ГЛАВА 20

Сильвана

Когда мой рьяный охранник заглянул в кабинет, мы с Ферэйном друг от друга даже не оторвались, продолжая самозабвенно целоваться. Не видела лица Сарда, лишь слышала, как он быстро ретировался, захлопнув дверь.

Более того, наглый телохранитель больше не занимал мои мысли. Мне пришлось заставить себя оторваться от Ферэйна. Он все еще обнимал меня за талию и серьезно смотрел в глаза, продолжая гладить мои волосы.

Я же просто стояла, забыв даже о том, что мои руки все еще лежат на его плечах, и пыталась унять сладкое головокружение, что грозило перейти в страсть. Мне хотелось продолжения. Воображение ярко рисовало мне, что могу испытать, если прижмусь сейчас к теплой, затянутой в атлас груди эльфа.

Опустила взгляд на ворот его рубашки, зная, что если сейчас посмотрю ему в глаза, то окончательно потеряю голову. Когда, наконец, смогла говорить, мой голос больше был похож на шепот:

- Что это было?

- То, на что делал ставку Сиятельный Владыка, собираясь уложить меня в вашу постель: мы оба эмпаты.

- И?

- Я умею делиться своими эмоциями с другими. Обычно я контролирую этот дар, но иногда он проявляется непроизвольно. Я должен...

- Не извиняйся. Лучше отпусти меня, мне что-то слишком... хорошо.

Эльф польщено улыбнулся, взял мою руку и медленно поцеловал внутреннюю сторону запястья. По моему телу прошла дрожь.

- Если хочешь...

Отрицательно покачала головой, отобрала руку и отступила на шаг назад. Он отпустил меня. Вонзила ногти в ладони, чтобы вернуть себе ощущение реальности и ответила:

- Хочу, но не буду.

Я ожидала, что эльфа обидит отказ, но тот лишь удовлетворенно кивнул:

- Я знал.

- Как ты обошел мои амулеты? Они даже не нагрелись.

- Влечение, вызванное магией - это попытка обмануть, иллюзия для души и сердца, показывающая то, чего самом деле нет. Но эмпатия, это не чары, а врожденный дар. Эмпат всегда искренен, он может поделиться, только тем, что действительно чувствует. К тому же я не собирался причинять тебе вред.

- Замечательно! - я нервно усмехнулась. Если бы эльф хотел выполнить миссию, возложенную на него Сиятельным Владыкой, едва ли я смогла бы ему помешать.

- Это правда - откликнулся Ферэйн на мои мысли.

- Ты не менее опасен, чем Валентин.

- И это правда. Но смею заметить, в отличие от мага, я контролирую себя и не связан с тобой, ни истинным именем, ни истинной любовью.

- Зная о своих способностях, почему ты согласился сейчас помочь мне с этой выходкой?

- По двум причинам. Я хотел, чтобы вы знали о моем таланте. Было бы хуже, если бы вам о нем сообщил Сиятельный Владыка, пытаясь мне насолить. Не хочу терять работу, которую только нашел.

- А какова вторая причина?

- Ну... - эльф невесело усмехнулся - мне было любопытно...

- Что? - требовательно вопросила, скрестив руки на груди.

- Любопытно узнать, что я почувствую и как ты отреагируешь.

Я тяжело вздохнула. Он думает, я такая идиотка, что могу перепутать эксперимент с - пусть завуалированной - демонстрацией силы?

Я давно заметила, что большинство мужчин уязвляет факт, что я не так беспомощна, как другие женщины. Поэтому они все стремятся устроить соревнование или демонстрацию талантов, чтобы утвердить свое превосходство. Хотелось произнести все это вслух, но я сказала только:

- Ты сейчас был очень близок к тому, чтобы потерять работу. Гораздо ближе, чем, если бы Сиятельный Владыка лично и в самом неприглядном свете, сообщил мне о твоем даре. Вон с глаз моих.

Я отвернулась к окну.

На примерку я опоздала, зато освежила в памяти один старый урок: нельзя верить никому.

Маскарадный костюм сел идеально. Повелела Шанцу-младшему доставить заказ в замок к полудню, расплатилась золотом и отправилась назад.

Когда ехали в карете, Сард сидел напротив и старательно делал вид, будто вчерашнего инцидента с вторжением в мой кабинет не было. Меня это вполне устраивало. На этот раз уснула в дороге по-настоящему - уж очень насыщенным был день.

Вернулась к себе и вспомнила о записке, найденной утром в цветах. Я стала искать, куда ее положила. После долгого кружения по комнате обнаружила, что заткнула ее за край зеркала. Уже протянула руку к вожделенному листочку явно дорогой бумаги, когда заметила, что он чуть-чуть шевелится, будто от сквозняка.

Потайной ход за зеркалом был приоткрыт. Значит вот как. Эдуард не нашел карту тайных ходов в библиотеке, но сейчас он откуда-то этот ход знает. Что ж, будет ему сюрприз!

Не стала звать магов, чтобы зачаровать ход, не стала и менять место ночлега на сегодняшнюю ночь. Я позвала служанку и велела принести мне ведро воды, и острый нож. Якобы желая поставить все цветы в одно место и подрезать некоторые из них.

Когда получила, все необходимое и осталась одна, отодвинула зеркало и, спустилась вниз по потайной лестнице. Поставила ведро у закрытой двери, секрет открытия которой так и не нашла. Взяла нож и, установив его в ведре лезвием вниз, так, чтобы ручка была над водой, прочла короткий заговор на древнедуатском.

В нем говорилось примерно следующее: «В воду я погружаю лезвие, дабы оградиться от вора и от тени, пусть ни плоть, ни дух не войдут в дом, где я живу!». Оставив ведро у запертой двери, со спокойной душой вернулась к себе.

Когда незваный гость столкнется с результатами моего маленького колдовства, может произойти решительно что угодно. Дверь не откроется, нахлынет внезапный приступ страха или даже паники. А если неизвестный все же войдет и уронит ведро, то нож сам собой может вонзиться в его тело или же «гость» поскользнется на воде и что-то себе сломает… вариантов множество. Как бы то ни было – шума будет предостаточно!

Утром нож нужно будет достать из воды, вытереть и убрать подальше от чужих рук. Воду из ведра полагается вылить, не прикасаясь к ней, ведро тоже убрать подальше и ни в коем случае не использовать его для бытовых целей. * (Защитный ритуал под названием «Котел и нож», Скотт Каннингем «Сила Земли», часть 2)

А на следующий вечер можно повторить все сначала, установив защиту заново. Чтобы оградить себя от какого-либо духа следовало поставить по такому ведру у каждой двери и у каждого окна, но в моем случае в этом не было необходимости.

Я поняла, что вновь сработала Древняя Память, но ничуть не удивилась. Уже привыкла к неожиданному появлению чужих воспоминаний в своей голове.

Уберу свою ловушку утром. Для меня будет лучше, если Эдуард будет считать, что его секрет не раскрыт. Теперь я, наконец, могла прочесть записку. Так-так… стихи! И какие!

Пред красотой всегда склонялась сила,

И вот, повержен, я у ваших ног…

Улыбка ваша свет мне заменила,

А ваши очи – звездный небосвод.

Робею я, пред вашими очами!

Открыться в сердце не найду я сил,

Ведь я уж тем виновен перед вами,

Что разум потерял и полюбил…

Подписи не было. Мой кузен таится. Пытается заинтриговать меня?

Дитрих

День продолжал убывать, ночи становились все длиннее и тоскливее. Вот и сейчас за окном было абсолютно темно. Свет луны не мог пробиться сквозь плотную пелену облаков...

Скоро начнутся сильные снегопады. Торговля почти прекратится, потоки послов и визитеров из соседних кланов – тоже. Дел будет мало, их уже сейчас гораздо меньше. Это хорошо – есть время хоть иногда любоваться ею…

Младший наследник клана Дуат теперь приходил в свою тайную комнату каждый вечер и часами сидел перед портретом Сильваны.

«Любимая… как жаль, что ты не слышишь меня, не знаешь, какой нежностью и тоской наполняется мое сердце, когда я произношу твое имя здесь, в тишине, в тайне от других… Как бы я хотел поговорить с тобой хотя бы во сне, но ты не приходишь в мои сны… Я с ужасом думаю о том дне, когда забуду твой голос. И пусть я никогда не смогу ощутить твоего прикосновения, но каждый день я проживаю только ради тебя. Потому что ты сказала мне в том видении: «живи!». Зачем ты не позвала меня с собой, туда, где мы могли бы быть навеки вместе? Почему я не смог уберечь тебя? Как я мог быть так слеп, что не видел своей любви к тебе? Но теперь уже слишком поздно. Я наказан за свою слепоту и теперь могу видеть твои прекрасные глаза только здесь, на этом портрете. Могу только тосковать и ждать, когда придет моя смерть, чтобы соединить нас навеки. Наверное я завещаю, чтобы мое тело положили в соседний склеп. Где же ты, моя звезда? Где витает твой дух? Почему ты не поговоришь со мной снова?» – наследник поднялся со стула и поцеловал портрет, предусмотрительно укрытый от пыли эльфийским стеклом, и тихо вышел из своего тайного убежища.

Ему вновь не спалось. Он устал от замкнутого круга страдания, в который заключила его любовь к погибшей сестре. Наследник победил во множестве поединков с людьми и животными. Решал все проблемы клана, касающиеся торговли и внешней политики.

 Но не знал, что делать с тем ослепительным чувством, которое наполнило его сердце: «Но должен же быть хоть какой-то выход, хоть какая-то отрада? Как победить то, что внутри тебя, то, что течет по венам с твоей кровью, то, что пустило побеги, которые переплелись с твоей душой?» – он машинально перебирал бумаги, раскладывая все по своим местам.

Под очередной кучей свитков на своем большом столе он неожиданно обнаружил один из магических трактатов Цернунн. Младший наследник скептически фыркнул – ох уж эта магия! Однако, уселся у камина, уложив свою находку себе на колени, рассчитывая чтением отвлечься от горестных дум и своей тоски.

Дитрих не заметил, как задремал в кресле: во сне он улыбался – ему, наконец, приснилась та, которую он жаждал видеть, но вскоре его разбудил шум от падения книги, которая выскользнула из его ослабевших пальцев.

Мужчина вздрогнул и открыл глаза, озираясь в поисках источника шума. Его взгляд упал на старый фолиант, лежащий на ковре, у его ног. Наследник хотел было уже с досады бросить его в камин, но обратил внимание, что книга при падении раскрылась на другой странице.

Дитрих не устоял перед искушением прочесть заголовок.

В следующее мгновение он изменился в лице, и взволнованно прошептав: «Вот оно!» – углубился в чтение. Спустя несколько минут мужчина спрятал книгу, а затем, поспешно накинул плащ, прицепил к поясу меч и вышел из комнаты.