Часть 1. Глава 33

Ка-арис:

Вампир, пьющий кровь из раны, — редкое зрелище, обычно означающее, что скоро в мире на одно дитя ночи станет больше. Потому что чаще всего на подобное соглашаются обреченные, отравленные через кровь и решившие обменять смерть от яда на вечную жизнь.

Только таинство обращения действовало лишь на людей, а Алран был занят спасением темного эльфа, вроде бы того, с которым пришел наш светлый. Я не успела их как следует разглядеть и запомнить. Они были очень похожи, словно братья, причем или погодки, или близнецы.

Древние расы не подвластны обращению. А когда у тебя в руках источник почти пяти литров крови, вовремя остановиться и не убить его очень сложно. Но Алран справился…

— Примерно пол-литра я выпил. Если я выпью еще, он умрет. Сердце остановится от резкой большой кровопотери.

Вампир произнес это спокойно, как лекарь, ставящий не очень утешительный диагноз, и глядя при этом на светлого эльфа. Я же вопросительно посмотрела на хмурого Синдра, ожидая пояснений.

Просто Эслентейн выглядел так, что сразу было понятно — он сейчас ничего объяснить не сможет.

— Один черный ткнул ножом второго, и тогда баба их начала нести что-то про яд, который течет по венам. И смеяться. Похоже, я ее слишком сильно по голове стукнул, — чудовище довольно быстро пересказало последние события, продолжая при этом недовольно хмуриться. — Когда кого-то из племени змея кусает, шаман советует отсасывать и сплевывать яд, чтобы он по телу не разошелся.

Я кивнула. Теперь все было ясно, кроме одного.

Спасать кого-то постороннего таким способом не стал бы ни один вампир. Конечно, отравленная кровь их не убьет, но удовольствия от нее они не получат. Это как прокисший сок, так наружу и просится… Но Алран и не глотал, а сплевывал по методу шамана орчьего племени.

Просто… Например, драконы не любили носить на себе людей, и их приучали к этому с рождения, давая привыкать к специальному седлу, к наезднику, с которым им придется проводить много время, к унижению разумного и сильного тем, кто его слабее. Драконы подчинялись нам, высшим, а мы заставляли одних наших потомков возить на себе других.

Так вот… Чтобы вампир, разумный и сильный, согласился на такое унижение для достоинства… к тому же рана была спереди и значительно выше колена… Или я уже сама надумываю лишнего? Когда речь идет о жизни близкого существа, какая разница, куда именно он ранен?! Важно другое. Для постороннего ни один вампир ничего подобного не сделал бы, даже если рана была бы на запястье или шее!

И Эслентейн слишком уж заметно переживает о судьбе раненого. И эльфийка при виде него удивилась, словно перед ней возникло привидение. И…

— Надеюсь, что он сможет справиться с остатками яда. Противоядия у них я не нашел.

Кажется, впервые за все время нашего знакомства я видела светлого эльфа таким… Нет, это была не злость, это было лицо палача. И точно…

Эслентейн резко поднял за полы плаща второго темного, с крепко связанными ногами и руками. В синих глазах бушевало пламя, от которого даже мне хотелось спрятаться.

Но тот, другой мужчина лишь рассмеялся:

— Что, убьешь безоружного? Трус! Всегда был трусом…

— Всегда? Все то время, что я сражался вместе с тобой и Тариеном? Променяв свою семью на ваши проклятые подземелья?! Ах да!.. Я не позволил Маинстин прибить меня на алтаре во славу вашей спятившей богини.

Темный эльф склонил голову и вдруг ударил ею прямо в грудь Эслентейна, а потом резко выпрямился, чтобы стукнуть затылком ему в подбородок. Только светлый, хрипло выдохнув, успел отшатнуться в сторону. А темный сумел удержаться, несмотря на связанные ноги, и не упасть лицом в землю. Стоявший рядом со мной Синдр уважительно присвистнул:

— Хороший противник. Дурной, но хороший. Храбрый. Убить такого — большая честь.

— Мы не будем никого убивать, — уверенно заявил Алран. — Орк прав, Рилдой — хороший противник. Даже жаль, что я не могу его обратить. А для утоления голода я предпочту женщину. Все равно от нее одни проблемы.

— Не смей! — Темный не стал кидаться на вампира, понимая, что это бесполезно. Он упал так, чтобы накрыть своим телом эльфийку… Правда, тут же был отброшен в сторону, причем с таким размахом, что перелетел через костер и чуть не врезался в ствол дерева, стоящего на другой стороне поляны.

— Останови его!

На этот выкрик Эслентейн лишь помотал головой. Синие глаза стали буквально черными, а лицо словно высеченным изо льда — такое же белое и застывшее.

— Я был с вами. Дрался с вами. Считал вас своими друзьями. Доверял вам. Но едва над вашей семьей нависла угроза, вы предали меня.

— Верховная жрица хотела жертву, Маинстин выбрала тебя. Это честь…

— Честь?! — Никогда не думала, что мелодично-певучим голосом можно рычать, да еще так, что внутри все замирает от страха. — Честь сдохнуть на алтаре во славу богини, в которую даже не веришь?! Нет, твоя сестра приручила меня специально, чтобы кинуть под нож. Никакой чести в этом нет, ни для меня, ни для нее… ни для тебя, знавшего о ее замысле. Так что теперь я поступлю с ней так же. Принесу ее в жертву, только не неизвестной богине, а тому, кто спас моего друга от смерти.

Пока мужчины спорили, Алран, обернувшись и вежливо поклонившись мне, подхватил связанную эльфийку и исчез в лесу.

Я облегченно выдохнула, потому что наблюдать за пиршеством вампира — не самое приятное зрелище. Пусть мне и не было жаль напавшую на нас женщину, все равно… Я поежилась от легкого озноба. Хорошо, что зубы больше не стучали от страха, но тело вновь начало потряхивать от внутреннего напряжения.

Синдр:

Единственное, что я понял, — вся темная банда была знакома с Эсленом, и раньше он тоже в нее входил. Ну за четыреста лет можно с такой толпой перезнакомиться, что леший в их связях запутается! Мужик, кстати, которого вампир спасал, оказался в штанах, просто они у него кожаные, черные, вот я в темноте и не разглядел сразу. Потом только сообразил, что бедолаге штанину ножом пополам разрезали, чтобы до раны добраться.

А вообще прав был Алран. Веселье было в самом разгаре. Правда, напавшая на меня дурная баба уже не радовалась. Она только молчала и зло сверкала своими прозрачными страшными глазищами. Зато неотравленный черный отрывался за всех. Притих, только когда наш кровосос сбежал, захватив с собой ужин.

После этого Эслентейн кинулся к одному темному, а я — ко второму. Проверить, надежно ли он связан, и подтащить поближе к костру. По-хорошему его бы надо было прибить и забыть, но не связанного же?

И я почему-то подозревал, что если его развязать, то дожидаться, пока я его убью, он не станет, а снова драпанет в кусты, как заяц. Ищи его потом по всему лесу! С таким даже лешие не помогут, засмеют только. А вампир занят, ужинает. Тем более он уже раз этого черного ловил. В традиционный ритуал превращать не надо.