

Богдан

— Добрый вечер, вы бронировали столик? — встречает нас девушка-хостес на входе в ресторан. За нашими спинами со звоном колокольчика закрывается дверь, отрезая от морозного вечернего воздуха улицы.

— Здравствуйте, — кошу взгляд на бейджик, — Наталья. Бронировали на фамилию Титов.

Юлька крепче сжимает мою ладонь. За руку обнимает. Ее пальчики холодные. Замерзла совсем в своем шелковом платье и без шапки, пока шли от номера до ресторана. Говорил же, чтобы не выдумывала и не наряжалась. Но это же Данилова! Упрямство у нее в крови.

Пока хостес пробегает взглядом по планшету, выискивая нашу «бронь», я обнимаю свою упрямую девчонку за плечи, растирая ладонью. Краснощекая и до умопомрачения соблазнительная, Юля смущенно улыбается мне. Не привыкла она демонстрировать свои чувства на публике. Я, признаться, тоже не любитель обжиматься на людях, но с ней это выходит зачастую неосознанно. Будто тело инстинктивно требует везде и всегда быть диким пещерным человеком, обозначая невинными, но однозначными жестами «свою территорию».

— Да, нашла, — поднимает взгляд Наталья, кивая парнишке-официанту. — Столик номер пять. Приятного вечера!

— Меня зовут Анатолий, — подскакивает парнишка в черном фартуке. — Сегодня я буду вас обслуживать. Пройдемте за мной, — жестом приглашает в сторону гардеробных.

Я осторожно подталкиваю Юля за талию, пристраиваясь за ней следом.

Оставили пальто и шубку Юли в гардеробной, и Анатолий провожает нас к столику у панорамного окна. Все, как я заказывал. Потрясный вид на вечерний зимний лес и огни горнолыжной трассы. Небо в малиновых сполохах заката. В ресторане интимный полумрак и играет ненавязчивая музыка. Столики расположены на приличном расстоянии друг от друга, так, чтобы посетители, которых здесь сегодня битком, не мешали отдыху друг друга. Идеальное место, чтобы завести серьезный разговор о будущем…

Юлька восхищенно охает. Ей эти столики еще вчера вечером приглянулись, когда мы шли с горнолыжки. Присаживается, прошептав:

— Ты заметил, как я на них смотрела, да?

— Разумеется, — улыбаюсь, занимая место напротив.

Мы делаем заказ, официант приносит бутылку красного вина. Разливает по бокалам, тут же ретируясь. Юля подхватывает свой и тянется ко мне:

— Здесь так красиво! Спасибо, Дан! — расплывается в улыбке Котенок.

— Все для тебя, Юль, — стукаю своим бокалом о ее. — Всегда, — пригубив вина, пока Юля разглядывает пейзажи за окном, я беззастенчиво разглядываю ее.

Чем я заслужил такое счастье? Она шикарна. Всегда и везде. Покачивает за ножку бокал и мечтательно улыбается, устремив взгляд на горизонт. Ей даже не надо было наряжаться, чтобы мои глаза в этом ресторане видели ее и только. И тем не менее, сегодня она в легком шелковом изумрудном платье. Коротком и потрясающе облегающем ее фигурку. По плечам волнами ниспадают темно-русые локоны, а в глубоком вырезе декольте поблескивает на цепочке мой подарок. Юлька вообще его не снимает. Кулон этот. Эта мысль приятно отдается в душе, в разы повышая мою значимость в ее жизни.

Можно ли так сильно любить? И можно ли так быстро так сильно влюбиться?

— Смотри, как быстро он летит с горы на борде! И это черная трасса, — охает Юля. — Я тоже так хочу!

— Чаще практикуйся, и все будет, — говорю, проследив за ее взглядом.

— Шутишь?

— Отчего же. У тебя прекрасный баланс и контроль тела. Что неудивительно с твоей профессией. Если ты захочешь, еще всем им нос утрешь, Котенок.

— Ты меня переоцениваешь. Да и где мне практиковаться в Питере? — вздыхает Юля. — Скоро домой…

— Я уверен, если поискать, то вполне можно найти базы недалеко от города. А на каникулах или длинных выходных мы можем сгонять в Сочи? Красная поляна, Швейцарский Церматт, Французский Куршевель. Мир огромный, только пожелай. Любой курорт, любая страна, Юль.

— Ты так говоришь, как будто у нас столько времени…

— А разве нет?

— Каникулы подходят к концу. Мне скоро нужно будет возвращаться в академию, а тебе в Берлин. Как мы будем дальше… ну, встречаться? Прости, Дан, я не хочу давить, правда. Просто и отпускать тебя не хочу!

Юля отводит взгляд. По лицу пробегает тень. Впервые за прошедшие здесь дни девчонка, повесив нос, едва не плачет. Смотреть на меня избегает.

Подавшись вперед, подцепив пальцами за подбородок, заставляю ее повернуться:

— Юль, посмотри на меня. Кто сказал, что я вернусь в Берлин?

— Папа говорил, что там у тебя головной офис фирмы. Разве нет?

— Этот вопрос решаем. Я уже над ним работаю. Что ты себе надумала, котенок? Выкладывай давай. Хватит варить в своей очаровательной головке.

— Мы это не обсуждали, и я подумала…

— Плохо подумала. Никуда я тебя не отпущу, слышишь? Не теперь. Как раз об этом я сегодня и хотел с тобой поговорить. По-моему, пришло время обсудить наше будущее. Как думаешь?

— Правда?

Откашлявшись, делаю глоток вина. За простыми и немного резкими движениями прячу проснувшееся волнение. Оно стискивает горло. Странное новое ощущение, которое до появления Юли в моей жизни меня одолевало не просто редко, а никогда. Я понимаю, что смотрю на нее и медлю потому, что боюсь получить отказ.

— Юль, где ты живешь в Питере? Отец снимает квартиру?

— Нет, в общежитии. Оно у нас квартирного типа, необходимости в тратах на съем не было. А что? — загораются румянцем щеки Юли. — Я живу одна…

— Одна, — киваю, — это прекрасно, — нервно почесываю бороду.

— Мхм.

— А со мной? Со мной жить будешь?

Котенок складывает пухлые губки в букву «о», удивленно замирая напротив. Сидит и не дышит, вытаращив на меня свои чудные глаза. В движении только ее пальчики, которыми она комкает белую салфетку на столе.

— Юль? — накрываю ладонью ее ладонь, сжимая.

— Я просто… да! Да, конечно буду! — смеется. — Ты переедешь ко мне в общежитие? Оно у нас правда отличное, новое и нешумное. Я думаю, мы могли бы договориться с комендантом и…

Теперь приходит моя очередь посмеиваться. Генеральный директор многомиллиардного холдинга, живущий в общежитии балетной академии. Это даже звучит абсурдно.

Юля хмурится.

— Нет, — объясняю ей свой приступ веселья. — Боюсь, я вырос из того возраста, когда живут в общежитии. Ты переедешь ко мне.

— Оу…

— Что такое? Это проблема?

— Нет, просто все так быстро и неожиданно и… — хватается за щеки.

— Если ты не готова или не хочешь, я пойму. Но все равно от тебя не отстану. Найду квартиру рядом с твоей академией, узнаю расписание занятий и буду сталкером таскаться по следам, наводя жути на твоих одногруппников.

— Это угроза? — хохочет котенок.

— Скажем, предупреждение. Слышала, что мы в ответе за тех, кого приручили? Все, Юль, ты попала. Нет, поверить не могу, вероломно похитила мое сердце и отказываешься со мной жить, — качаю головой. — Жестокий котенок…

— Я нет! — охает Юля. — Я не отказываюсь. Я хочу. Я согласна. И вообще, — подскакивает с места, двигая свой стул ко мне, усаживается, обнимая за талию, прижимаясь, — с тобой я на все согласна. Честно-честно.

Стискиваю рукой ее плечи, упираясь подбородком в темноволосую макушку. Только сейчас понимаю, что впервые за последние полчаса выдохнул. Сердце же до сих пор частит нездорово.

— Завтра, по возвращении в город, сразу поедем к твоему отцу.

— Ох…

— Вот тебе и «ох». Нужно все рассказать Степану. Тем более, я планирую и в столице тебя у него украсть. У меня, конечно, будет много работы, но я хотел бы, чтобы ты была со мной, Юль. Если это возможно?

— У меня утрами тренировки. А дома у папы оборудован зал…

— Мы что-нибудь придумаем.

— Идет, — вздыхает Юля. — Поверить не могу, — смеется, — что мы всерьез обсуждаем будущее. Еще перед Новым годом я даже мечтать о таком боялась, а теперь…

— А я до сих пор не могу поверить, что ты набралась смелости и пришла ко мне на работу, признаваться в любви, — вспоминаю ее тогдашний растерянный взгляд, и в груди щемит до боли. Она ведь ни каплю не юлила. Не играла. Искренне призналась в чувствах ко взрослому мужику, не побоявшись быть отвергнутой.

— Мне было страшно и стыдно…

— Чего-чего, а стыдиться тебе точно нечего. Ты у меня очень смелая девочка. Это я — баран — чуть все не испортил. Если бы не тот твой первый решительный шаг, мы бы здесь точно сейчас не сидели.

— Не-а, — улыбается, вскидывая взгляд. — Первый решительный шаг случился гораздо раньше. Юла, помнишь?

— Точно, — смеюсь, чмокая ее в нос.

— Первое сообщение «любить или быть любимым». Ты так мне и не ответил. Что бы ты выбрал?

— Мне нужно было время, чтобы дать тебе на этот вопрос честный ответ. Любить. Однозначно любить, Юль. Но, в тысячи раз приятней, когда тот человек, которого любишь ты, любит тебя в ответ. Представляешь, до сорока лет жил, совершенно этого не понимая.

— Лучше поздно, чем никогда.

Юля подхватывает свой бокал. Мы чокаемся. Пока официант Анатолий расставляет перед нами горячее и закуски, сидя в обнимку, витаем каждый в своих мыслях, пока мне на ум не приходит еще одна мысль, и я спрашиваю:

— Кстати, откуда ты взяла мой номер?

— В тот вечер, после встречи в СПА, стащила у папы.

— Но, насколько я помню, сообщение прилетело позже. Через день, если не через два?

— Я трусила. Не знала, с чего начать разговор. Знал бы ты, сколько раз набирала сообщение и тут же его стирала! Все казалось таким глупым и наивным. А мне, жуть, как нужно было тебя заинтересовать.

— Расчетливо, — подмигиваю.

— Еще бы! — смеется Юля. — Я рада, что в тебе не ошиблась.

— М-м, и не разочаровалась еще?

— Никогда!

Улыбаюсь. Официант оставляет нас наедине. Я, подавшись вперед, целую Юльку в губы. Чмокаю разок. Другой. Срываю поцелуй за поцелуем. Совершенно забывая о том, что мы в ресторане и вокруг десятки любопытных глаз. С ней исчезает все моментально. Шум, мир, другие люди.

Наверное, я так и не смог бы оторваться от Даниловой, если бы не тактичное покашливание за спиной и знакомый голос:

— Титов? Вот так встреча!

Юлька испуганно отстраняется, оглядываясь.

Я оборачиваюсь, мысленно проклиная всех и вся.

— Костя, — киваю. — Нюта. Действительно, неожиданно…

Юля

Напряжение повисает в воздухе. Оно осязаемо. В нашу уютную Вселенную на двоих пытаются вероломно проникнуть — мне это не нравится. Так же, как и эта пара, которая каждой клеточкой вызывает неприязнь, хоть мужчина и кажется отдаленно знакомым. По-моему, этот Костя был на мальчишнике Титова. Его друг?

Взгляд девушки цепко скользит по мне. Презрительно и оценивающе.

— К вам можно подсесть? — спрашивает мужчина. Вроде вежливо, но что-то в его интонациях отчаянно пугает. Я напрягаюсь. Потому что мне не хочется, чтобы наше уединение даже здесь, в ресторане, нарушали чужие люди. А они чужие для меня, в этом нет сомнения.

— Ребят, извините, но тут полно свободных мест, — даже бровью не ведет Дан.

— Оу, — вздыхает девушка, явно не ожидавшая услышать такой ответ. — Не слишком-то вежливо, Богдан.

— В вежливости мы с тобой, Нюта, попрактикуемся в следующий раз, — звучит зловеще. — Вам пора, ребят. Хорошего вечера.

— Титов, — хмурится мужчина, — у тебя свадьба на днях, разве нет?

— Ага. Сегодня, — отвечает спокойно Дан, — Костя, моя личная жизнь тебя не касается. Ни тебя, ни твою жену. Вы прекрасно знаете, что мы с Илоной разошлись. Точка. Большего вам знать не нужно. И распускать слухи тоже не стоит, — смотрит на девушку, она обиженно поджимает губы.

— Но она вправе знать, на кого ты ее променял, Титов!

— По-моему, это не ваше дело, — сдержанно и холодно чеканит Богдан.

— Пойдем, — обращается мужчина к своей спутнице. — Хорошо провести вечер, — совсем не радушно улыбается он. — Прости, если что не так, дружище.

Титов на это ничего не отвечает. Парочка удаляется, мы молча провожаем их взглядом до самого столика. Благо, официант усаживает их в противоположном конце ресторана.

Я понимаю, что только сейчас немного расслабляюсь, спрашивая:

— Кто это?

— Это наши общие друзья с Илоной, — отвечает Дан и смотрит на меня. — Нюта — лучшая подруга Ил. Она нас с ней и познакомила в свое время. Костяна я знал задолго «до». Мужик он неплохой, но слабохарактерный.

— Это плохо.

— Я представляю, как ей сейчас не терпится оповестить свою подругу о том, кого и с кем она увидела, — Дан подхватывает бокал и делает глоток вина, — змеи.

— Мне стоит переживать? — спрашиваю осторожно.

— По поводу? — хмурится мужчина, крепче обнимая меня за плечи.

— Ты не говорил Илоне, почему вы расходитесь? Она может закатить тебе скандал?

— Скандал? Может, но тогда пропадет для меня окончательно. Думаю, Ила не дура, чтобы так рисковать, пока сильно зависит от моей благосклонности и денег. К тебе она не полезет. Не переживай.

— Что это значит? — приходит моя очередь хмуриться. — Зависит от твоих денег?

— Эти отношения в прошлом. Я сам с ними разберусь, тебя они никоим образом не должны касаться, — размыто съезжает с темы Титов. — И да, я не хочу, чтобы кто-то совал свой нос в наши с тобой дела. Ни друзья, ни враги. Не волнуйся, Котенок.

— Я не волнуюсь, — отвечаю, натянув улыбку. — Мне просто не понравилось, как она на меня презрительно смотрела.

— Юль, — Дан чуть склоняется ко мне, — это и есть борьба. Понимаешь? За нас. И это не единственная пара, которая осудит наш союз. Да, они предвзяты, потому что знают мою бывшую. И таких будет немало. Поэтому, — целует меня в висок, — я сделаю все возможное и невозможное, чтобы наш мир был только нашим.

— Спасибо.,

— А теперь улыбнись, — просит он, смотря на меня с нежностью. — Все хорошо.

Киваю и выполняю просьбу Титова. Улыбаюсь так ярко и с такой нежностью, насколько вообще возможно.

Мы позволяем себе расслабиться и принимаемся за принесенную официантом еду. Все очень вкусно. Не хочется никуда торопиться. Поэтому болтаем ни о чем и смеемся. Много и громко. Наслаждаемся последним вечером на базе и обществом друг друга.

Дан ведет себя так, будто напрочь забыл про встречу с другом. Я же все не могу выкинуть ее из головы. Встречу и слова Богдана про «борьбу». Мне нужно быть готовой и научиться защищать себя. Нас. Потому что «мы» — это главное для меня. Все остальное второстепенно…

После ужина мы возвращаемся в свой номер. Вваливаемся в открытую дверь, хохоча и много, очень много целуясь! Снова не можем отлипнуть друг от друга. Хочется нежиться в любимых нежных руках, подставляться под его горячие и требовательные губы.

Что там Ника говорила про возраст? Все это чушь и выдумки! Некоторые с годами становятся только лучше. Как благородный напиток.

— Юлька, — шепчет мне на ушко Дан, обнимая все крепче.

Мы скидываем ботинки, и моя шубка тут же летит в сторону. Пальто Дана тоже. Его ловкие пальцы добираются до молнии на моем платье, расстегивая. Ткань мягко сползает с плеч, упав к ногам. Горящий взгляд Богдана будоражит и возбуждает. Лаская, проходится по моей фигуре.

Хочется отдаться ему. Хочется любить его. Но я стою и стараюсь отогнать от себя чувство неловкости. Мне все еще непривычно стоять перед кем-то вот так, почти полностью обнаженной. Кожу слегка покалывает, словно взгляд Титова осязаем и щупает каждый плавный изгиб.

Я кокетливо прикусываю губу. Мне все еще не верится, что мы вместе! Что можно вот так смотреть на мужчину своей мечты, беззастенчиво разглядывая, видеть его желание, видеть вожделение и жажду в его глазах. Это потрясающе!

— Красавица, — говорит охрипшим от желания голосом Титов.

Тянется к пуговицам на рубашке, расстегивает их одну за другой. Медленно и соблазнительно. Надвигается на меня. Я же перешагиваю через платье и отступаю, улыбаясь. Пульс начинает частить, разгоняясь до сверхскоростей. Желание прокатывается жарким огоньком вдоль позвоночника, взрываясь где-то в низу живота. В полумраке номера так волнующе и интимно слышно только наше дыхание.

Я отступаю, Дан наступает. Это похоже на охоту. Я знаю, что мой охотник обязательно получит свое. Только вот я не зверек. Но это будет в другой раз. Сегодня играем по его правилам. Я лишь подыграю.

Рубашка Титова летит на пол. Я залипаю взглядом крепкой и мощной грудной клетке, на кубиках и косых мышцах живота, что соблазнительно сужаются, прячась под брюками. Нельзя быть равнодушной к такому телу! К такому мужчине. Который смотрит так, будто готов тобой пировать целую вечность напролет.

Дан расстегивает ремень на брюках. Следом пуговица, молния. И уже спустя пару секунд остается в одних боксерах. Еще пара шагов, и он на меня накинется. Этот сумасшедший огонь в его глазах заразителен! Я взвизгиваю, когда понимаю, что Дан сейчас сорвется и, крутанувшись, улепетываю что есть сил. Дан за мной с возгласом «куда?».

Хохоча во весь голос, я врываюсь в ванную. Забираюсь в душевую. Дан, улыбаясь, настигает меня. Прижимаюсь спиной к прохладной стене, мурашки атакуют мое тело.

— Попалась? — улыбается Титов и заходит в душевую следом.

— Угу, — киваю, закусывая нижнюю губу. — Кажется, попалась…

— Иди сюда, — тянется ко мне.

Я послушно падаю в его руки. Запрокидываю голову, заглядывая в его глаза. Наши губы сливаются в поцелуе. Его язык у меня во рту, а руки Дана везде! Щупают нетерпеливо, гладят, ласкают, сжимают. Мое дыхание тут же срывается. Он подхватывает меня на руки, усаживая себе на бедра. Я ногой цепляю кран, открыв воду. Холодную!

Взвизгиваю от неожиданности.

Закатываемся в смехе, переглядываясь.

— Бодряще, — улыбаясь, говорит Дан.

— Еще как! — щелкаю обратно, закрывая ледяной поток, и сама тянусь к его губам. — Продолжим?

Титов хрипло смеется мне в губы, но и не думает протестовать.

Из ванной мы выходим нескоро. Я потерялась во времени. И Дан, кажется, тоже. Подхватывает меня на руки и несет на кровать, осторожно укладывая. Рядом устраивается.

Я тут же обвиваю руками любимого громадного мужчину и закидываю ножку. Утыкаюсь носом в грудь. И так хорошо, так спокойно, что не замечаю, как засыпаю, слушая, как ровно и сильно бьется его сердце.

А вот утро начинается со звона будильника.

— Не хочу, — сонно хнычу в подушку. — Не хочу, чтобы эти дни заканчивались…

— Да брось, будет еще лучше! — тихо хрипло посмеивается надо мной Дан. — Давай, Котенок, — тяжело вздыхает, — поднимаемся.

— Поцелуйчик, — прошу, чтобы хоть немного отсрочить выезд.

Минут через тридцать мы все же поднимаемся. Успеваем сбегать в кафешку позавтракать и, вернувшись, начинаем собирать сумки.

Через час мы покидаем номер.

— Надеюсь, ничего не забыли, — не знаю, в какой раз обвожу взглядом комнату.

— Забыли, значит, вернемся, — подбадривает меня Титов.

— Летом здесь, наверное, рай, — улыбаюсь и целую Дана в губы. — Спасибо за такой классный отдых, Дан.

— Тебе спасибо, Юль.

— За что?

— За все.

Внедорожник Богдана прилично завалило снегом. Мой мужчина закидывает наши сумки в багажник, заводит машину, прогревая ее и берется за щетку, чтобы почистить. На улице сегодня комфортные минус десять и легкий снег.

Я кручусь рядом с Титовым. То снежок слеплю и кину в Богдана, то обниматься и целоваться лезу. Он не отстает и отвечает тем же. Максимально увлекшись друг другом, я только краем уха слышу, как с рычанием мотора на парковку заезжает машина. Наверное, кто-то из посетителей так торопится заселиться.

На тот момент даже мысли не мелькает обернуться и посмотреть, кто со скрипом шипов по снегу притормозил около нас. А зря. Потому что когда за спиной звучит знакомый голос, звенящий от ярости:

— Надеюсь, у вас двоих есть для меня логичное объяснение происходящего! — сердце подпрыгивает до самого горла.

Богдан оборачивается, его рука на моей талии сжимается сильнее. Я же не нахожу в себе сил даже сделать вдох. Зажмуриваюсь. Реальность слишком быстро догнала нас.